Осколки Магикса

      Утро в Алфее началось с удушливого запаха свежего воска и лекций о «гармонии внутренней энергии». Никита сидел на заднем ряду поточной аудитории, подперев голову рукой и тупо глядя на полированную поверхность стола. Перед ним стоял стеклянный сосуд, внутри которого лениво пульсировал мягкий розовый сгусток магии — стандартное задание для курса целительства и созидания.       — Мистер Меламед, — раздался над ухом резкий голос профессора Палладиума. — Вы снова игнорируете инструкции. Ваша сфера должна резонировать со стихией жизни, а не сжиматься в деструктивный узел. Расслабьте плечи. Позвольте силе течь свободно, без агрессии.       Никита медленно перевел взгляд на преподавателя, чувствуя, как внутри закипает привычное, вязкое раздражение. Соседние феи начали тихо перешептываться, поглядывая на него с легкой опаской. Опять этот бракованный парень ломает им всю статистику успеваемости.       — Она не течет по-другому, — процедил Никита, не двигаясь с места.       — Это вопрос контроля и желания, — наставительно произнес профессор. — Попробуйте еще раз. Направьте мысль на созидание.       Никита стиснул зубы так, что свело челюсти. Он вытянул руку над сосудом. Вместо того чтобы послушно засиять теплым светом, магия внутри его ладони затрещала, сжимаясь в тугую, рваную воронку. Синие ломаные молнии, похожие на искры неисправной проводки, сорвались с пальцев. Стекло не выдержало — сосуд с сухим треском разлетелся на мелкие осколки, а защитный барьер парты вспыхнул и погас, оставляя стойкий тяжелый запах паленого дерева и предстоящей грозы.       В аудитории воцарилась гробовая тишина. Никита хладнокровно стряхнул с рукава мантии стеклянную крошку, поднялся и, не говоря ни слова, направился к выходу, подставив спину под возмущенные вздохи профессора.       В Красном Фонтане в это же время день измерялся не лекциями, а литрами пролитого пота и звяканьем стали.       Артем стоял в центре тренировочного ринга, лениво перехватывая лазерный шестопер. Против него вышли сразу трое курсантов-третьекурсников, дышащих юношеским пафосом и желанием выслужиться перед инструктором. Командир отряда, парень из какого-то знатного столичного рода, пафосно крутанул свой меч, салютуя перед атакой.       — Меньше движений, — негромко сказал Артем, даже не меняя расслабленной стойки. — Перед феями красоваться будете. Обычно на первом же патруле такие как вы ноги теряют.       — Заткнись, Тишин, — огрызнулся нападающий и резко пошел на сближение, целясь в плечо.       Артем не сдвинулся с места до последней секунды. Когда лезвие было уже в паре сантиметров, он сделал короткий, выверенный шаг в сторону, пропуская удар мимо себя, и на противоходе жестко всадил тупой конец шестопера противнику под дых. Парень согнулся, хватая ртом воздух. Двое других ринулись одновременно. Артем сработал на чистых рефлексах: подножка, жесткий блок предплечьем, короткий хук в челюсть второму и толчок в грудь третьему.       Через тридцать секунд все трое растянулись на матах, тяжело отдуваясь. Инструктор на трибуне удовлетворенно кивнул и сделал отметку в журнале.       Артем сдал оружие дежурному, даже не взглянув на поверженных соперников, и пошел в душевые. Ему было глубоко плевать на тактические схемы и учебные баллы, которые так пекли местных отличников. Вся эта армейская романтика с парадами и знаменами казалась ему фальшивой оберткой для машины, которая просто перемалывает людей под копирку. Он смыл с себя пот, натянул привычную гражданскую толстовку и вышел на улицу, мечтая только об одном — чтобы до вечернего построения его никто не трогал.

***

      Ночные маневры в Черном Лесу были ежегодной обязательной повинностью, которую ненавидели обе академии. Феи путались в подолах походных мантий и панически подсвечивали себе дорогу магическими сферами, а курсанты Красного Фонтана с важным видом продирались сквозь заросли, пытаясь координировать выдуманную облаву на лесных тварей.              Никита отстал от своей группы минут через пятнадцать после захода под кроны деревьев. Ему до смерти надоело слушать визги сокурсниц от каждого шороха в кустах. Он свернул с протоптанной тропы в самую чащу, туда, где вековые дубы переплетались корнями, создавая сплошную стену из темноты и сырости. Наконец-то затихли чужие голоса.       Он набрел на небольшую поляну и устало опустился на поваленное замшелое бревно. Достал из кармана пачку сигарет, выудил одну, прикурил… и зажигалка сухо щелкнула, выдав лишь слабую струю газа без огня. Кремний стерся в самый неподходящий момент. Никита раздраженно выругался сквозь зубы и швырнул бесполезный кусок пластика в темноту. Картина идеального уединения была испорчена.       — Держи.       Из густой тени деревьев на противоположной стороне поляны послышался спокойный, ровный голос. Никита инстинктивно дернулся, его пальцы сжались, и на кончиках ногтей на секунду вспыхнули злые синие искры.       Из темноты лениво вышел парень в темной форменной куртке специалиста, расстегнутой на пару верхних пуговиц. Он шел не таясь, хрустя сухими ветками под тяжелыми берцами. Остановившись в двух шагах от бревна, он протянул руку, на ладони которой лежала тяжелая металлическая зажигалка.       Никита подозрительно прищурился, разглядывая пришельца. Тот не выглядел как ретивый курсант, жаждущий доложить о нарушителе дисциплины. Напротив, в его позе читалась точно такая же глухая тоска.       — Чего надо? — хмуро спросил Никита, не спеша брать зажигалку.       — Ничего. Прикурить тебе надо, — Артем равнодушно пожал плечами, щелкнул крышкой, и яркое, стабильное пламя разрезало полумрак поляны. — Или так и будешь сидеть со своей сухой соломой во рту?       Никита заколебался, но голод по никотину перевесил. Он подался вперед, перехватил запястье Артема, чтобы зафиксировать огонек у кончика сигареты, и затянулся. В момент касания Артем едва заметно повел бровью — ладонь Никиты была неестественно горячей, а от его одежды пахло свежестью, как после удара молнии.       — Фея, значит, — Артем убрал руку в карман, а зажигалка с глухим щелчком исчезла в недрах куртки. Он окинул Никиту ленивым, оценивающим взглядом. — Из этих, которые с бабочками разговаривают? Что-то непохоже.       — Пошел нахуй, — беззлобно, но резко отозвался Никита, выпуская густую струю дыма прямо между ними. — Думай, с кем говоришь. Специалист недоделанный.       Артем негромко, хрипло фыркнул. Вместо того чтобы обидеться или полезть в драку, как сделал бы любой нормальный курсант Красного Фонтана, он просто обошел бревно и сел на другой его конец, вытянув длинные ноги.       — А то что? — Артем лениво откинул голову назад, глядя на темные кроны деревьев над ними. — Синими искрами меня закидаешь? Я видел, как ты дернулся, когда я вышел. Руки контролируй, Меламед. Нас учили таких летунов с одного удара приземлять.       Никита замер, сигарета едва не выпала из пальцев.       — Откуда ты…       — На общих построениях списки зачитывали. Да и трудно не заметить единственного парня в Алфее, который умудрился на первой же неделе спалить аудиторию Палладиума, — Артем повернул к нему голову, и на его губах появилась едва заметная, циничная усмешка. — Я Тишин. Из Фонтана. Будем знакомы, аномалия.       — Я тебе не аномалия, — Никита резко поднялся, швырнув наполовину выкуренную сигарету под ноги и зло растоптав ее подошвой. Внутреннее раздражение, которое на секунду утихло, вспыхнуло с новой силой. — Сиди тут сам со своими лекциями про удары.       Он развернулся и быстро пошел прочь, обратно в туманную чащу леса, чувствуя спиной спокойный, провожающий взгляд Артема. Симпатии к этому высокомерному ублюдку у него не было ни на каплю. Было только странное, колющее чувство где-то под ребрами — этот парень был первым в Магиксе, кто посмотрел на его силу без страха или глупого удивления. На него посмотрели как на равного. И это бесило сильнее всего.

***

      Распоряжение дирекции застало Никиту врасплох прямо посреди обеда в главной столовой. Свиток из плотной гербовой бумаги, перевязанный тяжелой синей лентой, упал на стол рядом с его тарелкой, заставив соседних фей синхронно вздрогнуть.       Через полчаса Никита уже стоял у южных ворот, отделявших ухоженную территорию Алфеи от дикой буферной зоны. Ветер здесь был холоднее, он дул со стороны пустошей, принося запахи мокрого камня и увядающей травы.       Артем уже ждал там. Он сидел на невысоком каменном выступе ограды, лениво прокручивая в пальцах длинный тренировочный нож из тусклого сплава. На нем был стандартный серый жилет Красного Фонтана поверх привычной темной кофты, на плече покоился ремень походной сумки. Когда Никита приблизился, Артем даже не поднял головы, лишь точным движением перехватил рукоять ножа и убрал его в чехол на бедре.       — Тоже прилетел приказ? — негромко спросил Артем, поднимаясь на ноги.       — Написано: «В целях укрепления межшкольных связей и оптимизации контроля нестабильных энергопотоков», — язвительно продекламировал Никита, сжимая в кулаке несчастный кусок пергамента. — Какая сволочь это придумала?       — Наш зам по безопасности, — Артем спокойно закинул сумку поудобнее и пошел вперед, заставляя Никиту двинуться следом. — Ему надоело, что курсанты шляются без дела, а вашему руководству, походу, надоело чинить стены после твоих истерик. Вот и решили совместить приятное с полезным. Будем патрулировать периметр барьера до конца недели. Считай это домашним арестом на свежем воздухе.       — Я тебе не собака, чтобы меня выгуливать, — огрызнулся Никита, догоняя его и пристраиваясь рядом.       — Меньше ори, Меламед. Быстрее пройдем по точкам — быстрее вернешься в свой розовый замок.       Они двинулись вдоль невидимой линии защитного поля, которая выдавала себя лишь едва заметным маревом в воздухе. Задание было монотонным и скучным: проверять узловые камни, фиксировать колебания и менять выгоревшие кристаллы заземления. Но самым невыносимым во всем этом была необходимость находиться вдвоем.       Полное несовпадение характеров вскрылось на первом же километре. Артем двигался как на учениях — выверено, методично, проверяя каждый куст и сверяясь с картой на наручном планшете. Никита же шел напролом, пиная мелкие камни и всем своим видом демонстрируя презрение к уставу.       — Стой, — Артем резко выставил руку вперед, преграждая Никите дорогу. — Узел номер четыре. Замер фонового шума. Хватит топать.       — Да там всё чисто, чего ты там высматриваешь? — Никита раздраженно дернул плечом, пытаясь обойти его, но Артем даже не шелохнулся, оставаясь живой каменной преградой.       — Чисто будет, когда я прибор сниму, — ровно ответил Тишин. Его спокойствие действовало на нервы сильнее любого оскорбления. — Твоя магия фонит так, что датчики с ума сходят. Отойди на три шага назад и не дыши в сторону распределителя.       Никита почувствовал, как к горлу подступает горячая волна злости. Пальцы в карманах куртки сами собой сжались в кулаки, и между ними с сухим щелчком проскочила синяя искра, заставив воздух вокруг на секунду потяжелеть.       — Поучи еще меня, где стоять, — процедил он.       Артем медленно повернулся к нему. На его лице не было и тени страха — только тяжелое, упрямое выражение человека, который привык доводить до конца любую херню, которую ему поручили. Он шагнул ближе, сокращая расстояние, и потоки воздуха, рожденные чужой синей энергией, едва заметно всколыхнули светлые пряди на его лбу.       — Я не учу, — тихо сказал Артем, глядя прямо в темные, горящие злостью глаза Никиты. — Я выполняю работу. И если мы из-за твоего характера проторчим здесь до темноты, виноват будешь ты. Успокой свои молнии, Меламед. Они на меня не действуют.       Они стояли почти вплотную, разделенные лишь глухим, звенящим раздражением. Никита тяжело дышал, готовый в любую секунду сорваться на крик или выдать полноценный магический залп, но ледяная, непробиваемая уверенность Тишина будто обрубала все его запалы.       Спустя долгую минуту Никита резко выдохнул, отступая на положенные три шага и отворачиваясь к лесу. Искры угасли. Артем удовлетворенно повернулся обратно к узловому камню, но его пальцы, настраивающие датчик, на секунду дрогнули — остаточное статическое электричество от чужой силы до сих пор чувствительно покалывало кожу.       Первый день отработки только начался, а они уже готовы были придушить друг друга.

***

      Прошло несколько дней. Окраина Магикса в этот час тонула в полумраке. Неоновые вывески центральных улиц сюда не дотягивались, оставляя глухим переулкам лишь тусклый свет редких фонарей и запах мокрого асфальта. Маленький бар «Ржавый болт», притаившийся в подвале старого склада, встретил их низкими потолками, тяжелым запахом табачного дыма и приглушенным гулом немногочисленных посетителей.       Никита сидел в самом дальнем углу, спиной к кирпичной стене, и мрачно гипнотизировал темную поверхность стола. Садиться за один стол с Тишиным в его планы не входило, но бар был забит под завязку, а возвращаться в душную Алфею после целого дня патрулирования не хотелось.       Артем вернулся от стойки, держа в руках две бутылки дешевого темного пива. Одну он без лишних слов пододвинул Никите, а сам сел напротив, устало откидываясь на жесткую спинку стула. Его светлые волосы были слегка растрепаны, а в ровном взгляде читалась та же тяжелая, свинцовая усталость, что и у парня напротив.       — Негусто тут у вас с сервисом, — негромко заметил Артем, делая первый глоток прямо из горлышка.       — Не нравится — караульный плац Красного Фонтана всегда открыт, — огрызнулся Никита, даже не прикоснувшись к бутылке. Он сидел, глубоко засунув руки в карманы, и прятал взгляд за темной челкой. — Тебя сюда никто не тащил.       — Меня ноги притащили. После шести часов ходьбы вдоль твоего искрящего забора мне нужно было либо выпить, либо кого-нибудь пристрелить. Я выбрал первое.       Никита промолчал. Атмосфера за столом была наэлектризованной, тяжелой, но уже без той утренней ярости, которая едва не привела к драке на полигоне. Раздражение медленно перегорало, оставляя после себя глухую, давящую пустоту.       — Слышал, твой отряд после этих отработок хотят дернуть на дальние рубежи? — неожиданно тихо спросил Никита, поднимая глаза. Артем замер с бутылкой в руке. Его лицо на секунду закаменело, потеряв остатки расслабленности.       — Откуда инфа? — так же тихо спросил он.       — У фей длинные языки. Профессура в Алфее только и обсуждает, что Красный Фонтан усиливает пограничные посты. Наслышан.       Артем горько ухмыльнулся, качнув головой, из-за чего светлая прядь упала ему на лоб.       — Чистая правда. Сплавляют нас. Командованию нужны исполнительные роботы, а не те, кто задает лишние вопросы на тактических разборах. Так что дохаживаем эту неделю — и привет, сырые блиндажи на востоке. Буду там местную фауну строить.       Никита дернул подбородком. Внутри него, где-то в самом низу живота, колыхнулось странное, колющее чувство. Они не были друзьями. Они провели вместе всего пару дней, постоянно цапаясь и проверяя друг друга на прочность, но сейчас мысль о том, что этот хладнокровный, непробиваемый ублюдок уедет куда-то на дальние посты, отозвалась глухим протестом.       — Дерьмово, — коротко бросил Никита.       Он наконец протянул руку и взял бутылку. Его пальцы заметно дрожали от нервного перенапряжения, и по стеклу с едва слышным сухим треском пробежали тонкие, синие искры-нити. Магия снова рвалась наружу, реагируя на его внутреннее смятение.       Артем спокойно проследил за движением его руки. Вместо того чтобы отстраниться, он медленно протянул свою широкую ладонь и накрыл ею пальцы Никиты, прижимая бутылку к столу.       Касание было твердым и горячим. Никиту будто током ударило — но не его собственной, разрушительной силой, а чужим, ровным и успокаивающим теплом. Синие искры мгновенно погасли, растворившись в воздухе.       — Заземлись, Меламед, — тихо, без прежней язвительности сказал Артем, не убирая руки. — Бар разнесешь, нам обоим отрабатывать до конца выпуска.       Они замерли. Под столом их колени случайно столкнулись, но ни один из них не сделал попытки отодвинуться. В полумраке бара, под прикрытием тяжелого сигаретного дыма, это замалчиваемое притяжение, которое они так упорно игнорировали, наконец обозначило свои границы. Это был не мир и не дружба. Это было что-то гораздо более опасное, от чего у Никиты перехватило дыхание, а спокойный взгляд Артема впервые стал темным и непривычно тяжелым.       Никита не убирал руку, чувствуя кожей каждую шероховатость чужой ладони. Дистанция, которую они выстраивали, начала медленно, со скрипом рушиться.