Тёмные знамания

Столовая отдела 133М располагалась на цокольном этаже и больше напоминала армейскую — длинные столы, раздаточная линия с подносами, гул голосов и звон посуды. Пахло гречкой, тушёнкой и дешёвым чаем. На стенах висели плакаты по технике безопасности, но вместо привычных «Не стой под стрелой» здесь значилось: «При обнаружении неопознанной сущности — не вступать в контакт», «Серебро — не панацея», «Проверяй амулет раз в сутки». Света и Марина сидели за угловым столом, ковыряя вилками в тарелках. К ним подсел Денис с подносом, на котором возвышалась гора макарон и три стакана компота. Вид у него был усталый, но собранный. — Ну что, новобранцы, — сказал он, усаживаясь, — пора вам понять, куда вы попали. Отдел 133М местные называют просто — «Молох». Почему Молох? Потому что пожирает людей, ресурсы, время и нервы без остатка. И как древнее божество, требует постоянных жертв. Марина хмыкнула, отодвигая тарелку. — Оптимистично. — Зато честно. — Денис отхлебнул компот. — Смотрите, структура простая, но запомнить надо. Первая ветвь — центральная. Это руководство, связисты, архивисты, аналитики-бюрократы. Те, кто сидит в кабинетах, перекладывает бумажки, согласовывает приказы и забирает дела у других структур. Они же прикрывают наши задницы и делают вид, что ничего не происходит. — То есть те, кто реально работает, и те, кто делает вид? — уточнила Света. — Именно. Вторая ветвь — боевая. Делится на несколько уровней. Первый — полевые агенты. Это твой будущий профиль, Света. Они первыми выезжают на место. Задача: понять, реальный случай или фейк, определить тип угрозы, по возможности — захватить или нейтрализовать. Если не справляются сами — вызывают либо ГБЗ, либо более опытного агента. — А что у полевых агентов из снаряжения? — спросила Света, откладывая вилку. — Табельный ПМ и две обоймы. Обычные пули. Серебро — только если выслужил или повезло с заданием. Из защиты — казённый амулет-глушилка, который от слабого сглаза спасает, а от настоящей твари — как бумажный зонтик от ливня. — То есть мы — просто расходник? — Света прищурилась. В её голосе звякнул металл. — Приехать, оценить, вызвать подмогу. И если повезёт — дожить до пенсии? Денис посмотрел на неё без снисхождения. — Именно так. Ты сама выбрала полевого агента. Никто не обещал, что будет легко. Но если проявишь себя — получишь и оружие посерьёзнее, и допуски повыше. В этом мире всё зарабатывается. Или выслугой, или кровью. Чаще — и тем, и другим. Света сжала челюсти, но промолчала. — Продолжай, — сказала Марина. — ГБЗ — это группа быстрого захвата. Два-три человека. Спецназ без узкой магической подготовки. У них оружие посерьёзнее: автоматы с заговорёнными стволами, патроны с освящённой солью, серебряные штык-ножи, тактические щиты с защитными рунами. Бронежилеты держат не только пулю, но и коготь средней нежити. Артефакты — на каждый случай. Их бросают туда, где нужна грубая сила и численность. — А смертность у них какая? — прямо спросила Марина. Денис помолчал, прежде чем ответить: — Высокая. Не потому что слабые, а потому что лезут в самое мясо. Они — универсалы. Платят за это подготовкой и потерями. Дальше — оперативные группы специализированных подразделений. Одни работают по демонам и нежити, другие — по неупокоенным душам, третьи — по ведьмам-отступницам. И полевые аналитики — специалисты, которые знают свою узкую тему лучше любого учёного, но работают как боевики. — А ты? — спросила Марина. — Ты кто во всей этой иерархии? Денис усмехнулся, но глаза остались серьёзными. — Я — член оперативной группы подразделения 10001. Кодовое название «Чернолесье». Единственное подразделение, которое состоит всего из одной опергруппы. Нас семнадцать человек. С тобой теперь восемнадцать. — Всего одна группа? — Света удивлённо подняла брови. — Потому что нас отправляют только на угрозы повышенной опасности. Когда ситуация, как я люблю шутить, стабильно хреновая. Когда обычные группы не справляются, когда счёт идёт на часы, а цена ошибки — десятки или сотни жизней. Нас берегут как последний резерв. Коллеги из других подразделений называют нас «Всадники Апокалипсиса». За глаза, разумеется. — А снаряжение? — спросила Света. — У вас, наверное, всё самое лучшее? — По-разному, — Денис пожал плечами. — У каждого под свой дар. Амулеты ручной работы, оружие, заточенное под личную магию, артефакты, которые на чёрном рынке стоят как квартира в Москве. Но я вот до сих пор с табельным ПМ хожу. Не потому что не могу получить что-то круче. А потому что мне, бессмертному, по большому счёту пофиг, из чего стрелять. Главное — чтобы под рукой было. У тебя, Ветрова, скоро будет свой арсенал. Как только докажешь, что твой дар стоит вложенных средств. За соседним столом грохнул поднос. Молодой оперативник с нашивкой «ГБЗ-4» демонстративно встал и пересел за другой конец зала. Проходя мимо, он громко, не понижая голоса, бросил своему напарнику: — Скоро тут каждая тварь будет лекции читать. Сначала чёрные колдуны, теперь их ручные ведьмы. Дожили. Марина напряглась. Денис продолжал есть, будто ничего не слышал, но пальцы, державшие вилку, едва заметно побелели. — Что, даже не ответишь? — тихо спросила Марина. — А зачем? — спокойно отозвался Денис. — Я здесь десять лет. Они меня ненавидят, я их презираю. Все всех устраивает. Оперативник, услышав это, резко развернулся. Он был молодой, горячий, с покрасневшим от злости лицом. Его напарник попытался удержать его за локоть — безуспешно. — Ты что сказал, мразь? — он шагнул к столу. — Ты, предатель, который своих резал, а теперь тут в героя играешь? Думаешь, если тебя контора прикрыла, так и мы тебе в рот смотреть будем? В столовой повисла тишина. Ложки перестали звенеть, разговоры оборвались. Все смотрели на них. Денис медленно поднял голову от тарелки. Он не встал, не повысил голоса, но что-то в его позе изменилось неуловимо, как у зверя, который ещё не прыгнул, но уже перестал быть неподвижным. — Я сказал, что всех всё устраивает. Если тебя что-то не устраивает — подай рапорт. — Да пошёл ты со своим рапортом! — оперативник шагнул ещё ближе. Его рука дёрнулась к поясу, где висел штык-нож с серебряным лезвием. — Может, проверим, бессмертный ты или просто врёшь? Света, сидевшая ближе всех к проходу, вдруг поднялась. Движение было быстрым, плавным, почти незаметным — вот она сидит, вот уже стоит. Оперативник скользнул по ней взглядом, явно не посчитав угрозой, и снова повернулся к Денису. И тогда Света положила ладонь на его предплечье. — Сядь, — сказала она негромко. В её голосе не было угрозы. Просто слово — короткое, будничное. Но оперативник вдруг замер. Его рука, тянувшаяся к ножу, остановилась, словно наткнувшись на невидимую стену. Он посмотрел на Свету — и что-то в её глазах заставило его побледнеть. Зрачки у неё стали уже, чем секунду назад: не человеческие, а как у кошки перед прыжком. И от ладони, лежавшей на его рукаве, исходил жар — неестественный, сухой, как от раскалённого камня. — Ты… — начал он, но голос сорвался. — Сядь, — повторила Света тем же ровным тоном. Напарник оперативника схватил его за плечо и буквально оттащил назад. Что-то зашептал на ухо. Оперативник, не сводя глаз со Светы, попятился, развернулся и быстро вышел из столовой, едва не споткнувшись о порог. Тишина затянулась ещё на секунду, потом разговоры постепенно возобновились. Света опустилась на своё место как ни в чём не бывало, взяла вилку и заметила, что пальцы у неё дрожат. И что от ладони, которой она коснулась оперативника, всё ещё поднимается лёгкий пар. И что сердце колотится так, будто она пробежала стометровку, хотя она почти не двигалась. Денис смотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Потом перевёл взгляд на Марину. — А четвёртая ветвь — внешние агенты. Учителя, врачи, таксисты с удостоверениями. Собирают информацию. Пятая — инженеры: дезинформация, психологическая помощь, подчистка следов. Он говорил как ни в чём не бывало, но Марина заметила, что он неторопливо отодвинул свой поднос ровно настолько, чтобы освободить правую руку. И что глаза его оставались прищуренными, как у человека, который только что увидел нечто, не укладывающееся в схему. — Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Лекция окончена. Марина, через час полигон. Будем учиться ставить блоки на эмоции. Света, тебя ждёт Варвара на занятие по родовой памяти. Он помедлил, глядя на Свету. — И да, добро пожаловать в Молох. Здесь жрут всех. Вопрос только в том, кто кого пережуёт первым. Он ушёл, и Марина проводила его взглядом, прежде чем повернуться к подруге. — Света, что это было? Света смотрела на свою ладонь, всё ещё чувствуя остаточное тепло. — Я не знаю. Просто… он собирался ударить. И я вдруг поняла, что могу его остановить. Не пистолетом. Не силой. Просто… — она сглотнула. — Он посмотрел на меня и испугался. Меня. Словно увидел что-то. Или кого-то. Марина посмотрела на дверь, за которой скрылся оперативник, потом снова на Свету. — Знаешь, кажется, твоя кровь просыпается быстрее, чем мы думали. Света ничего не ответила. Она всё ещё чувствовала этот жар под кожей — горячий, почти приятный. И это пугало её не меньше, чем лицо оперативника, побелевшее от ужаса. Где-то наверху, в кабинете полковника Воронцова, зазвонил телефон — новый вызов, новая угроза, новая жертва для ненасытного Молоха. А в столовой две девушки сидели над остывшей гречкой, и каждая думала о том, что грань между человеком и чем-то иным куда тоньше, чем им казалось ещё неделю назад