1994

Вчера с Лерой они посидели ещё несколько часов — основная работа всё ещё важнее для начальства. Поэтому приходится подчиняться. Когда Олег пришёл домой, он, даже не поужинав, сразу лёг в кровать, но сон не приходил. Сильной бессонницы у него не было, только вот сегодня оказалось слишком много информации, отчего его мозг не смог её переварить и снова заставил хозяина думать о Серёже, о детдоме, да и о многом другом. Волков даже не мог подумать, что рыжеволосый и вправду окажется Серёжей. Хотя Олег и так догадывался, что это он, просто не хотел верить. Ещё повезло, что помощница согласилась на встречу, ведь, скорее всего, она переживала за репутацию самого Сергея. Мысли смешивались, но всё так же были о нём. Олег думал, что Разумовский сейчас где-то в Москве, живёт своей жизнью, возможно, даже с девушкой или женой, но, видимо, парень решил, что лучше всего остаться в Питере и поселиться в глуши. Размышления утомляли Волкова, и он уснул. А вот через несколько часов он проснулся от яркого солнца, которое чуть ли не слепило. Шторы у него были, но прозрачные. Тоже в цветочек, между прочим, прямо как и обои, потому что делать ремонт он не собирался изначально. А к чему, если его и так всё устраивало и дома он только ел, спал, мылся, да и всё. В этот раз Олег успел даже позавтракать: просто пожарил яичницу и снова выпил кофе; для него это было чуть ли не удачей, что появилось время на нормальную еду. Также перед выходом он заметил грязное пятно на штанине, но если замочить — они не успеют высохнуть, поэтому ему пришлось идти с этой отметиной по всему району к зданию работы. Лера в этот раз действительно ждала его под козырьком, хоть на улице всё ещё было душно, однако солнце пряталось за белыми тучами. — Олег, у нас в кабинете теперь есть радио, — с лёгкой улыбкой проговорила она. — А зачем нам радио? — пока Лера радовалась, Олег не мог понять, к чему оно им нужно, они же работают, и приёмник будет только отвлекать. — Как зачем? — переспросила Макарова. — Так будет приятнее документы заполнять, к примеру. Они довольно быстро замяли эту тему в разговоре. Скандал из-за музыки был бы глупым, всё равно технику притащила не сама Лера, а кто-то другой. Может, начальник купил себе новый, а старый отдал им? Но зачем он им, если они не были лучшими работниками? Нет, они, конечно, работали хорошо, но не являлись майорами — просто были операми, и всё. В кабинете и впрямь находилось радио. Оттуда доносилась какая-то песня, исполняемая женским голосом. Скорее всего, играло что-то свежее, либо произведению был год. Лера села на своё место, подвинулась, сложила руки на столе, словно отличница-первоклашка, и уставилась на него. — Сегодня у Разумовского будет «реклама» его фонда, — Олег сразу понял, к чему она клонит, но не стал перебивать, — и это будет отличная возможность с ним поговорить. Прямо прекрасная, Олег. — Почему мы привязались конкретно к Разумовскому? — на губах Леры промелькнула тень улыбки, а взгляд был направлен куда-то вдаль. — Мы же не подозреваем именно его? Да ведь? — Скорее нет, — она слегка замялась, это было видно невооружённым глазом. — Он ближе всех богачей к людям. Он не слишком… У Олега будто камень с души упал, потому что ему не хотелось услышать, что Серёжа всё же убийца. В детстве бывали звоночки, но, наверное, не настолько сильные, чтобы дорогой ему человек Серёжа стал убивать. И Олег сделал глубокий вдох. — На сколько встреча? — заранее спросил он, чтобы не брать слишком много работы, ну и чтобы точно успеть на транспорт. — Не поверишь, но на три, — она хихикнула. — Нам везёт на число три, Олеж.

***

Когда Лера куда-то ушла, он принялся писать рапорт. Он взял бумажку и первую попавшуюся ручку — она оказалась шариковой. Посередине написал «рапорт» и стал составлять отчёт за неделю, а точнее, расписывал всё о зелёной «четвёрке». Кроме машины они ничем не занимались. Ещё неплохо было бы проведать Петровича и продолжать поиски, но сейчас у Волкова были другие планы на эту пятницу. Когда Олег закончил, Лера уже вернулась в кабинет. А рапорт Волков пока оставил на столе. Время было уже одиннадцать, а это значило, что оставалось ещё четыре часа до момента «икс». И минуты продолжали тянуться как липкая жвачка. Очень долго, очень скучно, очень душно. Окна были открыты, но это не спасало — ветра не было, а солнце уже вышло и слепило своими лучами — прямо как утром. А потом послышался стук обуви Макаровой. — Ты так ждал эту встречу, ей-богу, — и Олег перевёл взгляд на часы: было два часа дня. Ещё Олег понял, что всё это время они почти что не работали. — Пошли, мученик. И Волков встал с места, захватил ключи с подоконника, и они двинулись. Они ещё не придумали оправдание тому, почему ушли, но по дороге обязательно сообра́зят. — Скажем, что пошли опрашивать малолеток насчёт машины, — предложила Лера, и он с ней согласился. Не такая уж и плохая отмазка. — Надеюсь, трамвай приедет вовремя. Пока они шли к остановке, к ним подошла бабулечка, которая клянчила деньги на хлеб, но давать они ничего не стали, что было логично. Жалко, не жалко, а кушать хочется всем. Не дадут они — даст кто-то другой; а вот бабушка посмотрела на них с каким-то странным прищуром и пошла дальше. Им очень повезло, что трамвай опоздал всего лишь на пять минут. Уже хорошо, что не на десять и не на двадцать, потому что ехать к детскому дому минут двадцать с лишним. В вагоне все места были заняты мамочками, детьми и прочими людьми. Лера стояла, и Олег тоже. Место даже ребёнку не уступили, что уж тут. Ехать было нудно, ожидание продолжало казаться бесконечным, и Олег снова пялился в окно, наблюдая за всё ещё зелёными кустами, деревьями, травой. Когда они приехали, Олег увидел то же здание: так же покрашено, да и вообще ничего не изменилось. Внутри стены были покрыты голубой краской, и висело несколько картин. Даже полотно с медведями было, только вот незадача: пол оставили прежним. Но надо было идти в актовый зал, и, видимо, там его тоже ждали прежние скрипучие места. В зале, на удивление самого Волкова, было довольно-таки много людей: только китайца здесь не было. На сцене тоже было пусто, точнее, она была прикрыта тёмно-красными шторами. Из окна продолжало светить солнце, и благодаря этому в помещении не было слишком темно. Он с Лерой сел на третий ряд. Там сидели какие-то люди, но их это не особо волновало. А затем занавес распахнулся, и Олег действительно увидел там Разумовского; хоть он сидел не так близко, всё равно узнал его. Точно такая же растерянность во взгляде, точно такие же волосы, точно такие же черты лица. — Думаю, всем и так понятно, почему мы здесь все собрались, — начал он, и микрофон слегка шипел, что резало по ушам. — Я покрасил стены этого здания, раздал вещи детям, но это только начало, поэтому этим не стоит слишком гордиться, но мы сможем достать им ещё больше одежды, обновить ещё и пол, — Олег заметил, как Серёжа стал касаться собственной шеи, но он так же быстро убрал руку, как и поднял. — Вы сильнее. У вас есть дело, у вас есть деньги, вы умеете выживать в этом кошмаре. А они — нет. Им некуда идти. Я создал этот фонд не ради того, чтобы крутить деньги. Я просто хочу, чтобы мы оставались людьми. Только вместе мы сможем помочь нуждающимся. И он выдохнул в микрофон, затем отошёл от него, слегка улыбаясь. Половина зала стала аплодировать, а некоторые обсуждали его слова. Олег не переставал смотреть на Серёжу, а тот, в свою очередь, окидывал взглядом зал, а потом посмотрел прямо на Олега в ответ. И Волков не стал прятать глаз, у него не было неловкости. Да и о какой неловкости может идти речь, если они не влюблённые подростки, учащиеся в средней школе, которые переглядываются на уроках. — Спасибо всем, — голос его подрагивал, и он стал уходить со сцены за кулисы. — Олег, — шёпотом окликнула его Лера, затем повернула голову к нему, и он повернулся в её сторону. — Сейчас встаём и идём к кулисам. Олег кивнул и стал ждать, когда большая часть людей поднимется. Ещё директор детдома, будто повторив за парой посетителей, встала с места и пошла за кулисы. Придётся ждать, когда она поговорит с Разумовским. Но им повезло: она через две минуты ушла, и даже без Серёжи. Толпа поднялась, а вот места справа от них были абсолютно пусты, так что толкаться им не придётся. Уже в этот раз он шагнул первым, а за ним позже пошла Лера. Они не знали, куда идти, поэтому двигались просто прямо. И, к благополучию, действительно правильно вышли. За кулисами и впрямь стоял Серёжа — и он даже не был глюком от недосыпа. — Здравствуйте, а вы… — он смотрел на Леру, а затем на него. Волков был готов поклясться, что тот сглотнул, когда посмотрел на него. — Опера, — спокойно сказала Лера, в этот раз без своих газет. — Нам бы хотелось с вами пообщаться: в здании или нет — решать вам. Олег только сейчас понял, что китайца можно было не катать на трамвае, а решить всё на месте. — А о чём вы хотели со мной поговорить? — на удивление Олега, тот больше не нервничал. — Если о фонде, то у меня всё честно, да и это не является нарушением закона. — Вы слышали что-то об убийствах детей? — Серёжа вздохнул. — Слышал, но ничем вам помочь я не смогу, — он снова перевёл взгляд на Олега, а Олег, в свою очередь, моргнул. — Могу ли я поговорить с вашим коллегой? Олег кивнул ей, чтобы та не переживала, да и шла наконец на работу рассказывать легенду. — Конечно, — согласилась она. — Олег, на работу тогда не возвращайся уже. Я скажу, что ты продолжаешь опрашивать. И она помахала ему рукой. Теперь взгляд Серёжи был прикован только к нему, он сделал полшага вперёд, а затем замер. — Олег, я… — он покачал головой и усмехнулся. — Ты так изменился. Мы так давно не виделись. Он нерешительно протянул руку, кладя её на плечо Волкова, будто проверяя, настоящий ли он. Олег понял это, потому что сам не так давно считал это глюком, ну или же сладким сном. Олег положил свою руку поверх его ладони. Руки Серёжи были холодными, в отличие от его собственных. — Ты тоже изменился, но не настолько, чтобы я смог тебя не узнать, — Олег говорил в сто раз спокойнее. — У меня сегодня нет встреч, а Марго не будет лезть к нам. Поедем ко мне? — Ну, поехали, не в детдоме же нам ностальгировать, — Серёжа посмеялся. Когда они вышли на улицу, у Серёжи оказалась белая «Волга». Даже нет — она была слишком белоснежной. Было видно, что он часто моет свою машину. — А откуда у тебя бензин? — Олегу и впрямь стало интересно. Серёжа же живёт в глуши, не могут же ему возить бензин. Или могут? — В знак благодарности мне подогнали два бочонка с бензином, — он садился за руль. — Я даже первый не использовал до конца. Олег взял пример с него и тоже сел на переднее сиденье, даже пристегнулся и аккуратно хлопнул дверью, стараясь ничего здесь не испортить.

***

Когда они прибыли, всё было так же: только блондинка в этот раз их не встретила. — Почему ты живёшь в такой глуши? — спросил Олег. — Я не особо люблю людей, — он пожал плечами и стал заходить в дом. Внутри пахло парфюмом и книгами. Рядом с порогом стояла коробка, подписанная как «обувь для детдома». — Разувайся, а я пока чайник поставлю, — и он пошёл в другую комнату. Скорее всего, на кухню. Олег аккуратно примостил свои ботинки рядом с обувью Серёжи, надеясь, что не вымажет пол. В конце прихожей стоял диван с маленьким столиком, и Олег побрёл к нему. Пока он сидел, из комнаты вышла Марго. — И снова здравствуйте, вы же гость Олега? — она снова мило улыбалась Волкову, только в этот раз была в синем платье. — Просто у Сергея нет сегодня встреч. — Марго, это мой друг, — крикнул Серёжа с кухни, пока прибор отчаянно пищал. — Вы Олег Волков, верно? — руки девушки были опущены и сжаты в замок. — Сергей мне рассказывал о вас и о том, что вы были дружны с детства. Потом Олег услышал, как чьи-то лапы стучат по полу. В доме жила собака: обычная серая дворняжка, которая на скоростях подбежала к Олегу и закинула на него лапы. — Олег, фу! — шикнула на пса Марго. — Это я не вам, если что. Сергей назвал собаку в… А теперь уже послышались человеческие шаги. С кухни вышел Серёжа с двумя чашками в руках. — Я заварил чёрный — другого у меня нет, — он бросил взгляд на помощницу, отчего девушка сразу ушла, захватив с собой пса. Олегу уже казалось, что в нём восемьдесят процентов чая, а не воды, но отказываться от угощения он, естественно, не стал. — Ты в шахматы помнишь как играть? — спросил Серёжа, присаживаясь на диван. — Я не особо помню как, но если хочешь — могу сыграть. — На это Серёжа тепло улыбнулся, поставил свою чашку и вышел из комнаты. Затем вернулся с шахматной доской и фигурами. На самом деле Олег и впрямь забыл правила. Не было времени, да и не с кем было практиковаться. А вот на войне об этом он даже и не думал. Теперь посередине столика стояла доска, фигуры, и Серёжа стал расставлять их. Начал с пешек, а затем остальные. Когда всё было готово, Олег принялся начинать партию. С его стороны были белые, и он взял белую пешку, выставляя её на две клетки вперёд, надеясь, что делает всё правильно. Серёжа тоже выставил свою, только чёрную. Затем Олег потянулся к лошади, но вот беда — он совсем забыл, как ходит конь. Серёжа будто считал его мысли и сразу дал ответ: — Это конь, — он посмотрел на фигуру. — Ходит буквой «Г». Раз-два и в сторону. Олег вздохнул и поставил её в центр. — Олег, — хмыкнул Серёжа. — Ты меня зажал. Мне придётся отступать. Игра продолжалась уже минут двадцать, и доска превратилась в абсолютный хаос. Олег был воодушевлён своими успехами и увлечённо двигал деревяшки. — А это королева? — он ухватился за самую крупную фигуру. — Ферзь, — поправил его Разумовский, следя за его пальцами. — Самая сильная фигура на доске. Ходит как угодно и куда угодно. — Сильная, значит… — он прищурился, оценивая обстановку, и с глухим стуком опустил ферзя прямо перед чёрным королём друга. — Шах? Серёжа посмотрел на Олега, потом снова на доску и сдвинул своего короля на соседнюю клетку, пряча фигуру за спины оставшихся защитников, а потом убрал руки подальше от поля. — Ты мне подыгрываешь? — спросил Олег серьёзным тоном, будто Серёжа совершил преступление и теперь его надо за это посадить на долгие-долгие годы. — Я? — он приподнял бровь. — У тебя на фланге стояла башня. Ты мог забрать моего коня ещё пять ходов назад, — Олег констатировал лишь сухие факты. — Я же видел, Серёж. — Ладья, — снова мягко исправил Разумовский. — Какая разница? Главное — красивой игры добиться. Твой ход. Заканчивай партию. Олег не терял ощущения того, что они играют в какие-то азартные игры. Но это же просто шахматы? И он схватил своего коня, решительно ставя его на клетку рядом с королём. Серёжа аккуратно положил своего правителя на бок. — Мат. — Спасибо, что подыгрывал мне, — Олег опустил спину на диван, а вот Серёжа продолжал сидеть в позе натянутой струны. В окно продолжало светить солнце, хотя было уже около пяти часов вечера. — Олег, приходи завтра, — на его лице на секунду проступило то самое выражение из их общего прошлого. — Снова сыграем. В этот раз я не стану подыгрывать. Обещаю. — Серёж, у меня работа, — он не хотел обидеть Разумовского своим отказом, они только недавно встретились спустя многие годы. — И я всё ещё ищу зелёную «четвёрку». — А хочешь, помогу? — Олег, как только это услышал, скептически хмыкнул. — Олег, у меня завтра две машины развозят коробки по району. Они едут через те места, где вашу «четвёрку» могли бросить. Давай я водителям дам номер и цвет? Они все дворы наизусть знают, глазастые. Если увидят — сразу мне звякнут. — Спасибо, Серёж, — сказал он вместо полноценного «давай». Затем Серёжа отлучился, чтобы набрать мужчин, а Олег стал собираться. Точнее, собрался отнести кружки на кухню и помыть их. Он быстро нашёл нужную комнату — она была напротив коридора — и поставил две чашки в раковину, затем собирался включать воду, но услышал шаги сзади себя и обернулся. — Олег, почему ты зашёл без спроса? — рявкнул Серёжа, отчего Олег сразу даже и не понял, что происходит и в чём он так облажался. — Я хотел чашки помыть, — а потом Серёжа засмеялся и подошёл к Волкову, похлопав его по спине. — Олег, — он продолжал хихикать. — Оставь. Я потом всё помою. Или дам Олегу облизать. Собаке то есть, — он стал постепенно успокаиваться. — Иди обувайся. Я за тобой сам закрою. И Олег будто солдат послушно поплёлся к порогу. А потом потрепал Серого по волосам, отчего тот склонил голову, будто они и не расставались на долгое время, и ушёл. Серёжа за ним закрыл.

***

Уже дома ему позвонила на домашний Лера, сказала пару слов о том, что всё хорошо, и, не сказав «пока», положила трубку. Потом Олег понял, что даже не попросил номера у Серёжи. Он же не знает, когда Разумовский занят, а когда нет. А вот звонить Марго по такому поводу явно глупо. А затем Олег пошёл в ванную, а ещё через два часа лёг спать пораньше, снова не поужинав.