Кормушка для чёрной дыры

Адам шёл по влажной и грязной тропе, время от времени поглядывая на схему, которая, возможно, вела к свободе. В груди неприятно кололо, а образ в голове возвращал к испуганной девчонке, которую тот оставил на «съедение волкам» несколько минут назад. Несмотря на неприязнь к этой маленькой кореянке, что-то, всё же, привлекало его в ней; с первого дня в мире Сущности, Сани быстро адаптировалась в этой дыре. Она хорошо водила за нос многих убийц — даже Медсестру с её навыками быстрого перемещения в пространстве. Чернокожий вспомнил свою прошлую жизнь, когда ездил в Японию, чтобы преподавать математику, химию и биологию детям абсолютно другой культуры. Всё для того, чтобы пробудить в них целеустремлённость, трудолюбие и, разумеется, лидерские качества, без которых в современном обществе никак. В отличии от культуры европейских стран, Азия для него была вторым домом и, несмотря на все трудности на его пути, ему нравилось находиться в этом бешеном потоке, и продолжать развивать свои навыки. Возможно, именно поэтому Сани его зацепила: у девчушки были нужные качества, стремление развиваться и становиться чуточку лучше, при этом она владела навыками разговаривать на нескольких языках, что было весьма необычно. Кроме корейского, Суён владела английским, японским и русским, который был вторым её родным языком, поскольку родная мать была из России. Так же, выжившая неплохо говорила на итальянском, благодаря которому она, время от времени, могла переводить бубнение Висконти, заставляя того хмуриться и выругиваться из-за отсутствия личного пространства. Параллельно тому, что она уже знала, лингвистка занималась изучением китайского и немецкого языков — это было чем-то вроде хобби. Афроамериканец до сих пор не до конца понимал, как в таком юном девятнадцатилетнем возрасте девушка могла знать и разговаривать на пяти языках, каждый раз хватаясь за новые вершины в своём начинании, но после узнал, что Сани много гуляла и по «Тондэмуну», в котором часто встречались, и попросту развлекались разношёрстные иностранцы. Молодая особа быстро находила с ними общий язык, да и сами по себе языки она любила с самого детства, от того и схватывала всё налету — общение с иностранцами помогало ей ещё быстрее покорять один из тех, что был совсем незнакомым. Насколько ему было известно, Сани планировала переехать на «вторую» родину, к дальней родственнице, чтобы поступить в один из лучших вузов, но Сущность решила распорядиться иначе, затащив очередную жертву в эту ужасную обитель страданий. Мужчина встряхнул головой, пытаясь прогнать мысли о ней. Как-никак, он был уверен, что кореянка найдёт другой выход из этого места, в отличии от него. В данный момент времени его больше волновала задача найти люк и наконец-то вернуться обратно в Японию, к своим ученикам! Выживший мысленно представлял то, как обнимет их и будет дальше погружать в богатый мир разнообразных знаний. Когда Фрэнсис проходил мимо забора, недовольный силуэт по ту сторону окликнул его. — Эй, куда ты направился? — Выкрикнула Юнчин, но мужчина и бровью не повёл, продолжая намеренно продвигаться в сторону люка, который тот заметил на небольшой от себя дистанции — Эй ты, я с тобой разговариваю! Терпение замёрзшей эгоистки начинало лопаться и та, несмотря на весь дискомфорт и влажность земли, скинула туфли с каблуком, желая пролезть через отверстие в заборе. Босиком она целеустремлённо направилась в сторону отдалившейся фигуры Адама, который осознанно двигался в неизвестном для неё направлении — это не то, о чём они договаривались. И совсем не то, что могло удовлетворить девушку, вроде неё — недосказанность, поэтому она повторила свой вопрос, будто-бы исключала избегание с его стороны: — Куда ты направляешься? И где, чёрт возьми, эта мелкая дрянь - Суён? — Понятия не имею. — Сухо ответил некогда учитель, отказываясь информировать продюсера о местонахождении последней. Единственное, что его заботило, было крышкой люка, которую тот уже отпёр. Из отверстия в почве исходил туман, как и практически из каждого подобного, которое попадалось им на неких «испытаниях». Они вдвоём стояли, недалеко друг от друга, и неуверенно всматривались то в чертежи, то в металлическую раму люка, что вёл, на первый взгляд, в никуда. Неизвестно то, сколько бы они так простояли, если бы мимо них не пролетел неоновый нож, вылитый из стекла. Подобное вынудило выживших вздрогнуть и обернуться в сторону самого метателя. По ту сторону стоял артист, хорошо знакомый даме, которая целесообразно осталась без обуви. Он был довольно близко, но, в то же время, так далеко от них и, будь на его месте Медсестра — даже она бы не успела схватить хотя бы одного из них за шкирку, чтобы лишить возможности спрыгнуть вниз, к ожидаемой свободе. — Куда же это вы?! Юнчин, дорогая! Ты что, покидаешь меня? — Поинтересовался тот слегка звонким и плаксивым голоском — Неужели ты вот так просто возьмёшь и оставишь меня? В этой дыре? Одного? Меньше всего музыкантке хотелось снова встретить того, кого она ненавидела больше всех в своей жизни — этого мерзкого «мальчишку»! Того, кто так бессовестно, без доли сожаления, растоптал всё, что у неё было. Тот, кто лишил её всего, чего она успела добиться тяжёлым трудом за долгие годы построения карьеры продюсера. Когда Ли была ещё маленькой девочкой, её семья увязла в долгах и не смогла вовремя вносить платежи — тогда кредиторы забрали все, что у них было, включая крышу над головой. Девчушка плакала, крепко прижимая к себе четырёхлетнюю сестру. Семья перебралась в двухкомнатный подвал без окон; родители вкалывали с утра до ночи, чтобы расплатиться с тем, во что ввязли, а Юнчин растила сестру почти-что в одиночку. Каждую ночь она пела младшей что-нибудь, пока они обе не засыпали. Когда ей исполнилось семнадцать, рекрутеры из знаменитого лейбла «Mighty Оnе Entertainment» пришли в её школу в поисках новых талантов. К сожалению, её не взяли в качестве начинающего «идола», зато она получила неоплачиваемую стажировку в студии. В последующие годы азиатка создала некоторые из самых громких хитов, но её имя по прежнему нигде не фигурировало. Чтобы добиться всего того, что ей причитается, она стала появляться на публике в экстравагантных нарядах и включала в свои песни фрагменты, где повторялось её сценическое имя — «Magnum Opus». Фанаты начали узнавать песни её авторства, а незадолго после она стала продюсером, тогда ещё не слишком популярной, мальчиковой группы «NO SPIN», к которой требовался особый подход. Кореянку не устраивало слишком коммерческое звучание группы и она искала что-то бунтарское, и особенное. То, что могло бы выделить группу на фоне остальных, похожих на новоиспечённую. Через свои контакты, начинающая звезда прошлась по всем доступным шоу талантов и нашла новое, провокационное звучание, которого не хватало её группе — Хак Чиуна. Вскоре, она включила его в состав группы «NO SPIN». Тогда новый член группы казался ключом от двери в мир безумного успеха — вишенкой на ранее испечённом торте, в который было вложено немало сил. У многих слушателей новое лицо вызывало неподдельный восторг, который, в свою очередь, приносил свои плоды, что безмерно льстило Юнчин, которая была уверена, что поступила правильно, взяв того под своё крыло. По началу, он был под полным контролем своего продюсера в лице Ли, но с каждым днём, при росте его репутации и, впоследствии, после смерти всех остальных членов бойс-бэнда в ужасном пожаре, он становился всё более и более самостоятельным. В какой-то мере, избалованным и, от чего-то, озлобленным на девушку, которой стал помыкать, оставшись единственным, а значит — самым ценным человеком, от которого стал зависеть успех той, кому он обязан всем, что имел и имеет сейчас. Кто бы мог подумать, что её доброта, которую она изредка проявляла к кому-либо, кроме членов своей семьи, выйдет ей остриём, что упрётся в бок. Жизнь бывает слишком жестока и непредсказуема, зато преподносит самые ценные уроки. — Опять ты! Хочешь ещё раз сломать мою жизнь? Сколько ещё раз ты будешь появляться на моём пути! — Громко процедила выжившая, пока её тело отдавало напряжением от нежеланной встречи. — Как грубо! Раньше ты общалась со мной иначе… — С язвительной насмешкой ответил парень, в рукаве которого находился ещё ни один нож для сценических выступлений — Ты что, не соскучилась по мне? Даже немного? Ну, брось, Юн-чин! — Я надеялась, что больше никогда не увижу тебя… — Сказанная реплика прозвучала чрезмерно агрессивно, точно в эти слова были вложены все её чувства — Ужасно выглядишь. — Ах, да, ты права! Здесь нет визажистов, которых ты так любила. Какая жалость, не так-ли? — Трюкач наклонил голову на своё плечо и его взгляд стал холоднее, пусть тон и оставался игривым — Я так скучаю по нашему сотрудничеству… Ха! С каждым его словом становилось всё хуже и хуже. С каждым его сказанным словом челюсть девушки сжималась всё сильнее и сильнее, а желание высказаться, нагрубить, почти превозмогало всё остальное, но она понимала, что сейчас для этого не лучший момент, ведь краем глаза продюсер посмотрела в сторону металлической «двери в лучший мир», которую открыл её союзник, вместе с тем, обдумывая решения прошлого, которые не изменить. Одно из этих решений стоит перед ней. — Однажды я уже совершила ошибку, когда взяла тебя. Но больше я не наступлю те же грабли! — Нуна, не делай этого! — Певец не сорвался с места, но вздрогнул, артистично вытянув руку в её сторону. Сложно было сказать, говорил он искренне или это было игрой на публику, с чем он всегда отлично справлялся — Одумайся! И вот, она приготовилась спрыгнуть вниз, как тотчас рука Фрэнсиса схватила её за предплечье и потянула обратно, препятствуя планам по спасению. — Прости Юн, но ты будешь за мной! — Проговорил Адам и, не раздумывая, спрыгнул в неизведанную пропасть. Женщина недовольно рыкнула от такой наглости и была готова прыгнуть следом, но её отвлёк гомерический хохот бывшего протеже, который, не сдержав смеха, согнулся, периодически придерживаясь ладонью за кровоточащую рану на бедре. Приступы несдержанного хихиканья не были чем-то удивительным с его стороны, ведь Чиун всегда был весьма эмоционален и резок в своих высказываниях, но в этом смехе было что-то, чего светская львица не слышала раньше. Справившись со своими истерическими потугами и ловко смахнув выступившие от веселья слёзы, Хак взглянул на музыкантку с лукавой ухмылкой на своём лице, по которому слегка была размазана кровь, оставшаяся от раны — это след, который ему оставила та маленькая сучка, которую он застал врасплох внутри здания. — О-ох, ну ты даёшь, Юнчин! Я конечно знал, что ты ненавидишь меня, но даже понятия не имел, как низко ты готова пасть! — Насмехался убийца, слегка зачесав свои ярко крашеные волосы к затылку пальцами. Весь их последующий диалог звучал на корейском. — Что ты имеешь ввиду, чёртов псих?! Совсем поехал головой! — Это было агрессивным интересом, ведь она действительно не понимала того, что имеет ввиду одержимый. — Ну же, не уж то до тебя так и не дошло? Разочаровываешь! С чего ты взяла что этот люк ведёт вас на свободу? По-твоему, мы стали бы располагать его на своей территории? Мы специально держим его подальше, поскольку он предназначен для отходов! — Злобная улыбка, растянутая на его лице, стала злораднее — Вроде вас… Осознав произошедшее, выражение лица героини тут же сменилось на недовольную гримасу и та, с отвращением и агрессией, захлопнула металлическую крышку ногой. Несколькими мгновеньями назад туда спрыгнул живой человек — это ещё долго не будет покидать помутнённый разум. Хак наигранно, но ненадолго, закатил глаза и цокнул языком. — И даже сейчас тебя охватывает эгоизм! Неужели тебе совсем не жалко этого бедолагу? Впрочем, он сам виноват! Оставил свою кучерявую подружку умирать, как бездомного котёнка! Карма, кажется, так это называется, ха? — Самодовольно помычав, убийца продолжил — Довольно интересная вещь! Никогда не знаешь того, как она сработает в следующий раз. Музыкантка медленно пятилась от «дверцы» с тьмой, которая просачивалась даже сквозь лист металла, который накрывал неизведанную бездну сверху. У Ли не было гарантий того, что он не блефует, чтобы она оставалась, но и рисковать, спрыгивая вниз, ей больно не хотелось — слова старого знакомого звучали более, чем логично и убедительно в её глазах. Либо же, так казалось из-за сильного стресса, который ей пришлось пережить за долю секунды, осознавая произошедшее. — Что ты сделал с ней? — Поинтересовалась последняя, скорее, с целью выиграть себе время, нежели искренне интересуясь Суён. На самом деле, ей было плевать на паршивку, ведь главное было выжить самой в тот час. Однако, собеседник ей не уступал. Силуэт мужчины неспешно направился в сторону отдаляющейся девушки, а в его руках, будто-бы из пустоты, реализовался полированный головотяп. Было видно — свои вещи он больно любит даже после того, как оказался в совершенно другом измерении. — С кем? А-а-а, ты, наверное, о своей подружке, которую не учили, что нехорошо врываться в чужие дома? Ох, придётся ей остаться у нас и поучиться хорошим манерам! — С шипящим смешком от покалываний в разрезе у ноги ответил тот, не переставая улыбаться — Но, ты не переживай за неё, она в надёжных руках! И мы её о-о-очень хорошо перевоспитаем… Глаза корейского идола неестественно широко распахнулись, словно от удивления, а зрачки напротив — слишком сильно сузились, как у дикого зверя, готового начать охоту. Слегка растянутые уголки губ превратились в настоящий оскал. Нуна, коей прозвал её танцор на пол ставки, понимала — Сани не ждёт ничего хорошего. И поделом ей! — Без тренировок тебе совсем нелегко. Что, растерял талант, раз позволил кому-то, вроде неё, себя ранить? — Ли чувствовала нарастающее чувство опасности и всё больше отдалялась, продвигаясь спиной сторону забора. Будь они сейчас в своём, привычном мире, женщина накинулась бы на него с кулаками, а после подала в КНП, ведь тогда она имела перед ним всю власть и даже больше. Но сейчас… Сейчас она предпочла держаться от него подальше, осознавая, что никакой ответственности за свои гадкие поступки тот не понесёт. От одного вида этого чудовища с человеческим лицом, становилось не по себе — она едва могла унять дрожь в своих коленях, чтобы не тешить своего мучителя. Нет ничего более унизительнее, чем показывать свой страх тому, кто им упивается. На провокацию, нацеленную на то, чтобы задеть его эго, кореец и бровью не повёл, а его прямая спина горделиво выпрямилась. Несмотря на боль в бедре, он уверенно и быстро направилась в сторону своего тогдашнего босса в лице меркантильной эгоистки, которая даже сейчас, оскорбляя его, пыталась удалиться с глаз долой, явно не желая нести ответственность за свои слова. — Стой-стой-стой-стой… Я ещё не закончил! Думаешь, я так просто дам тебе уйти со своей территории? Хах! Испытания не пошли тебе на пользу, Нуна! Загнанная в угол, как беззащитный зверёк, его собеседница ринулась бежать в сторону, которая вела обратно, в область, которую можно было уверенно назвать безопасной. Невзирая на не самые лучшие условия в лагере для выживающих, именно там она ощущала спокойствие, несвойственное этому адскому месту. Но вдруг, острое лезвие головотяпа, которым шустро замахнулся безумец, задело область у бедра беглянки, заставляя ту повалиться на влажную траву от, скорее, неожиданности и давления на ногу, нежели от резкой агонической боли, которая притупилась от волнения. Тяжелый ботинок обуви, которую смело можно назвать берцами, придавил лицо Юнчин, заставив окунуться щекой в вязкую дождевую грязь, пока другую царапала твёрдая подошва, от которой остался грязный след на покрасневшей коже. Когда-то, ещё молодая кореянка наносила дорогостоящие косметические маски с маслами на своё тело, не желая обладать морщинами, а сейчас тогдашний любимчик сделал ей одолжение, оказав бесплатные услуги грязевой ванны. — Я так давно мечтал вот так расправиться с тобой! И показать твоё заслуженное место! — В ловких пальцах показалось остриё неонового лезвия, которое тут же прошло сквозь ладонь продюсера. Всего одно резкое движение руки и послышался жалобный визг, доносящийся до мужского слуха. Он так давно не слышал этого… С самого первого дня Хак тщательно преследовал свой, некий, объект одержимости. Выслеживал, как плотоядный хищник, но не оголодавший, а жаждущий мести, удовлетворения своих грязных мыслей, фантазий. Самоутвердиться за счёт такой наглой и самодовольной особы было бы одним наслаждением — одно представление чего-то подобного доставляло ему невероятное удовольствие, а сейчас он может почувствовать то, какого это в действительности. Практически каждое испытание местного божества, матери, где бы оно ни проходило, было нацелено только на одно — охоту на эту тигрицу. Любимец Сущности расправлялся именно с ней, не обращая ни на кого другого внимание. Подобное заставило властительницу этого мира пойти на крайние меры, в которых пришлось принять участие и иной гончей — Герману Картеру, тем самым поставив этого нарцисса на место. О том, что айдол пережил, знает только он и сама создательница жуткого измерения, которое наполнено страданиями. — Ублюдок! Ты, грёбаный психопат! Ч-чёрт… — Продолжала громко пищать Юнчин. Даже в таком положении, она не собиралась так просто сдаваться, ведь не сдавалась никогда, идя до цели до конца. Озлобленная азиатка старательно пыталась отбиться от этого негодного «мальчишки», пытаясь сдвинуть ногу со своей головы, но лишь услышала издевательский смешок. Давление ботинка перемещалось с пятки на мысок, после сползая с щеки к области шеи, прежде, чем слегка придавить девичью гортань, лишая ту возможности сделать малейший вдох. — Посмотри на себя, как низко ты пала, Нуна. Ты скучала по тому, чтобы вновь оказаться на низах, там, где твоё место на самом деле? — Игривый огонёк проскользнул в его глазах, когда уголок грязной ступни, что была измазана в почве, коснулся губ язвительной особы — Ты ведь привыкла к унижениям, разве нет? Работала без оплаты долгие годы, по воле удачи хоть кто-то запомнил тебя, «Магнум Опус»… Эрекция не заставила себя долго ждать, пока Трюкач то и дело потешался над Юнчин. Каждое его слово было солью на вновь открывшиеся раны жертвы, которая извивалась под ним. Хотелось сказать: «Но я не такой, Ли, я другой. Меня полюбили сразу, даже ты признала во мне настоящий талант», точно он всей душой искренне верил в то, что был особенным по своей сути, но он решил повременить, продолжив унижения позднее. Когда артист потянул свою излюбленную мученицу за загривок и уже был готов потащить в особняк, чтобы уединиться и закончить то, чего так жаждал ещё полтора года тому назад, в его голове, вновь, раздался искажённый голос неизвестности. Неизведанная сила заставила музыканта отшатнуться. Его рука с ухоженными ногтями, что были окрашены чёрным лаком, разомкнулась. Истощённое тело светловолосой с громким хлюпом опрокинулось обратно в лужу, где ранее располагалось её лицо; жадно вдыхая поток воздуха, желанный обжигающий кислород, да потирая тонкое горло, помятая выжившая заметила странное поведение со стороны своего «обожателя», который рычал, качаясь из стороны в сторону. — Почему? Почему вы не позволяете мне её убить! Гра-а-ах! — Идол захрипел в пустоту, а его дыхание стало сбивчивым, однако, ненадолго. Садист вновь выпрямился и раскрыл свои красные, глаза, налитые кровью, что принялась стекать по его острым скулам. Он говорил в пустоту, сам с собой — Ох, не-е-ет, госпожа… Я тебя не разочарую… Певец стоял смирно, как восковая фигура, и лишь его грудная клетка, сквозь футболку, вздымалась от тяжёлого дыхания. Со стороны психопата послышалось рычание. Тот замахнулся своим основным орудием рядом с Юнчин, которая, что были силы, отползала прочь. От ужаса женщина взвизгнула во всё горло и рефлекторно прикрыла глаза рукой, ожидая уже знакомую боль, пробивающуюся от предыдущего удара, но рабочая сторона головотяпа воткнулась в почву над головой лежащей. Рука, в прошлом, подопечного схватила женщину за копну волос, принуждая встать на ноги. Грубая сила, которую он применил, чтобы поднять свою стервозную оппонентку, напомнила ему о ноющей ране сбоку. — Даю тебе десять секунд. Если не успеешь скрыться от меня, то… — Он резко вытащил лезвие из её ладони, тем самым заставляя несдержанно завыть — Ты отправишься следом за своим чернокожим дружком! Толчок, призывающий шевелиться, едва не заставил подранную даму повторно свалиться к низу, но та успела удержать равновесие — ей и самой приходилось немало тренироваться, чтобы оставаться в форме и выглядеть как тот товар, который с большим удовольствием примет большая аудитория в лице слушателей и зрителей телепередач, на которых та нередко появлялась под своим псевдонимом. Ли хотела что-то выкинуть напоследок, но обратный отсчёт с его стороны, вслух, заставил поторопиться. Вышедшая из «заморозки» боль у ноги, чуть выше, к бедру, укрытому красивой юбкой из дорогой ткани, мешала двигаться, но и погибать она не собиралась. Прозвучала последняя цифра со стороны зверя и она, подобно небольшому кролику, проскочила за пределы криво обрезанной проволоки — на безопасную территорию. — Ещё увидимся! — Мило попрощался на последок парень и, подмигнув, направился в сторону массивного здания, откуда и пришёл, чтобы познакомиться поближе с их новым «домашним питомцем». Сердце продолжало колотиться, как заведённая старая игрушка, которая вот-вот перестанет работать. В голове перемешались все мысли: от воспоминаний о прошлом, что пронеслись за долю секунды перед глазами Юнчин, до отголосков чувства вины и искренней радости за то, что у неё вышло. Получилось удержать свою, отныне, жалкую жизнь за тонкую нить, даже не задумываясь о том, ради чего. Выжившая, хромающая в сторону света костра, который, вместе с густым дымом извечно тлеющих брёвен, был виден из-за опушек деревьев, даже не подозревала, что проживала нечто подобное бесчисленное количество раз, всё прокручивая в голове его слова: «Почему вы не даёте мне её убить?» — в этот раз или в последний, было ли это неоднократно или впервые — не важно. Важно, что сейчас, придерживая здоровой рукой рану, из которой сочилась телесная жидкость, она чувствовала себя, в меньшей мере, счастливой, как минимум от того, что наконец-то почувствовала спокойствие, впервые за этот насыщенный день. Жалея о том, что она вообще согласилась пойти на эту безумную затею, кареглазая устало свалилась у языков пламени, всматриваясь в следы запёкшейся крови на ладони, через которую, как из некого «портала» просачивался свет огонька, если раздвинуть пальцы и позволить кисти стать визуально шире. Тогда многие обеспокоенно принялись оказывать помощь вернувшейся, но лишь один в моменте озадачился. — Ты вернулась. Где Суён и Фрэнсис? Вы ходили вместе... — Овербек стоял у дерева позади её спины, стряхивая пепел с сигареты — А они не вернулись. Ты их бросила? Точно ему было плевать на то, что она ранена. Проницательность и некое чутьё, исходящее изнутри, подсказывало, что что-то было здесь не так. Но та, к кому он обратился, только тревожно перевела свой пустой взгляд с палатки Адама, в которой висели брелоки и стояли коллекционные игрушки, которые успокаивали его при жизни. — Я не знаю где они. — С долей безразличия, от пустоты внутри от шока, ответила эгоистка, вновь уставившись на огонь — Мне самой едва удалось спастись. Сейчас главное это.