1994

Олегу так надоедали эти утра: каждый раз он встаёт с кровати, по возможности ест, ну и идёт на работу, собственно. А на работе Лера, которая тоже по возможности (а точнее, по желанию) ждёт Олега. Зато всё было стабильно — не надо было тревожиться. А на работе начальство, которому, кажись, абсолютно всё равно, что делают их подчинённые. Да, они следят, у них всё должно быть в порядке, но… Но так и остаётся. Сегодня Олег пошёл на работу в чистых штанах — перед сном застирал. А потом не опять, а снова выпил кофе и побежал на любимую работу. И, о боги, у него уже второй день праздник — Макарова снова его выжидала. — Олег, и что там было? — спросила она. Голос оставался прежним, но в нём чувствовалось это нетерпеливое ожидание. — Об убийствах он ничего не знает, — Олег не стал говорить, что это его друг, ведь эта информация была просто-напросто лишней. — Его можно смело вычёркивать из списка подозреваемых. Лера сложила губы в линию и стала идти в ногу с Олегом к зданию. Они почти дошли до кабинета, но около двери стоял майор. К сожалению, прошлого повысили и отправили в Москву, а на его место взяли очень неприятного типа. — Явились, — негромко, но отчётливо произнёс он. — Ключи отпирай, Волков. Олег достал ключи — другого выхода не было — и открыл дверь, пропуская начальство вперёд. Лера зашла следом, прикрыв дверь. Мужик не сел — он встал посреди кабинета. — Значит так, орлы, — начал он. — Вчера Макарова около четырёх часов доложила дежурному, что вы в два часа дня выдвигались на район. Отрабатывать подучётных малолеток по угнанному жигулю. Верно говорю? Олег стоял по стойке «смирно». — Так точно, товарищ майор. Отрабатывали жилой сектор. — Отрабатывали? — мужчина вдруг нехорошо ухмыльнулся и кивнул на лейтенанта у двери. — Повтори для особо зорких сыщиков. Что ты вчера в три часа дня нашёл? Лейтенант кашлянул, пряча глаза. — Ну… Наводка по «четвёрке» зелёной выстрелила. Малолетки её ещё в полночь на авторазборку в промзону сдали за бутылку. Я вчера в два часа туда на уазике поехал, в три оформлял стоянку. Хозяин разборки со страху всех сдал. Машина там со спущенными колёсами со вчерашнего утра тухла. В кабинете стояла мёртвая тишина — ногу переставить равно выстрелу. Их отмазка разлетелась вдребезги на мелкие-мелкие осколки. А Олег так и знал, что узнают. Узнают и такое устроят. Если машина с обеда предыдущего дня стояла запертая на охраняемой разборке, то никаких малолеток на районе они опрашивать не могли — те уже давно пропили деньги и сидели по домам. Майор шагнул к Олегу почти вплотную. — Машина сутки на разборке, Волков. Сутки. А вы, два деятеля, вчера три часа копытами землю рыли и опрашивали кого-то. Так вот, у меня к вам очень простой вопрос… — он почти перешёл на шёпот, отчеканивая каждое слово. — Где вы были? Олег, кажись, даже не моргнул. Мозг лихорадочно искал, за что зацепиться, но крыть было нечем. Сказать правду про встречу — уволят сегодня же. — Молчишь значит? — он выпрямился, брезгливо махнув рукой. — Значит так. Доигрались в самостоятельность. Обоим по строгачу в личное дело. Записку дежурному я лично порвал, напишете мне нормальные объяснительные, где вас черти носили. Свободны. Мужик круто повернулся и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Олег почему-то иронично сравнил его с обиженной девчонкой. — Олег, что писать-то будем? — она медленно опустилась на свой стул. Олег подошёл к столу, взял ту самую шариковую ручку и сел. Теперь полгода под взглядом начальства. Но это было лучше, чем увольнение. — Пиши, — бросил он Лере, придвигая чистый лист. — «Начальнику РОВД… Объяснительная. Вчера в четырнадцать ноль-ноль…». Будем врать дальше, Лер, вариантов у нас нет. Лера перевела глаза с листа на Олега. — А если он не поверит? — он заметил, как подрагивали её руки. — Не поверит, — согласился Олег будничным тоном, будто ничего не произошло. — Но увольнять нас прямо сейчас ему некем. Работать некому. Так что пиши.

***

Лера не так давно сдала этот рапорт, и Олег с ней сидел на жопе ровно. Ну и радовался, что их не уволили. И вроде бы всё было хорошо, но в коридоре поднялся какой-то нездоровый шум. Хлопали двери, топали десятки ног. Олег поднял голову. Оперское чутьё, не тренированное за пять лет, сработало мгновенно — так шумели только тогда, когда случалось что-то из ряда вон. Дверь их кабинета без стука распахнулась. На пороге снова стоял лейтенант, но уже без победной ухмылки, а в руках он сжимал что-то вроде бланков для протоколов. — Там это… — он сглотнул. — На выезд все. Вообще все. Шеф матом орёт, приказал объявить общий сбор. На окраине, в заброшенных дачах, бабу спалили, кажись. Олегу повезло, что он не пил чай, иначе бы поперхнулся. Нет, конечно, для него это не было чем-то столь жутким, но «спалили бабу» в Питере его удивило. Обычно стреляют ну или ножом пыряют, но чтобы прям спалили — для него это было впервые. Не ведьма же она, в конце концов, чтобы сжигать. — Ну и чего ты заикаешься? — как ни в чём не бывало спросил Волков. — Да непростую же! — он аж подался вперёд. — Председателя «ПромИнвестБанка». Машина на трассе брошена, а её саму в дачном домике нашли. Привязали к стулу и подпалили. Да, это было жёстко, но у Олега крутился лишь один вопрос: почему все подняли шум именно на этом убийстве? Почему, когда были другие убийства, всем было так всё равно? Но вот беда: он не мог быть уверен, что это дело рук «их» маньяка. Два прошлых убийства были простыми. Без каких-либо сжиганий. Олег, ничего с собой не взяв, вышел с Лерой на улицу. Там, визжа тормозами, уже подъезжали две чёрные машины с занавешенными окнами и областными номерами. Из них выходили хмурые люди в одинаковых плащах. — Раз эту женщину сожгли, к вечеру здесь будет пол-Москвы.

***

Всё же они поехали на место преступления. Только ехать пришлось сорок минут в душной машине. Ещё и дорогу размыло, машина буксовала в глине, и оперский состав трясся в салоне под мат водителя. А у въезда в дачный кооператив стояли машины: три милицейских бобика, серая «девятка» прокуратуры, две номенклатурные «Волги» областных и труповозка. Рядом на траве курили солдаты-срочники из ВВ — их пригнали цепочкой прочесывать кусты в поисках улик. Олег вышел из машины и огляделся. Сам домик — покосившийся, из силикатного кирпича, с обвалившейся шиферной крышей. Пахло гарью. — Волков, ко мне! — крикнул майор со стороны пепелища. Олег с Лерой подошли ближе. — Значит так, — он говорил быстро, нервно оглядываясь на областное начальство, которое стояло чуть поодаль. — К телу не соваться, там прокурорские и эксперты работают. — Мужчина снова оглянулся и продолжил: — Волков, встанешь на въезде у шлагбаума. Будешь держать оцепление. Скоро машины из Москвы. Ты меня услышал? Олег кивнул и побрёл к шлагбауму. Он встал у ржавой железной трубы, перегораживающей въезд, достал из кармана пачку сигарет и щёлкнул спичкой — он давно не курил и собирался бросить, но не мог. У шлагбаума со стороны трассы, тяжело переваливаясь на ухабах, остановилась чистая новенькая машина. Дверь открылась, и из салона выбрался бывший майор. За два года в Москве он особо не изменился, только кожанка сменилась на тёмное пальто. — Олег! — он подошёл ближе, протягивая руку, которую Волков почти сразу пожал. — Товарищ майор, — спокойно ответил Олег. За спиной Игоря сидели два эксперта и водитель. — Майор где? — На пепелище, — он кивнул в сторону домика. — Ждут тебя. — Я здесь не официально. Для прессы и начальства мы пока ничего не озвучиваем. Её убийство — это экономика. Передел банковских сфер. Понял меня? — Понял, — Олег швырнул окурок. — Вот и отлично. А потом Волков подошёл к ржавому противовесу, навалился на него плечом, и железная труба медленно поползла вверх — повезло, что хоть так, но ползла. А потом приехало ещё пару машин, люди метались около дома, ну а потом к четырём часам Олега сменили. Леру освободили примерно в то же время — она опрашивала алкашей, бабушек да и местных в целом. — Ну что там? — поинтересовался Олег. — Ничего, — устало отозвалась Лера, даже не поворачивая головы. — Опросили около двадцати человек. Алкаши с утра спали, бабки ничего не видели и не слышали. Председатель сказала, что дом заброшен — хозяева уезжали за границу. Гром там как? — Как барин, — бросил Олег. — Ладно, поехали в отдел. На работе царил ад. Половину кабинетов заняли чины, и везде гремели телефоны. На Олега с Лерой никто даже не обратил внимания. К семи часам вечера отдел начал понемногу затихать — начальство переместилось на совещание в администрацию города. Олег вышел на крыльцо. На улице уже было темно и светили только жёлтые фонари. Он спустился по ступеням и пошёл к остановке. Хоть идти и было недалеко, он всё равно решил сократить себе путь. На углу сквера стоял ларёк. У окошка ларька стоял Серёжа. В руках у него была «Марианна». Олег остановился в паре шагов. — Гуманитарка? Серёжа резко обернулся. — Олег? — он тоже стал подходить. — Да. Вот… в приют на окраине еду везу. Олег на время перевёл взгляд на фонарь, который мигал. — Правда, что банкиршу сожгли? — поинтересовался он. — Правда, — Олег стал пристально смотреть на него. — Так что аккуратнее на своей окраине катайся по вечерам. Не то время сейчас, чтобы в темноте хлеб развозить. — Олег, я забыл сказать, что «четвёрку» никто не видел, — он замялся. — Её уже нашли. — Понял, — он склонил голову. — Ты, если что, обращайся. Я помогу чем смогу. Серёжа закинул пакет на заднее сиденье. Сел за руль, и машина покатила в темноту, даже не попрощавшись с Олегом толком. Олег проводил машину взглядом, а затем сам развернулся и пошёл домой.