Бесконечное лето: Танец игрока

Взгляд Семёна был пустым, пока он сидел в медпункте. Виола с этой её вечной улыбочкой что-то щебетала про стресс, но он слышал лишь гул в ушах. Таблетка подействовала быстро — мир перестал вращаться, оставив после себя лишь холодный, рассудительный осадок. Семён: — Я могу идти? Мне надо подышать, — бросил он, поднимаясь. Виола: — Иди, иди, — муркнула Виола, не отрываясь от журнала. — Но если снова начнешь хохотать на всю площадь — обращайся, пионерчик. У меня еще много интересных лекарств. Семён вышел на крыльцо, игнорируя её шпильки. Достал сигарету, щелкнул зажигалкой. Дым обжёг легкие, принося болезненную четкость мыслей. (Мысли Семёна): «Генда… это не просто аномалия. Это угроза. А Саня с Леной явно что-то мутят за моей спиной. Мне нужна страховка. Мне нужна безопасность». Он усмехнулся — криво, с нотками того самого безумия, которое еще не совсем выветрилось. План был прост. Семён знал этот лагерь как свои пять пальцев. Он знал, где Лена прячет то, что ей не принадлежит. Он тишком проскользнул к 7-му домику. Проверил окна — пусто. Мику где-то тарахтела в музклубе, Лена исчезла. Одним ловким движением он запрыгнул внутрь. Матрас. Рука нырнула под прохладную ткань, и пальцы ощутили тяжелый, холодный метал. Семён (вслух): — Вот ты где, родненький… — прошептал он, вытягивая ПМ. — Странно. Я же тут всё облазил в прошлых циклах, почему раньше не находил? Неужели Саня притащил его с собой оттуда? Он спрятал оружие за пояс и так же тихо вылез через окно. Следующие два часа он провел в лесу, сидя под старой сосной. Он разбирал и собирал пистолет, чувствуя, как к нему возвращается контроль над ситуацией. Когда прозвучал горн на обед, Семён ощутил зверский аппетит. В столовой было шумно. Санька не было видно — и это настораживало. Семён сел за свободный столик, рядом с которым Алиса и Ульяна о чем-то спорили. Ульяна: — …да говорю тебе, он у лодочной сидел, как призрак! — долетел до него голос Ульяны. Семёну было плевать на их болтовню, пока тень не упала на его поднос. Он поднял взгляд. Над ним стоял Генда. Спокойный, аккуратный, с пустым подносом в руках. Генда: — Могу ли я присесть пообедать с вами, Семён? — спросил директор, и в его голосе не было ни вопроса, ни просьбы. Только факт. Семён: — Нет, не можешь, — агрессивно отрезал Семён, сжимая вилку. — Чего пристал? Иди вон к вожатым, там тебе место. Генда медленно сел напротив, игнорируя протест. Он начал выкладывать приборы с такой точностью, будто проводил хирургическую операцию. Генда: — Вы очень напряжены, — заметил он, поправляя очки. — Это мешает пищеварению. И вашему выживанию в этой экосистеме. Семён: — Ты мне про выживание не рассказывай, — прошипел Семён, подаваясь вперед. — Я видел, как этот лагерь горел, видел, как он тонул. Ты здесь — просто новая декорация. Которая скоро сломается. Генда на мгновение остановился, внимательно посмотрел на Семёна сквозь стёкла очков и едва заметно улыбнулся. Генда: — Декорации не умеют наблюдать, Семён. А я наблюдаю за вами очень давно. Приятного аппетита. Семён почувствовал, как ПМ за поясом вдруг показался невероятно тяжелым. Он не доел. Резко встал, толкнув стул, и вылетел из столовой, чувствуя на затылке холодный, аналитический взгляд директора. (Мысли Семёна): «Игра перешла в фазу, где каждый шаг мог стать последним».