1994

Следующий день пролетел как в тумане — в такой же серой, выматывающей канцелярской суете. С самого утра майор устроил разнос, москвичи требовали новые сводки по коммерсантам, а Лера полдня провела на ногах, утрясая вопросы по Дагбаеву. Олег сидел за столом, методично вбивая ручкой данные в бланки. Около семи вечера отдел наконец начал пустеть. Сдав последнюю папку, Волков молча накинул куртку, кивнул уставшей Лере и вышел на улицу. На город уже опустились густые, сырые сумерки. Дождь прекратился, но асфальт блестел от влаги, отражая редкие неоновые вывески и тусклые фары проезжающих машин. Олег дошёл до остановки и сел в полупустой автобус. Транспорт тяжело покатил по разбитым дорогам. Он прижался лбом к холодному стеклу, предполагая, что оно было грязным и со следами пальцев, и разглядывал проплывающие мимо пятиэтажки. Через полчаса автобус затормозил у конечной. Олег вышел в темноту улицы. Здесь, на окраине, фонари почти не горели, орошо, что Волков взял с собой свой собственный. Он шёл несколько минут до того момента, пока не увидел белый забор. В доме горело только два окна. Он сразу подошёл к двери и постучался. Кто-то из хозяев услышал это, и дверь стала открываться: на пороге стояла Марго. — Здравствуйте, проходите, — она улыбалась. — Сергей уже вас заждался. И Олег направился в дом. Как оказалось, свет был включён на кухне и в коридоре. — Куда можно куртку повесить? — Олег уже почти снял её в тот момент, и на его вопрос Марго лишь протянула руку, чтобы забрать вещь. Тем временем на кухне что-то звякнуло, похожее на стекло. Через пару минут оттуда вышел Серёжа, держа два тонких бокала в одной руке, а в правой сжимая бутылку вина. — У меня из еды только консервированная ветчина, сыр, ну и маслины найдутся, — он поставил бокалы на стол, а бутылку на пол. — Можно сделать бутерброды. — Серёж, может, я что-то приготовлю? — Олег старался ненавязчиво предложить свою помощь. — Мне не в напряг. Честно. Серёжа задумался, но в итоге кивнул со словами: «Ладно. Готовь свой шедевр». В холодильнике было довольно-таки много еды. А в шкафчиках нашлись макароны. Олег сразу решил достать пачку рожков, а затем открыл морозильную камеру, в которой нашёлся фарш. — Серёж, — Олег крикнул, забыв, что он сидит в соседней комнате. — А где у тебя кастрюля и сковорода? — В самом нижнем ящике, — явно тише, чем Олег, ответил Серёжа. — Сполосни их на всякий случай. Олег нашёл в симпатичном шкафчике то, что нужно было, и подошёл к раковине, поднося посуду. А затем всё пошло как будто по инструкции: он набрал в глубокую миску воду и опустил туда фарш прямо в пакете, чтобы тот поскорее отошёл. Минут через пятнадцать, когда мясо сверху немного размякло, он взялся за лук. Быстро очистил две крупные луковицы и мелко их нарезал. Накалил сковороду, плеснул масла и бросил лук. Как только по кухне пошёл характерный сладковатый запах, а сам лук стал золотистым, пришло время мяса. Фарш внутри всё ещё оставался плотным ледяным комком. Он вывалил его на сковородку прямо к луку и сразу же начал интенсивно разбивать мясо ложкой. Приходилось прикладывать усилия, с нажимом разделяя розовые замороженные куски на мелкие части, чтобы они прожаривались равномерно, а не взялись одной сплошной котлетой. Мясо зашипело, пустило сок и начало понемногу темнеть. Олег посолил его, густо посыпал чёрным перцем и оставил тушиться, изредка помешивая. Параллельно на соседней конфорке уже закипела кастрюля с водой. Он бросил туда хорошую горсть соли, высыпал макароны и сразу перемешал, чтобы они не прилипли ко дну. Пока мясо доходило до готовности, он то и дело поглядывал на кастрюлю, карауля рожки — они легко могли развариться в кашу, если упустить момент. Когда макароны сварились, он подхватил кастрюлю полотенцем, слил всё через дуршлаг в раковину и тут же врубил холодную воду. Клубы пара ударили в потолок, пока он промывал рожки, встряхивая дуршлаг. Финальным движением он перекинул промытые макароны на сковороду, прямо в шкварчащий поджаристый фарш. Несколько раз тщательно перемешал всё снизу вверх, чтобы рожки полностью пропитались горячим мясным соком, подержал на огне ещё минуту и выключил плиту. Олег огляделся в поисках посуды. Нашёл две приличные глубокие тарелки, аккуратно разложил по ним дымящуюся еду, стараясь, чтобы порции выглядели аккуратно. Рядом поставил салатник, в котором был салат из помидоров, соли и сметаны. Подхватив тарелки, он принёс всё к столу. Аромат стоял сумасшедший. Серёжа смотрел на стол так, будто Волков только что совершил какое-то чудо или показал фокус. Он несмело потянул к себе тарелку, взял вилку и подцепил несколько рожков вместе с фаршем. — Ну как? — спросил Олег, присаживаясь напротив и наблюдая за его лицом. — Это… очень вкусно, — искренне ответил Серый. Так казалось по выражению его лица и по голосу в том числе. — Я даже не думал, что ты настолько хорошо умеешь готовить. Олег тем временем достал бутылку и разлил по бокалам напиток. Серёжа сразу взял себе один из них и сделал пару глотков. — Марго оставим порцию? — Олег тоже подвинул к себе свою порцию и столовой ложкой насыпал пару помидоров. — Возможно, — улыбнулся Серый, наколов ещё пару макаронин. — Как там работа? Олег стал вспоминать, что интересного происходило на работе в последние дни. — Ко мне журналистка приходила, — Олег почему-то начал говорить о ней, быть может, она тоже к Серёже подходила. — С короткими волосами ещё. Не видал? — Не знаю, — он пожал плечами. — Я с журналистами не очень-то и контактирую, — он снова положил руку на бокал. — Олег, мы же даже не чокнулись за встречу — надо исправлять. Он поднял свой бокал, и Олег повторил движения Серого, тоже взяв свой в руку. Стал двигать его к бокалу друга. Стекло, когда они прикоснулись, издало короткий «цок», и каждый из них чуть отхлебнул содержимое. — А чего мы не на кухне? — задал вопрос Олег, отложив вилку. — Не знаю, мне тут просторнее. И снова появилась какая-то неловкая пауза. Когда оба доели, Олег решил тоже похозяйничать и забрал тарелки, чтобы положить их в раковину. Когда он вернулся, были слышны шаги с лестницы — к ним спускалась Марго. — Марго, выведи Олега на улицу, — попросил Серёжа, поворачивая на неё голову. — Он гулял только днём. Марго кивнула, а Олег снова сел напротив Разумовского. Девушка же, будто по команде, ушла к себе. — Олег, — стала звать собаку она. — Гулять. Олег, гулять! И пёс выбежал к ним. Вскоре она открыла входную дверь, и животное скрылось во дворе. — А он у вас не сбегает? — он продолжал смотреть на открытую дверь, оттуда тянуло холодным ветром. — На удивление, нет, — ответил Серёжа. — Ты тоже садись на диван. Разумовский подвинулся ближе к лестнице, а Олег, встав со стула, пересел на диван. Между ними оставалась неловкость. Всё же они виделись раза четыре и не успели привыкнуть друг к другу, что мешало. Олег даже не знал, как завязывать диалог. Не обсуждать же им дожди на этой неделе? — Ты это, — Серёжа пытался связать мысль. — В ванной четыре полотенца: у Марго голубое, у меня рыжее, тебе я повесил белое. Для рук у нас серое. Олег кивнул. У них снова были поверхностные разговоры. Ничего больше. — У меня на работе завал, — Олег решил взять всё в свои руки. — Бывший майор подмял под себя всё. Меня с Лерой заставляют делать всю бумажную работу. Серёжа заинтересованно поднял взгляд на Волкова. — Тебя — и на бумажную работу? — Серёжа выпустил смешок. — Может, боятся конкуренции. — Скорее всего, мстят за прогул, — Олег не знал, что вообще происходит на работе, так-то им никто не объяснял причин. — Да и убийство сейчас расследуют ребятки из Москвы. Мы там «не в тему». Олег снова достал бутылку вина и немного долил себе и Серёже. — Кстати, тебе таблетки помогли? — поинтересовался он. — Если бы не помогли — я бы тут с тобой не сидел, — Серый на это лишь хохотнул. — У меня диван раскладывается, кстати, — предложил Серёжа. — Я пока так посижу. — А хочешь, я покажу тебе свой дом? — предложил Серёжа, и Олег согласился. Вскоре они встали с места, и Серёжа первый поплёлся к лестнице. Затем и Олег. Лестница была красивой — тёмные деревянные ступени и железные поручни. Второй этаж встретил запахом дерева и женских духов. — Там комната Марго, — он указал ладонью на первую дверцу и шагнул дальше. — Тут у нас балкон, — он указал рукой на дверь и принялся её открывать, чтобы они смогли зайти. В качестве ограждения стояли резные деревянные балясины. Дерево было покрыто тёмным лаком, сквозь который была видна текстура. Пол был тоже деревянным и гладким. — Красиво, — прокомментировал Олег, смотря на небо, которое можно было увидеть, несмотря на навес. Через некоторое время они зашли обратно в дом. — А вот там моя спальня, — он показал рукой прямо. Спальня была тоже красивой: огромная кровать с высоким деревянным изголовьем, крашеные деревянные балки, а на самой кровати — плед. Ещё у стены стоял камин. — Ещё у меня библиотека есть, — Серёжа уже собирался выходить из спальни. — Но там просто стены уставлены книжными шкафами, да и всё. Олег, конечно, был слегка удивлён такой роскошью. По сравнению с его квартирой — это замок, в котором вместо принцессы жил Серёжа. — Возвращаемся? — спросил он. — Вино само себя не допьёт. Немецкое, между прочим. — Возвращаемся, — одобрил Олег, и они вернулись на первый этаж, который был холоднее, чем второй. Он снова сел на диван, а Серёжа пошёл загонять собаку в дом. За окном вновь начался ливень, который стал барабанить по крыше дома. — Олег! — крикнул Серёжа, и собака в этот же миг прискочила к хозяину. Но не прыгала на него, а послушно села у порога. — Я его выдрессировал, чтобы после его лап пол не мыть ещё. Когда хозяин куда-то ушёл, пёс разлёгся у порога, высунув язык, и стал громко дышать. Когда Серёжа вернулся, у него в руках был обычный белый таз с водой, в котором плавала тряпка. Он сел на корточки, поставил таз на пол и взял тряпку в ладонь. — Олег, лапу, — скомандовал он, и пёс послушно дал лапу. Серёжа стал тереть её тряпкой, а после вымыл так каждую из четырёх конечностей. Когда хозяин пошёл сливать воду и возвращать таз туда, где он лежал, собака, виляя хвостом, побежала к лестнице. Через время он вернулся и опустился на диван рядом с Олегом. — Он у меня добряк, — произнёс Серёжа. — Охранять территорию точно не сможет. Разве что вора до смерти залижет. Он повернул голову на Олега. Волков обратил внимание на то, что лицо Серёжи было расслабленным. — Ты, кстати, что-то знаешь об убийстве? — всё же полюбопытствовал Олег. — Не знаешь, кто мог такое сделать? Разумовский приоткрыл рот. — Об убийстве я слышал, — согласился Серёжа и положил руку себе на колено. — Но не думаю, что в моём круге общения есть убийцы. Этот вопрос точно не ко мне. Олег даже не знал, что ему ещё сказать, чтобы достать хоть кусочек нужной ему информации. — А Алтан мог бы? — задал вопрос он, ожидая ответа. — Я не думаю, — он качнул головой. И снова наступила гробовая тишина. Олег тупо смотрел на Серёжу, не зная, о чём ещё спросить — допрос не клеился, темы кончились, а лезть в душу не хотелось. А потом… всё произошло слишком быстро. Вот он сидит совсем рядом, а в следующий миг его губы робко касаются губ Олега. В голове не успела оформиться ни одна связная мысль. Мозг просто отключился, уступив место рефлексу. Олег ответил на поцелуй абсолютно машинально. Его губы сами мягко повторили движения Серёжи, перенимая этот странный, рваный ритм. Он не думал, правильно ли это, хочет ли он этого и что вообще происходит. Поцелуй вышел хрупким и пугливым. Ему показалось, что Серёжа дрожит. И вот нахлынули воспоминания из детства: Серёжа напортачил. Очень сильно напортачил. Они стоят под зонтом, совсем скоро приедет машина за Олегом. Воспитательница куда-то отошла. Они стоят одни. Серёжа жмёт руку Олега, и он пожимает её в ответ. А когда руки уже пожаты, Олег видит его слёзы, которые давно брызнули из глаз — он видел, как Серёже сейчас плохо, как он не хочет его отпускать, но он не мог ничего с этим поделать. Мог, но не сделал. И вот тоже в один миг Серёжа начинает целовать его. И целует так отчаянно, будто Олег сейчас возьмёт и растворится, слившись с воздухом. Целует у самого края губ, переходя к щекам и подбородку, оставляя мокрые следы, но Волков толкает его рукой — ибо заметят же, да и неправильно это всё. Но вот Серый продолжает смотреть на него, даже сквозь слёзы. А вскоре возвращается воспитатель, да и тёмная машина уже подъезжает. Олег садится в неё, и теперь Серёжа остаётся один. Когда он отстранился, Олег замер, глядя на него, а затем прислонился снова — в этот раз сам. Олег наклоняется к нему, и его губы едва касаются Серёжиных, а затем вжимаются с большей силой. Они сталкиваются зубами, а после этого их языки переплетаются. Когда уже не хватало воздуха, он начал отстраняться, и между ними оставалась тоненькая ниточка слюны, которая быстро распалась. Сердце бьётся так, будто пытается вырваться. Серёжа же подвигается ближе и кладёт голову на плечо Волкова, щекоча шею своим дыханием, а затем и вовсе кладет руку на его плечо. — Останешься? — тихо спрашивает Серёжа. — Уже около двенадцати. Транспорт, наверное, уже и не ходит. Он поднимает голову с плеча, глядя на Олега каким-то уставшим взглядом. — Я тебе на диване постелю, — он опустил взгляд вниз. — Одеяло тёплое найду. Да и подушка у меня есть. — Останусь, — он согласился. — Я тогда в душ? — Да, иди.

***

Олег не спросил, где находится ванная, но быстро её нашёл. В ванной тоже был хороший интерьер: обычная белая ванна. Раковина, установленная в массивную деревянную тумбу. Стены были покрыты бежевой плиткой. Также на стене висело огромное зеркало в раме; пушистые полотенца на железных крючках. Олег скинул с себя одежду и залез в ванну, настраивая температуру воды.

***

Выйдя из ванны в одном полотенце, он возвращается в прихожую. Взгляд падает на разложенный диван, на котором лежала подушка и плед, похожий на тот, что был на кровати у самого Разумовского. Ещё на постели лежали штаны с какой-то футболкой. — У меня ничего другого нет, — он опустил голову, смотря в пол. — Надеюсь, тебе подойдёт. Я в спальню — зови, вдруг что, — он как-то наигранно улыбнулся и остановился на ступеньках. — Спокойной ночи, Олег. И на этом их разговор закончился. Он примерил одежду Серёжи. На удивление, всё было не так уж и мало. Он направился к выключателю, выключил свет и на ощупь дошёл до дивана. Лёг, укрывшись мягким пледом, и закрыл глаза. Всё пошло не по плану. Серёжа был другом детства, с которым они дурачились в конце концов. А вот сейчас у них была третья полноценная встреча после длительной разлуки — они друг друга не знали. Олег не знал, какие песни сейчас слушает Серёжа, что он любит, какой у него характер — и перечислять можно было до бесконечности, ведь Серёжа больше не маленький мальчик, теперь он взрослый, успешный мужчина. Олег даже не знал, как он позавтракает вместе с Серёжей. Не знал, как они будут общаться дальше. Олег почти впервые в жизни запутался, но в конце концов уснул.