1994

Больше Серёжа не приезжал. То ли были планы, то ли Серый понял, что жить у Олега, пока он болеет, не надо. Лекарства Серёжи действительно помогли. Через два дня он уже был почти здоров, и это значило, что уже завтра он пойдёт на работу. Надо бы узнать, что вообще происходило в дни его отсутствия. Утром он успел позавтракать — в этот раз приготовил омлет, ну и, поев, пошёл собираться, а затем и на службу. За три дня отдел изменился до неузнаваемости — даже атмосфера стала другой, и теперь здание напоминало полный пчёл улей. Олег шёл по коридору второго этажа, но на него никто не обращал внимания, что было вполне ожидаемо. Волков толкнул дверь своего кабинета. Лера сидела за столом, буквально заваленная горой чужих бумаг. При виде Олега она вздрогнула и повернулась к нему. — Олег! Ты как? — она смотрела на него с удивлением. — Нормально, — он сипло кашлянул в кулак. — Что у вас тут происходит? — Тут ад, — честно ответила Лера, покосившись на закрытую дверь. — Гром подмял под себя вообще всё. Меня к телу даже близко не подпустили. Вся область на цыпочках ходит. А мне дали бумажную работу. Волков молча сел на своё место. На столе лежал уже подписанный синий бланк о занесении строгого выговора в личное дело и лишении квартальной премии за прогул. Макарова с глухим стуком переставила со своего края на его половину две огромные папки, перевязанные архивной бечёвкой. Из них торчали сотни листов. — Вот это, — она сочувственно вздохнула. — Московские эксперты и прокурорские за три дня натаскали тонну материала со всей округи. Опросили всех дачников, водителей, коммерсантов, у кого точки у карьера. А оформлять некому, у них пальцы от ручек устали. Короче говоря: всё это — тебе. Олег посмотрел на бумажные горы. Никто не собирался пускать их «на землю». Гром и его бригада забирали себе всю живую, интересную работу, а местным штрафникам скинули канцелярский шлак. Сиди, порть глаза, переписывай чужие каракули, пока пальцы в кровь не сотрёшь. — А лейтенант наш где? — Олег вытащил из ящика стола пачку чистой бумаги. — В дежурке сидит, ему велели со всех трёхсот листов ксерокопии снять. Аппарат каждые пять страниц жуёт, так что он там до ночи проторчит. Олег, тем временем, развязал тугой узел на первой папке. Сверху лежал протокол опроса какого-то сторожа, залитый высохшим чаем. Город за окном жил своей жизнью, где-то там вовсю шло следствие. Он взял ручку, поправил лист и вывел на чистой странице: «Сводная таблица по лицам, находившимся в районе кооператива в ночь с…».

***

В два часа дня солнце светило прямо в пыльные окна, отлично подсвечивая каждую соринку на столе. Олег писал уже четвёртый час подряд. Рука от непривычно долгой писанины онемела, а средний палец, в который упиралась ручка, налился тупой болью. Лера на своём углу глухо стучала клавишами старой механической машинки. — Олег, чай будешь? У нас там сушки есть. Чёрствые, правда. — Давай, — сипло отозвался он, не отрывая глаз от очередной объяснительной, написанной корявым почерком какого-то дачного сторожа. Лера поднялась, щёлкнула тумблером электрочайника, который стоял на тумбочке. Прибор заурчал, затрясся, по кабинету пошёл запах накипи и заварки. Когда всё было готово, Лера поставила две кружки на стол — в этот раз чай был зелёным. — Я теперь помогаю азиату, — она ухватилась пальцами за ушко. — Он переживает за свой бизнес. Кто-то другой помочь не может, ведь все расследуют убийство, поэтому он попросил помощи у меня, сжав зубы. Олег сделал глоток. Обжигающая жидкость приятно согрела горло, окончательно прогоняя остатки простудного озноба. Он внимательно посмотрел на напарницу. — Сжав зубы, говоришь? — Олег поставил кружку. — Для него прийти к бабе-менту и что-то попросить — это, считай, через хребет себя переломать. — Да у него с бизнесом-то всё нормально, — Лера опустила глаза. — Там же вся семья завязана, клан целый. Она помолчала, переводя взгляд на окно. — Я пообещала, что поговорю с ребятами из третьей роты, чтоб его сектор стороной обходили, — она сделала небольшой глоток, допивая напиток. — Он когда уходил, руку мне пожал, даже без вежливой улыбки. Олег промолчал, решив не лезть к ней в душу со своими оперскими комментариями. Он снова перевёл взгляд на папку под своим локтем. — Ладно, — он потёр переносицу, возвращаясь к работе. — Допьём чай и будем продолжать. До вечера эту гору дописать надо.

***

К семи часам вечера гул в коридорах начал стихать. Московские опять уехали на какое-то совещание. Лера, сдав свою часть сшитых документов в канцелярию, ушла полчаса назад. Олег остался в кабинете один, ну или в компании пауков, потому что паутина по углам была, хотя самих хозяев он ни разу не видел. За окном окончательно стемнело, в стекло барабанил надоедливый дождь. Олег выключил настольную лампу и уже потянулся к связке ключей, чтобы запереть дверь, как вдруг за спиной тихо, почти беззвучно скрипнули петли. Он резко обернулся. В проёме стояла девушка без пальто, в блузке, с короткими волосами. Она смотрела на Олега. В отделе её раньше не было, но по дорогой, отличной одежде и тому, как уверенно она держалась в чужом здании, сразу стало понятно: приехала с московскими. — Не помешаю? — спросила она, по-хозяйски шагнув внутрь. — Отдел закрывается, — ответил он, не снимая ладони с ключей. — Все наши на совещании. Если вы к нашему майору — он там же. — Я знаю, где Игорь, — она подошла ближе, и теперь Олег мог почувствовать сладкий аромат её духов. Гостья прошлась по комнате и остановилась у края Лериного стола, скользнув взглядом по стопкам бумаги. — Я его девушка. И я, вообще-то, к вам. Олег, верно? Она явно искала зацепку. Глаза её то и дело возвращались к пустому рабочему месту Волкова. Она чуть заметно наклонила голову, заглядывая за край тумбочки, словно надеясь увидеть там случайно забытый черновик рапорта или брошенную наспех ориентировку. — Олег, ну пожалуйста, — она попыталась улыбнуться, и в её голосе прорезались те самые простительные, «клянчащие» нотки, какими пользуются репортёры, когда им позарез нужен инсайд. — Игорь со мной вообще по делу не разговаривает. Заперся, твердит про экономику. Но я журналист, я не дура. Город гудит. Все говорят про поджог. Скажите, вы что-нибудь об этом знаете? — она провела ладонью по столешнице с какой-то особой грацией. — Мне просто нужно знать, в какую сторону копать. Чисто для себя, Игорь не узнает. Олег молча смотрел на неё и на её попытки быть добренькой, дабы выманить хоть какую-то информацию. Но Волков тоже не пальцем делан, чтобы выкладывать всё первой встречной. Ему было плевать, чья она девушка и какую газету представляет. Эта девчонка просто делала свою работу, выкручиваясь как может. — Гром прав, что ничего вам об этом не говорит, — Олег подошёл к столу. — Вам это ни к чему. Мы пока сами не знаем, с чем имеем дело. Ничем помочь не смогу. Она убрала ладонь, сжав пальцы, и вздохнула, поняв, что наткнулась на глухую стену. Её взгляд ещё раз, уже с досадой, мазнул по идеальной чистоте кабинета. Искать здесь было решительно нечего. — Спасибо, Олег, — её улыбка дрогнула, и она пошла к выходу. — Хорошей ночи. — Взаимно, — он дождался, пока она выйдет в коридор, перешагнул порог и с тяжёлым металлическим щелчком повернул ключ в замочной скважине два раза. Кабинет был надёжно заперт. На сегодня пахота закончилась.

***

На улице была тьма-тьмущая. Стоял туман, который можно было заметить, если посмотреть на жёлтый тусклый фонарь, освещающий улицу. Голова после болезни и канцелярской работы раскалывалась. Мысли лениво текли одна за другой, цепляясь за события сумасшедшего дня. Сначала он подумал про девушку Грома. Симпатичная девчонка, аккуратная, пахнет хорошим столичным парфюмом, а лезет в самую грязь. Смелая, конечно, но глупая, раз приехала в эту глухомань. Он перешагнул через глубокую лужу у разбитого бордюра. Деревья шумели над головой, сбрасывая капли на плечи. Мысли постепенно стали переключаться на Леру и этого её азиата. Парень, конечно, при деньгах, наследник семейного клана, азиатская хватка. То, что он к Макаровой пришёл, сжав зубы от гордости — это показатель. Значит, почуял, что запахло жареным и оставаться без защиты нельзя. И то, каким тоном Лера о нём говорила… как-то слишком мягко для оперативника. Но влезать он не собирался — взрослые люди, взрослые проблемы, как-то разберутся и без него, у самого сейчас хватало нюансов. У Олега был Серёжа, который вернулся в его жизнь. Ещё у них встреча завтра ближе к вечеру, в этот раз у Серого дома. Волкову сейчас казалось, что они живут в разных вселенных. У Разумовского благотворительный фонд; возит тушёнку сиротам на окраину, а Олег — просто опер, который на войне испачкал руки в чужой крови. Он подошёл к своему дому, зашёл в тёмный, пахнущий сыростью и кошками подъезд. Сил не было вообще.