Последний шанс на счастье

      По прошествии нескольких месяцев, в середине сентября, наконец произошло столь желанное для Виктора событие: именно тогда он впервые увидел свою дочь сквозь стекло окна родильной палаты, а спустя несколько часов сам взял её на руки.       Почувствовав тепло, исходящее от родных, оберегающих отцовских рук, малютка со светлыми локонами, как у матери, открыла свои ясные хризолитовые глазки и издала тихий, мелодичный, как звон колокольчика, звук удовольствия, чем-то напоминавший смех. В этот момент на глаза Виктора навернулись несколько едва заметных слезинок: он чувствовал себя даже ещё более счастливым, чем тогда, когда держал на руках свою первую дочь — ведь эта девочка так напоминала ему Светлану, хоть у неё и были его глаза и некоторые другие черты.       — Полиночка… моя малышка, — ласково прошептал Виктор и нежно коснулся ладонью её лобика, а она, в свою очередь, протянула свою маленькую правую ручку к отцу, как бы желая дать понять, что она уже признаёт в нём родного человека.       Светлана же, лёжа рядом на больничной койке, смотрела на них одновременно с улыбкой умиления и слезами на щеках — теперь у неё наконец была полноценная семья, теперь рядом с ней был мужчина, который будет вместе с ней растить её детей, в том числе и их общего ребёнка. Кроме того, теперь у неё была милая, прелестная дочь от человека, которого она любила больше всего на свете. Наконец, она видела, сколько счастья подарила ему, родив от него именно девочку, и от этого её собственное счастье удваивалось.       Они обе вошли в его жизнь нежданно и обе осветили её своим появлением в самый тёмный час, как путеводные звёзды, внезапно загоревшиеся на ночном небе среди беспросветной мглы. В самый горестный период его жизни, когда, казалось, никого даже не было рядом, чтобы поддержать его, они были посланы ему небом, словно ангелы, чтобы вновь наполнить его душу светом.       — Клянусь, что сделаю всё, чтобы ты была счастлива и никто не смог навредить тебе, моя маленькая, — прошептал Виктор, поцеловав Полину в мягкую, словно облако, пухлую щёчку, и передал её Светлане, которая, осторожно, взяв девочку, положила её на бочок рядом с собой. Малышка, схватив мать за одежду, забавно приоткрыла ротик и что-то пропищала.       — Проголодалась, похоже, — усмехнулась Кольцова, прикладывая ребёнка к груди. — Витя, как там мой Сашенька? Ты одного его дома оставил? — спросила она у мужа, бережно придерживая дочь за спинку.       — Нет, — Виктор, присев рядом, покачал головой, — он в машине, его просто сюда не пустили.       — Расстроился? — с беспокойством спросила Светлана, поглаживая Полину по светлым волосам.       — Немного.       — Иди к нему, Витя, я позвоню тебе ещё. Не оставляй его одного, — её голос едва слышно дрогнул. Несмотря на все события и рождение дочери, сына Кольцова любила ничуть не меньше (а может, даже и больше, как и многие матери). — Пожалуйста, — тихо добавила она.       — Не волнуйся, Света, — Виктор, склонившись, с любовью поцеловал жену в висок. — И обязательно позвони, — он встал с места и направился к двери. Конечно, ему очень не хотелось покидать их, но она так просила, что отказать ей было просто невозможно, как раз-таки потому он её очень любил. Помимо этого Расторгуев чувствовал некоторую ответственность за Сашу, которого он уже практически считал своим сыном, тем более, после того, как связь с его собственным сыном Павлом, живущем в Москве, разорвалась окончательно, Виктору хотелось иметь и сына, причём уже взрослого. Сам же Саша был не против иметь отца, ведь у него его никогда не было, да и к тому же для него было главное — видеть маму счастливой, а таковой она стала с момента начала отношений с генералом.       — Я же обещала, — Светлана мягко улыбнулась. — Спасибо тебе, Витенька.       Виктор, не став больше задерживаться, вышел в коридор и пошёл вниз. Кольцова, проводив его взглядом, повернула голову к девочке и ласково коснулась губами её лобика.       — Кушай, кушай, моя хорошая… — прошептала она, наблюдая за тем, с каким аппетитом Полина поглощает молоко. — Полинушка моя… скоро домой поедем, к папе и брату, — Светлана нежно прижала её к себе, легонько укрыв одеялком. Находясь так близко, она чувствовала, как часто бьётся маленькое сердечко и как вздымается от дыхания маленький животик. — Теперь всё у нас будет хорошо, — прошептала она, поглаживая хрупкие миниатюрные пальчики, крепко сжимающие край её одежды.       Полина смешно проурчала в ответ, будто соглашаясь со словами матери.       — Именно так, моя маленькая, — Светлана, проведя пальцем по её щеке, рассмеялась. Радость прямо переполняла её — для полного счастья осталось только вместе с дочерью вернуться домой к сыну и любимому мужу.

* * *

      С рождения Полины прошло четыре месяца. В тот день Виктор шёл с обеда из столовой обратно в главк — всё как всегда, ничего необычного.       Его взгляд совершенно случайно упал на витрину магазина игрушек, там сидел небольшой коричневый мишка: мохнатый, пухленький, с очень добрыми стеклянными глазами, на его шее бантиком завязана синяя лента. Он сразу напомнил Виктору Полину — до того похож.       Расторгуев, вообще не раздумывая, прошёл в магазин.       — Добрый день. Что-то подсказать вам? — сразу обратилась к нему молодая продавщица.       — Добрый. Заверните мне того мишку с синей лентой, который вон там, на витрине, — он указална витрину позади неё.       Продавец достала игрушку и аккуратно упаковала в красивый пакет.       — Тысяча пятьсот рублей с вас, — произнесла она, протягивая ему покупку.       Дорого для такой вещи, но Виктору было совершенно без разницы на цену, ведь для любимой дочери ничего не жалко. Он, расплатившись, взял пакет и вышел из магазина, уже предвкушая, как вечером вручит Полине новую игрушку. Конечно, она ещё совсем мала, но он уверен, что ей понравится.       Вечером Виктор приехал домой с работы в своё обычное время, в доме было тихо, хотя явно ещё никто не спал — время для этого ещё рано. Он снял туфли и пальто и прошёл на второй этаж, в комнату. Светлана, держа Полину на руках, стояла около окна, шторы на котором были приоткрыты, за окном медленно падал крупный снег.       Расторгуев подошёл сзади и нежно обнял жену за талию, такую же стройную, как до беременности — её фигура уже вернулась в свои прежние параметры.       — Привет, Витя, — тихо произнесла она, чуть улыбаясь.       — Привет, — он мягко поцеловал Светлану в висок и на миг прикрыл глаза. — Она спит?       — Нет, не спит, — Кольцова, придерживая голову малышки, повернулась к мужу. Полина, прижавшись головой к мягкой груди матери хлопала ресницами, её сонные глазки были полуприкрыты.       — Вот и хорошо, — Виктор достал из пакета купленного сегодня мишку и протянул его дочери.       — Какая прелесть… — Светлана взяла игрушку одной рукой и поднесла ближе к малышке. — Смотри, какого мишку папа тебе принёс.       Полина взбодрилась мгновенно, сразу же заинтересовавшись и подняв голову, обхватила мишку пухлыми ручками, прижав его к себе.       — Понравился, похоже, — Виктор с улыбкой погладил дочь по вьющимся шёлковым волосам, таким же светлым, как у матери.       — Ещё бы не понравился… Такой-то мягкий, — Светлана усмехнулась. Она села на кровать, уложив малышку на животик и посадив мишку рядом.       Полина издала какой-то неразборчивый звук и потянула ручку к игрушке, она пальчиками ухватила мишку на лапку и потащила ко рту.       — Нет-нет, Поля, в рот не надо, — Светлана осторожно отвела игрушку, пока дочь не успела засунуть лапу в рот.       Малышка возмущённо сложила губки бантиком, но не заплакала, а попыталась двинуться вперёд, но у неё ничего не получилось — маленькая она ещё для такого в свои четыре месяца. Полина, смешно болтая ручками и ножками, недовольно зарычала: не то на Светлану, не то на мишку, а не то и на себя.       — Какая настырная, — Кольцова, наблюдая за дочерью, рассмеялась и нежно погладила её по спинке.       — Вся в тебя, Света, — Виктор, подмигнув ей, аккуратно взял Полину на руки и, поцеловав её пухлые щёчки, прижал к груди. — Да, Полин? — он взглянул на девочку, которая сердито смотрела на мать своими зелёными глазами, такими же, как у него самого.       — Не только, — Светлана, закатив глаза, кокетливо прикусила губу. — У неё ведь ещё и отец есть.       Расторгуев только усмехнулся и ничего не ответил, он лишь ласково погладил малышку по голове, а та обиженно уткнулась носиком в его рубашку.       — Свет, ты устала с ней, наверное?       — Да нет, — она лишь пожала плечами. — И вообще, если бы я устала, ты бы узнал об этом.       Полина уже без возмущения что-то замычала, сжимая маленькими пальчиками рубашку на груди отца.       — Проголодалась, — сразу поняла Светлана и протянула руки, чтобы взять дочь. Виктор сразу передал малышку ей. — Мы с Сашей недавно ужинали, суп ещё тёплый, — сказала она, расстёгивая пуговицы на футболке и давая ребёнку грудь. Полина уже оттаяла от своей обиды и жадно схватила губами сосок.       — Да я не голодный, — Виктор, устало вздохнув, встал с кровати. — Я там купил булочки с корицей — твои любимые.       — Спасибо. Я попробую.       — А где Саша, кстати? — он вдруг вспомнил про её сына.       — В своей комнате, он уроки делал.       Расторгуев кивнул и направился в ванную, он принял душ и, переодевшись, вернулся в спальню. Светлана лежала на кровати, листала новости на телефоне, а Полина, укрытая розовым одеяльцем с зайчиками, уже мирно посапывала в кроватке, обняв одной рукой своего нового друга — мишку. Её ресницы чуть подрагивали, животик медленно вздымался, а губки слегка шевелились.       Виктор подошёл к кроватке и очень осторожно поднял одеялко выше, тем самым укрывая девочку теплее. Он какое-то время стоял и смотрел на неё — на эту милую пухлую малышку, так сильно похожую на Светлану, но с его зелёными глазами, которые сейчас были закрыты, и тонкими губами.       Расторгуев нежно, одними пальцами, погладил дочь по плечу. В такие моменты у него сердце сжималось, а на глаза наворачивались слёзы — он никак не мог поверить в своё счастье и так сильно боялся лишиться этого.       Виктор, смахнув слезу, лёг на кровать и, обняв жену сзади, притянул её к себе.       — Замёрзла? — шёпотом, чтобы не разбудить Полину, спросил он, касаясь губами её шеи, а рукой — холодной ладони.       — Почему ты так думаешь? — спросила Кольцова, поворачиваясь к мужу и глядя ему прямо в глаза.       — Руки холодные.       — Ну я же Снежная королева, если верить словам оперов, — она саркастически усмехнулась, трогая пальцами его чуть поседевшие волосы. На самом деле, это прозвище не особо-то ей и нравилось, но иногда она любила иронизировать над собой, используя его.       — Обычно они у тебя тёплые.       — У кого руки тёплые — значит сердце холодное, так говорят про женщин, — Светлана томно вздохнула, чувствуя, как его ласковые пальцы скользят под одежду и касаются её спины.       — Но точно не у тебя, — Виктор, крепко прижав её к себе, жарко поцеловал её прямо в губы. — И не думай про себя всякую ерунду, — добавил он, чуть отстранившись от её губ. — Женщина с холодным сердцем не будет относиться к детям так, как ты относишься к Саше и Полине, — он никогда не умел говорить красиво, и просто сухо констатировал факт, но так и не смог и сказать, что она буквально вернула его к жизни после той страшной аварии и новости об измене бывшей жены, и что только рядом с ней он чувствовал себя живым.       — Разве я могу спорить с генералом? — Светлана усмехнулась и, обхватив его плечи руками, прильнула к губам.       — Можешь, иначе это будешь не ты, — прошептал он прямо ей в губы, одна его рука уже скользила дальше под её футболку, а другая в волосы. — А говоришь, Полина не на тебя похожа.       — Определённо на тебя, Вить.       — Кто бы говорил, Светлана Игоревна.       Кольцова, загадочно улыбнувшись, мягко оттолкнула его и села на кровати со словами:        — Пойду, булочку что ли съем.       Виктор проводил её внимательным взглядом. Эта женщина настолько крепко вошла в его сердце, что теперь он просто не представлял другой жизни. Он мог жить без неё, но не хотел, особенно после того, как она подарила ему дочь.