Формула преступления. Продолжение. Глава 2.

                  Утром, шагая через две ступеньки, Смолокуров весело спускался по лестнице, и лишь перепрыгнув через последнюю, сообразил, что полицмейстер вприпрыжку сбегающий по лестнице с глупейшей улыбкой на лице, это не совсем то, чего ожидают от него подчиненные и горожане Архангельска. Усилием воли придав лицу серьезное выражение, Тарас Петрович махнул рукой дежурному у входной двери и, бросив подскочившему из-за стола секретарю: «Через пять минут зайди!», вошел в кабинет и закрыл дверь. Он повесил фуражку на вешалку и взъерошил волосы, потом раскинул руки, набрал полную грудь воздуха, лихо ударил сначала по одному, потом по другому голенищу, отбил ногами короткую замысловатую дробь, замер и резко выдохнул – от огромного, захлестнувшего его счастья, хотелось закричать… Но этого он себе позволить не мог – чай, не пристав в родной Василеостровской полицейской части, где его всегда бы поняли и поддержали, а полицмейстер города Архангельска, где поддержку и уважение подчиненных еще нужно заслужить…                   Кажется, все в его жизни наконец встало на свои места, словно кубики в детской игре, когда после долгих мучений наконец складывается замечательная яркая картинка с сюжетом из сказки. С тех пор, как Настя стала его женой, без следа исчезли его сомнения и неуверенность, которые не давали ему покоя. Теперь он точно знал, что любим и желанен и никакие сословные различия между ними этого никак не изменят. Но самое главное, теперь он был уверен, что Настя не только хочет быть с ним рядом, но и готова поддержать его во всем что касалось его службы и, возможно, самое главное, помочь ему наладить взаимоотношения с непосредственным начальником – Александром Платоновичем Энгельгардтом, а также с самыми влиятельными горожанами – у нее это всегда получалось лучше, чем у него. А ведь без их согласия и одобрения, а иногда и помощи, едва ли он сможет что-то изменить в городе. То, что перемены нужны, он понял еще в свой первый приезд, хотя тогда его мысли были заняты совсем не службой. Теперь, изучая сводки происшествий, он в этом окончательно убедился. Да и Настя накануне за ужином подбросила ему интересную идею создания картотеки отпечатков пальцев, всех правонарушителей, когда-либо попадавших в поле зрения полиции. Как показывал его опыт, от бродяжничества до воровства всего один шаг, да и от воровства до убийства не так далеко, как может показаться на первый взгляд, и отпечатки пальцев могут очень помочь в скором установлении преступника. Сейчас, после некоторого размышления, эта идея казалась ему не такой уж невыполнимой. К тому же, его супруга хотела лично этим заняться, что ему тоже очень нравилось – будет и при деле, и на глазах…                   Его размышления прервал стук в дверь – Иван дисциплинированно выждал пять минут и теперь пришел за указаниями.                   – Входи, – пригласил Тарас Петрович и спросил: – Отчеты за вчерашний день готовы?                   – Так точно, с самого утра вас дожидаются.                   – Ну неси, – кивнул Смолокуров и взглянул на секретаря: – Сам-то их читал?                   – Виноват, прочитал, – вздохнул Иван и виновато добавил: – Интересно…                   – Ну, и что интересного вычитал? – Тарас Петрович, с хитрым прищуром взглянул на секретаря.                   – Кража в гостинице «Лондон», – отрапортовал Иван.                   – И что в этом интересного? – удивился Смолокуров открывая папку с отчетом пристава второй полицейской части, на территории которой и находилась означенная гостиница.                   – У купца Верещагина украли деньги и золотые часы из номера, пока он сам ужинал внизу в ресторане, – доложил Иван.                   – Ну так надо было прислугу задержать да допросить, наверняка кто-то из горничных или другой обслуги часики тиснул, – пожал плечами Тарас Петрович.                   – Так всю ночь допрашивали и обыскивали, только утром в часть вернулись, – кивнул секретарь.                   – Ну, и как успехи? Нашли злодея?                   – Никак нет! Ни злодея, ни денег, ни часов, – доложил Иван: – горничные в слезах, истопники грозят уволиться, а сам купец утверждает, что ключ от номера у него в кармане как лежал, так и лежит…                   – Значит, плохо искали, – махнул рукой Тарас Петрович, – небось стащила девчонка-горничная часики, да своему любовнику и передала, вот и не нашли ничего…                   – Тарас Петрович, у вас вот в этой папке, – парень показал на единственную папку, которую еще не успел просмотреть полицмейстер, – четыре точно такие кражи, и все в разных гостиницах или меблированных комнатах…                   – Да ладно! –присвистнул Смолокуров и потянулся к папке: – Так с этого надо было начинать!.. Надо заметить, утренние проводы любимого супруга на службу несколько затянулись и не по ее, Настиной, вине – это Тарас Петрович превратил ее невинный поцелуй в щеку в долгий поцелуй в губы – то ли воспоминание о прошедшей ночи, то ли обещание ночи грядущей... Настя прикрыла за мужем дверь и улыбнулась – ей определенно нравилось быть замужем.  Теперь по прошествии времени, она поняла насколько был прав Тарас Петрович, что не оставил ей выбора и настоял на немедленном венчании. Он сильно рисковал, когда без предупреждения привез ее к низкому крылечку Собора Святого Апостола Андрея Первозванного – для себя он принял решение, откажись она венчаться – это станет их окончательным разрывом… Он никогда об этом не говорил, но она сама это почувствовала, и испугалась. Она была не готова потерять его навсегда. К тому же, немедленный отъезд из Петербурга избавил ее не только от неприятных воспоминаний, но и от зубоскальства и шепота за спиной. Пожалуй, немало нашлось в столице тех, кто стал направо и налево рассказывать, как барышня Ардашникова с блеском раскрывая дела других, не смогла обнаружить преступника – мошенника и убийцу в своем ближайшем окружении. Останься она в Петербурге, она испортила бы жизнь не только себе, но и дорогим и близким людям, приютившим ее в своем доме – графу Михаилу Львовичу Семагину и его сыну Владимиру. К тому же, излишнее внимание было совершенно не нужно и ее отцу, который все еще был вынужден жить под чужим именем в ожидании пересмотра его дела. Кроме того, она была бесконечно благодарна Тарасу Петровичу за то, что он очень легко оспорил купчую, по которой господин Коневский приобрел ее дом – ведь он купил его у человека, который был лишен права владения всем движимым и недвижимым имуществом в тот момент, когда его осудили за убийство, да к тому же уже пять лет похороненному на кладбище Нерчинского острога. О чем думал Дмитрий Алексеевич, когда соглашался участвовать в этом фарсе? Видимо, и правда, собирался вернуть дом Насте сразу, как будет отпечатан последний билет государственного займа.                   Анастасия Андреевна прошлась по квартире, убедилась, что печи топятся, на столе в кухне стоят две бутылки молока, лежит творог и сметана – утром горничная договорилась о доставке с молочницей, а в гостиной полным ходом идет уборка. Похоже, Таисья и впрямь была настоящим сокровищем. Настя, стараясь не мешать, понаблюдала, как та, подоткнув подол сарафана, лихо моет дощатый пол тряпкой из грубой холстины.                   На улице была самая настоящая летняя погода – август отсчитал от своего начала всего лишь две трети, а о вчерашнем ненастье напоминала лишь мутная лужа перед крыльцом полицейского управления города. Пока Настя раздумывала чем бы ей себя занять до вечера – к семи часам они с Тарасом Петровичем были приглашены к губернатору, в дверь громко постучали.                   – Иду, неча дверь ломать! – прикрикнула Таисья и, поправив подол, пошла открывать.                   Настя тоже вышла в коридор в надежде, что это Тарас Петрович прислал за ней, как и обещал, если появится какое-то интересное дело.                   – Чего тебе? – спросила горничная Ивана, который определенно робел перед грозной и самостоятельной девицей, поэтому увидев в коридоре Анастасию Андреевну вздохнул с облегчением и протянул конверт.                   – Анастасия Андреевна, вам записка от госпожи Сурковой, – заглядывая через плечо горничной сообщил он и убедившись, что Таисья передала конверт по назначению, добавил: – Она с другой дамой ответа ждет в пролетке…                   – Подожди минутку, – удивленно кивнула Настя и пробежала записку глазами.                   В ней говорилось, что некая госпожа Котова будет рада видеть ее на заседание попечителей Благотворительного общества о бесприютных детях, которое состоится в ее доме в полдень. Внизу была приписка, сделанная рукой Лидии Ивановны Сурковой: «Анастасия Андреевна, Мария Павловна Котова очень просила вас приехать, потому что хочет обратиться к вам за советом. Надеюсь, не откажете.»                   – Иван, передай Лидии Ивановне, что я буду готова через пять минут, – распорядилась Настя и обратилась к горничной: – Таисья, одеваться!                   – Да поняла уж, – проворчала та и напомнила: – так-то платье обещали с передничком…                   – Куплю я тебе платье, – отмахнулась Настя и предложила: – А то сама купи, какое захочешь, ты же за покупками собиралась?                   – Собиралась, – кивнула та.                   – Ну вот и купи сама, только новое покупай не ношенное, – распорядилась Настя и раскрыла свою сумочку: – Вот тебе пятнадцать рублей, платье не может стоить дороже десяти, еще купи передник темный для грязной работы и белый для гостей. Денег должно хватить и на продукты тоже. Справишься? – Отчего же не справиться, чай не глупая гусыня, – пожала плечами та.                   – Ты считать-то умеешь? Лидия Ивановна говорила, что ты грамоте не обучена, – Настя с любопытством взглянула на свою горничную.                   – Правда, буковки складывать не умею, а считать могу, – гордо сообщила девица и серьезно посмотрела на хозяйку: – Спытайте!                   – Ладно, – согласилась Анастасия Андреевна и спросила: – Если фунт говядины стоит двенадцать копеек, то сколько будут стоить три фунта?                   – Где это вы, Анастасия Андреевна, такую дешевую говядину видели? – усмехнулась Таисья и добавила: – разве что тухлую… Тридцать шесть копеечек, так-то…                   – Убедила, – кивнула Настя и покрутилась перед зеркалом: – Ну как?                   – Хороша, барыня! – с удовольствием глядя на хозяйку кивнула та.                   – Ну, я пошла, – сказала Настя и напомнила: – мы с Тарасом Петровичем на ужин к губернатору приглашены к семи, помнишь? Не забудь мне платье, а мужу китель приготовить.                   – Не извольте беспокоиться, все сделаю, – кивнула горничная, закрывая за хозяйкой дверь.                   Настя быстро спустилась по лестнице, подошла к кабинету мужа и обращаясь к секретарю спросила:                   – У себя?                   – Никак нет, – мотнул головой подскочивший Иван: – С инспекцией в первую полицейскую часть уехали.                   – Понятно, – вздохнула Настя и повернулась к секретарю: – Передай, что я на заседании Благотворительного общества и напомни ему про ужин у губернатора.                   – Так точно, – щелкнул каблуками Иван.                   – Добрый день, Анастасия Андреевна, – приветствовали ее госпожа Суркова и сидевшая с ней рядом Александра Васильевна Кыркалова.                   – Здравствуйте, – улыбнулась та и добавила: – Надеюсь, я вас не очень задержала?                   – Ну что вы, Анастасия Андреевна, – махнула рукой Лидия Ивановна, – каких-то пять минут…                   – Да, мы как раз немного погрелись на нашем северном солнышке, – вздохнула Александра Васильевна: – Le temps est beau aujourd'hui!                   – Oui, vous avez raison, il fait un temps magnifique, – улыбнулась Анастасия Андреевна и обращаясь к Лидии Ивановне сказала: – Погода и правда замечательная, а то я уж решила, что в Архангельске все время дождь и холодно.                   – Ну, дожди у нас и правда часто бывают, – вздохнула та, – но и солнышко нас не забывает.                   – И это прекрасно! – согласилась Настя: – C'est magnifique!                   – Ну как вы с Таисьей поладили? – улыбнулась госпожа Суркова.                   – Поладили, – кивнула Настя.                   – Ну вот и ладно, а я вот решила вас на наше заседание пригласить, подумала, вдруг заинтересуетесь…                   – Наше общество, образованное в апреле сего года, занимается призрением сирот и детей, чьи родители не могут их содержать, – заученно заговорила Александра Васильевна, – его основателем является Мориц Ильич Михельсон и его дочь Ольга Морицевна. Каждый член общества должен вносить членские взносы – пять рублей в год, еще мы проводим благотворительные балы, кружечные сборы – наши кружки стоят во всех православных храмах города, кроме того, в Английской, в Лютеранской в Католической церквях и даже в Синагоге… А еще можно сделать целевой взнос деньгами или вещами…                   – Сашенька, остановись, пожалуйста, – засмеялась Лидия Ивановна, – ты совсем Анастасию Андреевну заговорила…                   – Нет, мне очень интересно, – улыбнулась Настя и спросила: – а до какого возраста дети находятся в приюте?                   – Мальчики до восьми, а девочки до двенадцати лет, – отрапортовала Сашенька.                   – Что же с ними происходит дальше? – спросила Анастасия Андреевна, которая сама в возрасте десяти лет осталась без родителей, ее тогда, хоть и преследуя собственные корыстные цели, взял под опеку господин Шмелев.                   – Наше общество только образовалось, пока еще не было выпускников, – задумчиво произнесла Лидия Ивановна: – но Ольга Морицевна говорила, что уже есть договоренность с Константиновским приютом – самых способных детей переведут туда, там они обучатся грамоте и счету и получат профессию… Остальные будут работать в мастерских сначала учениками, потом подмастерьями, согласно полученной в нашем приюте профессии.                   – А чему обучают девочек? – уточнила Настя.                   – Я смотрю, вы заинтересовались, – улыбнулась Лидия Ивановна.                   – Девочки старшего возраста начинают обучение рукоделию и домоводству, и по достижении пятнадцати лет, их охотно берут в купеческие дома горничными или в мастерские по пошиву одежды, а самые способные занимаются вышивкой и кружевоплетением…                   – Вышивают крестиком, значит…                   – И крестиком, и гладью, и бисером, – кивнула госпожа Суркова, – а почему вы спросили?                   – О, простите, это я о своем,.. – улыбнулась Анастасия и уточнила: – Но ведь в Архангельске есть женская гимназия, туда девочек из приюта не принимают?                   – Обучение в гимназии стоит около сорока рублей в год, – пожала плечами Лидия Ивановна, – для нашего общества – это большие деньги, но если найдется благотворитель, который захочет оплатить обучение какой-то девочки или мальчика, то это безусловно возможно, если конечно, ребенок проявил достаточное старание и усердие во время занятий в приюте…                     – Но, в Архангельске есть училища для мальчиков и для девочек. В училище девочки изучают Закон божий, русский язык и чистописание, арифметику, географию и основы естествознания, иногда церковное пение, но конечно, большая часть времени посвящена рукоделию…                   – И послушанию, – прошептала Настя и, видя, что госпожа Кыркалова растеряно на нее смотрит, улыбнулась: – Простите, продолжайте, пожалуйста…                   – …Кроме того, некоторые девочки обучаются на сестер милосердия и работают в больницах или сиделками, – закончила Сашенька: – Это же хорошо?                   – Безусловно, – согласилась Настя и обратилась к госпоже Сурковой: – Лидия Ивановна, а о чем меня хотела попросить госпожа Котова?                   – А это она сама вам расскажет, – серьезно ответила та: – Знаю только, что хотела поговорить с вами конфиденциально… Да вот мы и приехали…                   За разговором Настя даже не поняла в какой части города они оказались.                   – Мы в Немецкой слободе, – увидев ее замешательство сообщила госпожа Суркова и добавила: – все на том же Троицком проспекте… Это дом купца второй гильдии Павла Степановича Котова.                   Полицмейстер Смолокуров сидел за столом пристава Первой полицейской части и читал дело о краже из «Меблированных комнат П.Е.Елфимова». Это была первая такая кража, которая, если верить заявлению пострадавшего, произошла вечером второго августа, то есть, на другой день после поспешного отъезда Тараса Петровича в Санкт-Петербург. Точнее сказать, жилец обнаружил пропажу из своего номера вечером, но поскольку его не было весь день с самого утра, то установить, в котором часу произошла кража не удалось. Вторая кража из гостиницы «На Петербургском проспекте» произошла спустя три дня после первой. Потерпевший также обнаружил пропажу поздно вечером, когда вернулся с ужина, но он покинул номер сразу после полудня, так что точнее установить промежуток времени, в который произошла кража, не было никакой возможности.                   Тарас Петрович перевернул страницу с показаниями потерпевшего из гостиницы и взглянул на вытянувшегося по стойке «смирно» пристава:                   – Да ты садись, Евграф Афанасьевич, в ногах правды нет.                   – Благодарствуйте, Ваше Высокоблагородие, – с облегчением вздохнул пристав – грузный мужчина лет пятидесяти – устраиваясь на диване.                   Надо заметить, что и меблированные комнаты, и гостиница являлись прибежищем путешественников весьма среднего достатка, поэтому куш, которым поживились воры был невелик – в меблированных комнатах это были часы на цепочке, и небольшая сумма денег, в гостинице потерпевший заявил только об исчезновении денег и пары золотых запонок – подарка супруги на именины.                   Прочитав все имеющиеся материалы по обоим делам, Тарас Петрович убедился, что Евграф Афанасьевич Климов, служивший приставом Первой полицейской части города Архангельска последние лет пятнадцать, не зря получал свое жалование. Он провел весьма профессиональное расследование, сам Тарас Петрович едва ли бы смог сделать лучше. Обе кражи были похожи, как две капли воды. Сразу после того, как поступило заявление о краже, пристав опросил и самих потерпевших, которые в один голос утверждали, что ключи от своих комнат никому не передавали, нигде не оставляли, и гостей к себе не приглашали. То, что к потерпевшим никто не приходил, подтверждали и оба управляющих и гостиницей, и меблированными комнатами, а также немногочисленная прислуга обоих заведений. Никаких, даже малейших сомнений в том, что кражу мог совершить кто-то из персонала гостиницы или меблированных комнат, у пристава не возникло. И это было очень похоже на правду – зачем управляющим или горничным ввязываться в преступление, да еще из-за такой мелочевки, когда они имели достойную работу и получали неплохое жалование. Но даже несмотря на это, полиция сразу же провела обыск в комнатах горничных, разумеется, с их согласия – все впустую…                   – Ну хорошо, сразу вора найти не удалось, – неохотно кивнул Смолокуров: – но ломбарды да скупки вы со списком краденного обошли – часы, запонки – все это легко узнать? Что скупщики говорят? Неужто никто им ничего не предлагал?                   – Все скупщики города в тот же день получили список и описание украденного, да и сами мы наведываемся к ним частенько, – кивнул пристав, – а то неровен час забудут сообщить-то, но пока ничего. Да ведь и товар-то копеечный, может, воры теми часами или запонками в трактире расплатились, а там концов не найти…                   И Евграф Афанасьевич безнадежно махнул рукой.                   – А что доносчики, штучники говорят? Неужто никто после удачного дельца добычей спьяну не похвастался? Если бы в трактире часы или какую другую вещь сбыть хотели, так ведь должны были их показать? – недоверчиво уточнил Тарас Петрович.                   – Никак нет, – вздохнул пристав, – даже воры наши местные ничего не знают. Знали бы, непременно сообщили – они шибко залетных не любят… А, это точно залетные балуют.                   – Так козе ясно, что залетные! – пожал плечами Смолокуров: – Плохо, что отпечатки пальцев в номерах не сняли! А я ведь говорил про дактилоскопию! Вот сняли бы отпечатки да сверили их со всеми, кто доступ в комнаты имел, теперь бы точно знали, был там кто чужой или нет, один и тот же вор был в гостинице и в меблированных комнатах или разные… Хотя кражи один в один, едва ли разные-то…                   – Виноват, Ваше Высокоблагородие! Не понимаю я ничего в скопии этой – старого кобеля новым фокусам не обучишь, – виновато развел руками пристав.                   Смолокуров молчал. Надо бы конечно разнос устроить, поорать погромче, как господин Лисичкин или господин Виноградов бывало делали, да что толку-то? Тут ори не ори, негде приставу Климову найти в Архангельске эксперта по дактилоскопии. Собственно говоря, их и в столице по пальцам одной руки пересчитать можно – он только двух таких экспертов и знал – Анастасию Андреевну Ардашникову да Родиона Романовича Карпенко. Да и то, последний стал дактилоскопию использовать только после знакомства с Настей. Да что там говорить, если бы не свалилась ему полтора года назад «как снег на голову» госпожа Ардашникова собственной персоной, сейчас бы и он так же глазами на начальство хлопал в своей любимой Василеостровской полицейской части…                   Едва вспомнив о супруге, Смолокуров почувствовал, как у него перехватило дыхание… «Эх, Настя – Настенька, что же ты со мной делаешь?» – он мотнул головой, отгоняя сладкие ночные воспоминания.                   – Давай-ка, Евграф Афанасьевич, мы с тобой на место преступления съездим, – отодвигая папку с делом произнес Смолокуров, – что-то не могу я в толк взять, как вор в номера-то попадал, что его никто не видел, ну ни с крыши же через печную трубу спускался?                   – Слушаюсь, Тарас Петрович, – пристав Климов со вздохом поднялся с дивана: – тут на пролетке минут пять всего…                   «Меблированные комнаты П.Е.Елфимова» располагались на втором и третьем этаже трехэтажного дома на углу Псковского проспекта и Благовещенской улицы. Высокую подклеть и первый этаж занимала бакалейная лавка купца Сергеева, который имел несколько лавок в разных частях города. Конторка управляющего на втором этаже находилась прямо у лестницы, поэтому пройти мимо незамеченным у незваного гостя не было никакой возможности. Если управляющему нужно было отлучится, то его место занимала одна из двух горничных, которые не только занимались уборкой в номерах, но и проживали здесь же в одной из самых дешевых комнаток на третьем этаже. Потерпевшего «господина из пятого номера» здесь прекрасно знали, в предъявленном им при вселении промысловом свидетельстве – патенте на коммерческую деятельность, выданном Вологодской Казначейской палатой, он был записан как «мещанин города Вологды Александр Петров сын Лоскутов». Он являлся представителем небольшой артели вологодских кружевниц и уже полтора года привозил в Архангельск кружевные воротнички, манжеты, украшенные кружевом носовые платки, ленты для волос, накидки-пелерины и прочую белоснежную красоту, которая пользовалась неизменным спросом в дамских ателье, белошвейных мастерских и галантерейных лавках города. Он целыми днями ходил по деревянным мосткам со своим огромным деревянным коробом, в котором хранился до срока его хрупкий товар, переложенный от архангельской сырости папиросной бумагой. В тот день он, как и обычно, ушел со своим коробом рано утром, а вернулся уже затемно, когда и обнаружил пропажу. Сейчас, распродав предыдущую партию, господин Лоскутов уехал в Вологду, хотел вернуться к самой Маргаритинской ярмарке и привезти побольше товара – надеялся хорошо заработать.                   Тарас Петрович придирчиво осмотрел входную дверь и замок и с сожалением сделал вывод, что открывали ее исключительно «родным» ключом. А горничные с готовностью сообщили, что с момента кражи уже трижды провели в комнате уборку и, стало быть, искать в ней отпечатки пальцев преступника почти трехнедельной давности смысла не имеет. Правда, как именно преступник попал в комнату, если ключ от нее не покидал карман господина Лоскутова – во всяком случае, как он сам утверждал – так и осталось тайной. Собственно, даже с крыши через печную трубу он спустится не мог – топка голландки находилась в коридоре, в комнате был только ее изразцовый бок.  От безысходности Смолокуров даже приоткрыл окно и выглянул на улицу. Но как можно было подняться по гладкой отштукатуренной стене на высокий третий этаж, полицмейстер не представлял.                   В гостинице «На Петербургском проспекте», расположенной буквально в нескольких десятков шагов от меблированных комнат их ждала похожая картина с той только разницей, что постоялец все еще находился в Архангельске и до начала Маргаритинской ярмарки никуда уезжать не собирался. Он как раз ждал ее начала – хотел подешевле закупить всякой швейной галантереи – швейных игл, английских булавок, наперстков, кроме того прочных ниток для шитья и починки одежды и обуви, металлические и стеклянные пуговицы, крючки и петли для одежды, тесьму и ленты.  К тому же, он уже снял для хранения небольшой склад, чтобы зимой по санному пути отправится в Холмогоры, Шенкурск, Вельск, и продать купленный на ярмарке товар мелкими партиями или даже в розницу, и остаться с немалой прибылью. Украденного ему конечно было жаль, но страдать по этому поводу он был не намерен – все его мысли сейчас были о предстоящих барышах… Да, собственно говоря, искать в его номере было уже нечего – уборка в номерах проводилась строго раз в два дня. В остальном картина кражи была совершенно такой же, как и меблированных комнатах. Как вор ухитрился пробраться в комнату на третьем этаже было совершенно непонятно.                   Всю обратную дорогу в городское полицейское управление Смолокуров размышлял, что пока он не поймет, как воришка попадает в запертые на ключ номера, а потом также незаметно из них исчезает, невидимкой проходя через конторки управляющих, преступление ему не раскрыть…                   Смолокуров спрыгнул с пролетки, стремительно вошел в дверь городского полицейского управления и приветственно махнул рукой дежурному.                   – Есть какие-нибудь новости? – спросил он у подскочившего за столом секретаря.                   – Пристав Солоухин прибыл на службу и готов отчитаться по ночной краже, – доложил Иван.                   – Недолго отсыпался, – усмехнулся Смолокуров и взглянул на секретаря: – Все?                   – Ваш заместитель Шумилов подготовил документы на подпись, они у вас на столе, – сообщил Иван и добавил: – Ваша супруга Анастасия Андреевна просила передать, что отправилась на заседание благотворительного общества.                   Смолокуров, который уже направился в кабинет резко обернулся:                   – Какого общества?!                   – Благотворительного! – гаркнул Иван, решив, что начальник его плохо расслышал.                   Брови полицмейстера изумленно взлетели вверх:                   – Святые угодники… Как?.. Когда?.. – Тарас Петрович зачем-то посмотрел на потолок и снова обратился к Ивану: – Одна отправилась?                   – Никак нет! В сопровождении госпожи Сурковой и госпожи Кыркаловой.                   – Ладно, – решив, что в обществе супруги господина Суркова с его женой едва ли случится что-то плохое, Тарас Петрович успокоился, и хотел было идти, но заметил, что секретарь хочет еще что-то сказать: – Ну?                   – Горничная Таисья шаньги принесла со сметаной, – смущенно улыбнулся Иван и добавил: – вам… и мне… У вас на столе стоят под рушником!                   – Тогда неси чаю…                   – Слушаюсь!                   Предыдущий опыт общения с благотворительными обществами у Анастасии Андреевны был невелик и к тому же не самый удачный. Сначала она познакомилась с Российско-Абессинским обществом князя Кавтарадзе, который оказался чистейшей воды мошенником, а его подручный и вовсе пытался ее убить. Хорошо, что ее тогда защитил Володенька Семагин, а его батюшка пристрелил нападавшего. Потом случай свел ее с Инессой Генриховной Шиманской, которая устраивала в своем салоне некие благотворительные представления, вся выручка от которых, как она утверждала, шла на обустройство дома для сирот. По правде говоря, тогда госпожу Ардашникову мало интересовало куда и как госпожа Шиманская тратит эти деньги, поэтому существовали ли сироты и дом для них где-то, кроме воображения Инессы Генриховны, она понятия не имела.                   На это раз она была приятно удивлена тем, что собравшееся немногочисленное общество местных дам занималось весьма конкретными вопросами – где можно недорого купить дрова для приюта на зиму, к тем, что уже пообещали бесплатно предоставить владельцы местных лесопильных заводов; к кому из владельцев ателье, а так же швейных и обувных мастерских обратится за одеждой и зимней обувью для старших девочек и мальчиков, а заодно и за материалами для обучения их портняжному и обувному делу; и где взять денег, чтобы нанять еще одну воспитательницу для самых младших воспитанников, потому что те, что уже были наняты, не справлялись, а количество малышей оказавшихся на попечении общества увеличивалось . Все это произвело на госпожу Смолокурову такое приятное впечатление, что она немедленно сделала годовой взнос в кассу общества и пообещала и впредь принимать участие в его деятельности, чем сразу расположила к себе дам-патронесс.                   Когда заседание общества было закончено и дамы начали расходиться, к Насте подошла хозяйка дома Мария Павловна Котова. Это была молодая миловидная женщина лет тридцати в элегантном платье из хлопка в мелкий цветочек, с темно-русыми волосами, собранными в пучок и смешливыми карими глазами. Лидия Ивановна представила их друг другу при встрече, и Мария Павловна сразу же попросила Настю задержаться после заседания. Сашенька Кыркалова еще перед началом заседания успела нашептать Насте, что мужу Марии Павловны Котовой примерно сорок лет, он купец второй гильдии и занимается строительством, у них есть две замечательные дочки восьми и пяти лет. Теперь же госпожа Суркова подошла к Анастасии Андреевне чтобы убедится, что ее не нужно подождать, и она сможет сама добраться до дома. После чего с улыбкой попрощалась и увела с собой Александру Ивановну, которая, кажется, была совсем не прочь задержаться. Однако Лидия Ивановна была непреклонна, так что вскоре обе дамы уехали.                   – Анастасия Андреевна, давайте пройдем в малую гостиную, – пригласила Мария Павловна, очевидно, оттягивая начало разговора, чтобы собраться с мыслями.                   – Конечно, – улыбнулась Настя.                   Возникший словно из-под земли лакей в белоснежных перчатках распахнул перед дамами высокие двустворчатые двери.                   – C'est magnifique, – прошептала Анастасия Андреевна с интересом рассматривая малую гостиную, в которой очутилась.                   Небольшая по меркам дома комната была совершенно непохожа на гостиные, в которых Насте доводилось бывать до этого. Как говорится, вместо парчи да изразцовой печи, что так грели широкую русскую душу, здесь был небольшой камин из розового мрамора с двумя коротколапыми фарфоровыми собачками породы корги на каминной полке и небольшими часами в стеклянном колпаке. Стены оклеены бумажными обоями, причем в верхней части они были розовые с крупными бордовыми цветами, а в нижней, отделенной широкой бордовой же полосой с мелкими розочками, были полосатые, где широкие розовые полосы сменялись тонкими бордовыми. Два небольших по северному обычаю окошка были закрыты тонкими, как паутина, кружевными занавесками, пробиваясь сквозь которые, яркое северное солнце теряло свою резкость, и свет ложился на предметы приятной рассеянной дымкой, словно за окном и впрямь был туманный Лондон.  Подоконники были пусты – ни гераней, ни фикусов, только букет сухих роз в фарфоровой вазе с изображением старинного замка на инкрустированном латунью столике из черного дерева. В центре комнаты лежал толстый персидский ковер с цветочным орнаментом, должно быть, привезенный каким-нибудь английским офицером из Тебриза.                   Хозяйка предложила гостье присесть в одно из высоких ушастых кресел с прямой спинкой, обитое плюшем цвета пыльной розы, между креслами расположился овальный чайный столик с приготовленным для чаепития двух человек белоснежным фарфоровым сервизом на кружевной скатерти. В чашках уже дымился ароматный напиток, распространяя чудесный аромат крепкого чая и бергамота.                   – Анастасия Андреевна, взяла на себя смелость предложить вам чаю, – смущенно улыбнулась хозяйка.                   – Спасибо, выпью с удовольствием, – кивнула Настя и осторожно взяла в руки чашку.                   – Может быть, распорядиться подать печенье или шоколад? – спохватилась Мария Павловна.                   – Благодарю вас, чаю вполне достаточно… Так, о чем вы хотели поговорить? – Анастасия Андреевна решила немного подтолкнуть госпожу Котову к разговору.                   – Анастасия Андреевна, я слышала, что в Петербурге вы помогали господам из высшего общества, оказавшимся в затруднительных ситуациях, не придавая их лишней огласке, поэтому и решилась к вам обратиться, – начала разговор Мария Павловна и замолчала, видимо, ожидая какого-то ответа.                   – Да, мне удалось помочь некоторым известным в петербургском обществе персонам, –подтвердила Настя и добавила: – Но в своих расследованиях я всегда пользовалась помощью и поддержкой полиции.                   – Нет, участие полиции совершенно исключено! – испуганно замахала руками хозяйка.                   – Расскажите, что у вас случилось, и я подумаю, что можно сделать, и смогу ли я вам помочь, – предложила Настя и, чтобы успокоить хозяйку, добавила: – обещаю, что все останется между нами…                   – Хорошо, – вздохнула та: – Дело в том, что позавчера из нашего дома пропали все мои драгоценности…                   – Что значит, пропали? – не поняла Анастасия: – Они были украдены?                   – Мы не знаем, – пожала плечами молодая женщина: – Они просто исчезли… Все, кроме тех, что были в тот вечер на мне.                   – Расскажите все с самого начала! – попросила Настя, которая уже заинтересовалась делом.                   Оказывается, в тот вечер в доме был званый ужин, на котором присутствовали купцы – компаньоны мужа со своими женами. Вечер прошел прекрасно, но когда гости разъехались, а сама хозяйка решила переодеться ко сну, то обнаружила, что шкатулка с драгоценностями, стоявшая на туалетном столике в их с мужем спальне, пуста…                   – Видите ли, Анастасия Андреевна, вся прислуга приехала в Архангельск с нами из Краснослободска – это уездный город в Пензенской губернии, да мы и живем-то здесь всего три года, и то наездами, поэтому мы уверены, что никто из них не мог такое совершить… Да и зачем? Что им делать с украденными ценностями в Архангельске, где они никого не знают... А, кроме них и гостей в доме никого не было…                   Женщина помолчала, собираясь с мыслями. Настя ее не торопила, размышляя.                   – Мы конечно же сразу обыскали весь дом, но ничего не обнаружили. Муж не может допустить участия полиции, ведь подозрение падает в том числе и на наших гостей, а это его друзья и компаньоны. Как же можно позволить, чтобы их вызывали в полицейское управление и допрашивали? Это может разрушить их деловую репутацию… Да, я представить не ногу, что кто-то из них в разгар ужина пробрался в спальню на втором этаже и копался в шкатулке с драгоценностями. Нет, это совершенно невозможно!                   – Я могу прямо сейчас осмотреть вашу спальню? – спросила Настя.                   – Конечно, как только обнаружилась пропажа, муж ее запер и запретил прислуге туда заходить. Спим мы пока в гостевой комнате, а в спальню заходим только если нужно взять что-то из вещей. Да, по правде сказать, мне и самой неприятно оставаться в комнате, где побывал кто-то чужой, – закончила Мария Павловна, поднимаясь: – Идемте?                   – То есть, вы все-таки считаете, что в доме побывал вор? – поднимаясь по лестнице на второй этаж, уточнила Настя.                   – Приходится так думать, – вздохнула хозяйка: – Драгоценности-то пропали…                   Спальня, как собственно, и весь дом была выдержана все в том же элегантном английском стиле. Ее корпус был изготовлен из тёмного красного дерева и натёрт пчелиным воском до влажного блеска. Углы были окованы потемневшими словно от времени, латунными накладками. На крышке, ровно по центру, скромно ютилась вставка в форме вытянутого ромба из полированного чёрного дерева, окантованного тонкой полоской все той же темной латуни. Сделанный все из той же состаренной латуни замочек при повороте ключа издавал сухой щелчок.                   – Шкатулка была заперта? – уточнила Настя.                   – Нет, и ключ был в замке, мы никогда ничего не запирали, – покачала головой хозяйка.                   Настя, которая была в тонких кружевных перчатках, осторожно открыла шкатулку. Верхний ярус, как объяснила Мария Павловна, разделенный на несколько отделов, предназначался для простых повседневных мелочей и безделушек – колечек, сережек, запонок для блузки, тонких золотых цепочек, брошей. Нижний ярус открывался нажатием едва заметной кнопки на боковой стенке, и там на обитом розовым шелком ложе хранились настоящие сокровища: два ожерелья с бриллиантами, чокер – широкая лента из темно-зеленого муара с крупным изумрудом, серьги и перстень старинной работы с бриллиантами редкого медового оттенка.                   Внимательно осмотрев шкатулку, Настя вздохнула:                   – Сейчас я сниму отпечатки пальцев со шкатулки и с туалетного столика, а также с двери и подоконника – хоть здесь и высоко, но нужно исключить все варианты. Потом я сниму отпечатки пальцев у всех обитателей вашего дома, включая вас и вашего супруга…                   – А у дочек?                   – И у дочек тоже, – кивнула Настя: – Кстати, вы не спрашивали у них про драгоценности? Когда я была маленькая, то очень любила играть мамиными украшениями, примеряла их перед зеркалом… Возможно девочки взяли их поиграть, а потом испугались наказания и спрятали их где-то в доме, тогда они обязательно найдутся…                   – Конечно спрашивали! – всплеснула руками Мария Павловна, – но они утверждают, что даже не заходили в нашу спальню, и гувернантка говорит, что они играли в детской, а потом легли спать, и она им долго читала сказки.                   – Но все равно, отпечатки нужно снять у всех, кто мог спокойно, не вызывая подозрений оказаться на втором жилом этаже дома. Это позволит нам определить, был ли в спальне кто-то чужой, – объяснила Настя, – и если был, то он-то вероятно и есть вор. Пока я буду заниматься отпечатками, составьте мне пожалуйста список украденных драгоценностей с их подробным описанием для полиции.                   – Но я же сказала, мы не будем обращаться в полицию! – воскликнула хозяйка дома.                   – Не волнуйтесь, я попрошу полицмейстера Тараса Петровича Смолокурова помочь нам неофициально, – сказала Анастасия, и видя, что женщина хочет возразить добавила: – без его помощи нам не обойтись. Полиция обратится с этим списком к тем, кто занимается покупкой таких вещей. И если или когда вор решит их продать, то полиции сразу об этом сообщат, во всяком случае, должны сообщить. Не волнуйтесь, никто не будет знать, кому принадлежат драгоценности, ваше имя нигде не будет фигурировать…                   – Хорошо, полагаюсь на ваше слово, – решилась Мария Павловна после недолгих раздумий.                   – Вот и прекрасно, а теперь займемся делом.                   Около пяти часов вечера, уточнив у подскочившего секретаря: «У себя?» и получив в ответ его бодрое: «Так точно!», Анастасия Андреевна стремительно ворвалась в кабинет полицмейстера города Архангельска.                   – Настасья Андревна! Ну слава Богу! – обрадовался Смолокуров, поднимаясь из-за стола: – Я уж думал, что мне придется одному на ужин к губернатору идти!                   – Тарас Петрович, вас только это беспокоит? – возмутилась Настя: – А, ко мне, между прочим, обратились за помощью в расследовании кражи!                     Настя победно взглянула на супруга и уселась на диванчик, видимо, такие диванчики стояли во всех полицейских частях и отделениях Российской Империи.                   – Подождите, – удивленно приподнял брови тот: – Вы же поехали с госпожой Сурковой и госпожой Кыркаловой на заседание благотворительного общества, или я что-то пропустил?                   – Все верно, – кивнула Настя, – меня пригласили на заседание благотворительного общества господина Михельсона, которое занимается призрением сирот и детей, чьи родители не в состоянии их содержать…                   – И что же украли у благотворительного общества? – удивился Смолокуров.                   – Тарас Петрович, дайте мне закончить! – возмутилась Настя.                   – Прошу вас, – развел руками тот, и, по своему обыкновению, присел на край стола в ожидании продолжения.                   – Заседание проходило в доме одной из попечительниц этого общества Марии Павловны Котовой, – сообщила Настя, – ее муж, Павел Степанович Котов – купец второй гильдии, занимается здесь строительством. Так вот, позавчера во время званого ужина из их дома были украдена все драгоценности Марии Павловны…                   – А почему они в полицию не заявили? – нахмурился Смолокуров: – Пристав мне ничего не докладывал о краже в доме Котова.                   – Ну, потому, что опасаются, что полиция будет допрашивать гостей, которые были на ужине, а они все тоже купцы – известные в городе люди, и такой интерес полиции может разрушить их деловую репутацию, – пожала плечами Анастасия, – а кроме них, семьи и прислуги, которую они привезли из Краснослободска, откуда сами приехали всего три года как, в доме никого не было.                   – Краснослободск? Это где? – спросил Тарас Петрович.                   – Кажется, в Пензенской губернии, –пожала плечами Настя и удивленно посмотрела на мужа: – А что?                   – Далеко-о,.. – протянул Смолокуров и видя, что Настя не видит связи, махнул рукой: – Едва ли в Архангельске мог оказаться кто-то из Краснослободска, кто имел бы такое влияние на прислугу Котовых, что заставил кого-то из них совершить кражу… Ладно, я понял. Ну а к тебе они обратились зачем, чтобы ты нашла украденные ценности?                   – Ценности, вора, –развела руками та, – мне показалось, что они просто хотят быть уверены, что это не прислуга и не компаньоны мужа. Но я сразу предупредила, что могу помочь только с помощью полиции, хотя и неофициальной.                   – Нет, это конечно хорошо, что предупредила, – кивнул Смолокуров: – А как мы вора-то искать будем, если они нам даже близко к купцам-компаньонам мужа подойти не позволят? Хотят быть уверены, что это не они, но при этом нам даже список гостей не предоставят, я правильно понимаю, Анастасия Андреевна?                   – Тарас Петрович, вы же не думаете, что это кто-то из купцов залез в спальню и украл у жены компаньона драгоценности? – с сомнением произнесла Анастасия.                   – Да так-то оно так, но ведь если бы у нас было официальное заявление потерпевших, вы бы первая мне сказали, что мы должны проверить все версии, а здесь полный дом гостей, – задумчиво произнес полицмейстер и взглянул на жену: – так ведь, Анастасия Андреевна?                   – Так, – была вынуждена признать Настя, но сейчас же добавила: – Но начать расследование можно и с другой стороны!                   – Это с какой же? – вопросительно приподнял брови Тарас Петрович.                   – Дело в том, что муж Марии Павловны оказался очень разумным и предусмотрительным человеком, сразу, как обнаружилась пропажа, он приказал запереть дверь в спальню и запретил прислуге туда заходить, – с довольным видом сообщила Настя, – и таким образом…                   – Сохранил для нас отпечатки пальцев на месте преступления! – закончил Смолокуров.                   – C'est magnifique, – хлопнула в ладоши Настя и закончила: – И я их уже сняла. А еще собрала отпечатки пальцев членов семьи и всех, кто мог, не вызывая подозрений, оказаться на жилом этаже дома Котовых. Там, правда, работы на всю ночь…                   – И не надейтесь, ночью мы найдем, чем заняться, – твердо произнес Тарас Петрович.                   – Ну… тогда на весь завтрашний день, – кивнула Настя и лукаво улыбнулась.                   – Вот это другое дело… Постойте, а на каком этаже находится спальня? – вдруг насторожился Тарас Петрович.                   – На втором, а что? – Анастасия с интересом взглянула на мужа и добавила: – Но он такой высокий, почти как третий, поэтому хозяева считают, что в окно залезть невозможно.                   – Высокий второй этаж, почти как третий, с улицы залезть в окно невозможно, – задумчиво повторил Смолокуров и посмотрел на жену: – Тогда, пожалуй, и мне есть что вам рассказать, Анастасия Андреевна, кроме того, я знаю, чем заняться завтра утром.                   – И чем же? – с интересом спросила Настя.                   – Завтра, Анастасия Андреевна, все завтра, – поднимаясь из-за стола произнес Смолокуров: – А, сегодня мы приглашены на ужин к губернатору. Не забыли? – Прекрасно помню, – кивнула та и добавила: – Пять, нет, десять минут, и готова!