Немного радости

В Махакаме ему не повезло с лошадью. То есть лошадь-то, конечно, выбрали самую лучшую, какая только нашлась в конюшне насмерть перепуганного местного барончика – но кобыла оказалась нервная и чуть что задирала породистую башку и храпела, раздувала кроваво-алые с изнанки чуткие ноздри. Горели костры: они ставили виселицы прямо вдоль дороги, поднимали на распорках неободранные стволы, только лишние ветки срубали и жгли тут же. Косматые чадящие кострища растянулись без малого на милю. Лошадь под ним плясала, косилась на огонь, мелькая белками глаз, шла боком и норовила встать в свечу. Ох и намучился он с ней!.. Почему это вспомнилось именно сейчас, Вернон Роше не знал. Плескался о борта "Бегаллты"* спокойный, казавшийся в темноте маслянистым, Понтар. Трисс Меригольд, пристыженная, сникшая, увела ведьмака в каюту. Вахтенные тосковали на своих местах, иногда шагая туда-обратно вокруг постов, чтобы не уснуть. Роше глубоко, до рези в груди затянулся трубкой, выдохнул плотный белый дым. Что-то там вышло у ведьмака с чародейкой? Он даже отстраненно пожалел, что тогда не дал себе труда узнать подробнее, что же случилось с Йеннифер из Венгерберга. Раз уж ведьмак каким-то чудом воскрес, то может, и она... Тогда это казалось неважным: в Вызиме творилось черт-те что, "белки" сцепились с "горелыми", на Фольтеста в первый раз покушались – словом, было, чем заняться. А теперь... ... теперь тем более стало не до того. Фольтест был мертв. Регентский совет, собравшийся так поспешно, как будто в полном составе караулил под дверью, начал с чисток. Трисс лишилась места советницы, ведьмак – едва не лишился головы, сам Роше... Роше не стал ждать, когда к нему придут и потребуют отдать меч и командирскую цепь. Злорадно усмехнувшись, но снова затянулся. Огонек в трубке заалел, замигал тревожным глазом. Объявить его вне закона задним числом Наталис не рискнет. Ни сам коннетабль, ни тем более шушера помельче – никто не знает доподлинно, что за карты у Роше на руках, а значит, будут делать вид, что все идет, как задумано, пока... Пока он действительно не выйдет на убийцу короля. Не ведьмака, которого встретил Геральт, причем здесь ведьмак? На нанимателя, на архитектора всего этого поганого, но – Вернон Роше не мог не признать – филигранного замысла. Ну или пока не погибнет в какой-нибудь дурацкой стычке со скоя'таэлями. Флотзам, неделю спустя …три больших масляных фонаря горели ровно и ярко, освещая погреб до самых грязных углов. Лоредо, наверное, предпочитал факелы: пятно гари широко расползалось вверх от скобы на стене. Но Зенан и Фенн работали, а не развлекались, поэтому принесли фонари. Подвешенный за вывернутые руки человек уже не кричал. Кажется, он вообще был без сознания. На нарочно принесенной сверху скамье маялись двое. Одного Йорна узнала: когда Лоредо избивал ее, этот невзрачный человечек заглянул в комнату и доложил о купцах, скользнув по ней равнодушным, как у рыбы, взглядом. Не без злорадства Йорна отметила, что теперь-то он смотрел куда выразительнее. Второго, в добротном, но теперь грязном и изодранном кафтане, она не знала. Подвешенный застонал, повел головой. С его подбородка капало густое и темно-красное. Роше коротко кивнул, Фенн взял ведро воды, окатил. Голова поднялась, и Йорна невольно отметила, что, хотя взгляд был мутным и бессмысленным от боли, ни рот, ни глаза сильно не пострадали. Пленник должен был отвечать, и отвечать внятно. - Ничего нового, - сказал Зенан, - этот, да, из Каэдвена, - он коротко кивнул на того, в богатом кафтане, - а ее не знает, - второй кивок – в сторону Йорны. Роше подошел, оглядел то, что сутки назад было молодым, сильным, сытым телом, взялся за край ребер, там, где наливался кровоподтек, сдавил… Крик… Это даже криком назвать было нельзя: вой, визг, тут же оборвавшийся в отрывистое, на вдохе, хлюпанье. Йорна невольно поморщилась и тут же дернулась – лицу было больно. - Знаешь ее? – Роше взял пленника за подбородок, заставил посмотреть на Йорну, - Что за дела у нее были с Лоредо? - Не… знаю… Шпионила... Твоя… шлюха… Роше отпустил безвольно повисшую голову, прищурясь, глянул на Йорну: - А ты что скажешь? - У него сломаны ребра, - сказала она равнодушно то, что Роше знал и так, - если вы еще раз там сожмете, он потеряет сознание. Это хорошо, подумала она, что у меня лицо отекло. Разбирайтесь сами, командир, что оно там сейчас выражает, ищите признаки вранья, сколько вам влезет Роше неожиданно хмыкнул, кивнул Зенану: - Снимайте пока, берите следующего, - и уже Йорне: - Пошли. За спиной заорал, заверещал невзрачный человечек с рыбьими глазами. Йорна поморщилась бы, но нос болел, и рассеченная губа только-только схватилась и перестала кровоточить. Этот рыбоглазый годами смотрел, как Лоредо издевается над женщинами, так что Йорна надеялась, что он окажется живучим и с высоким болевым порогом. Наверху она поняла, насколько в подвале было тяжело дышать, даже без выжигающего воздух факела. Роше глубоко вздохнул, скривившись, поправил шаперон на лбу и принялся набивать трубку. Йорне он не верил, и она, в общем, понимала почему: шла из Каэдвена, во Флотзаме оказалась вовремя, Лоредо – садист и отморозок – ей всего-то губы разбил, и даже нос не сломал, так ушиб слегка… "В отряд-то ты сам меня взял, - мысленно напомнила Йорна, глядя, как командир неспешно закуривает, - сам же и выгнать можешь!..". Потянулся ароматный дымок. Роше глубоко затянулся, выдохнул через ноздри плотное белое облачко, еще раз посмотрел на ее лицо: ушибленный нос, трещина на губе. Отек уже начал ползти в сторону глаза, да и челюсть болела, хотя зубы и уцелели. - Ладно, - сказал, наконец, командир "полосатых". – Ладно. Там у Лоредо во дворе раскопали какую-то могилу, трупов пять-шесть, разных лет. Найди ведьмака, посмотрите, что за дрянь: кто, сколько, от чего умер. Может, там какая-то ворожба или жертва. Йорна моргнула. Все-таки его резкие скачки раздражали, как и привычка вдруг продолжить разговор, оборванный пару дней назад. Но это была ерунда, к этому, в конце концов, можно было и привыкнуть. Йорна поправила на шее косынку в серо-синюю полоску: - Да, командир. ___ * Автор в курсе, что каноничное название корабля "Персифаль", но мне так нравится их носовая фигура, что я не удержалась.