Идеальный мир

Когда Блейз переступил порог «Флориш и Блоттс», он тут же ощутил на себе острый взгляд Гермионы. Она, одетая в плащ небесно-голубого цвета, беседовала с Амандой, нанятой им управляющей, но будто бы всё это время не сводила глаз со входа в магазин. По всей видимости, ждала его, и, да, Блейз совсем немного опоздал к назначенному им же самим времени. Стоило ему приблизиться, как Гермиона, мило улыбнувшись Аманде, развернулась всем корпусом в его сторону и сложила руки на груди. — Здравствуйте, синьор Забини, — радушно поприветствовала его Аманда, — не думала, что вы сегодня будете. — Доброе утро, я ненадолго, — не глядя на управляющую, сказал он, — Гермиона, приветствую. — Доброе утро, — процедила она, — мы будем говорить здесь? — Нет. Пойдём, — он пошёл вглубь магазина между стеллажей. Одно из подсобных помещений Блейз давно превратил в небольшой кабинет. Никаких лишних деталей, максимально аскетичное рабочее место. Блейз терпеть не мог бардак в бумагах, поэтому его стол всегда был практически девственно чист, все пергаменты и папки со счетами прятались в многочисленных ящиках стола. Кроме внушительной нефритовой чернильницы и аккуратно сложенных перьев на столе не было ничего. Он указал Гермионе на одно из кресел, обитых драконьей кожей, и сам опустился в соседнее. Помедлив, Гермиона развязала пояс плаща и присела. Блейз наложил на кабинет невербальное Оглохни и наконец-то позволил себе посмотреть на девушку. Она не выглядела разозлённой, что уже радовало. — Ты хотела поговорить, — начал он, — я готов выслушать. Неприятное ощущение после кошмара всё ещё преследовало его. Очень хотелось спросить, не имела ли она чести чисто случайно познакомиться поближе с Тео. Рациональная часть его сознания, конечно же, истолковала сон как смешение его страхов и живущих в подсознании образов, но душа сжималась в дрожащий комочек от мысли, что место рядом с Гермионой и Данте займёт кто-то другой, более взрослый и смелый. — Блейз… Признаюсь, вчера я была в ярости, — она пронзительно посмотрела на него, — если бы не праздник Данте, я… — Пришла бы ко мне и учинила скандал? — Не перебивай, — Гермиона вскинула руку в предупреждающем жесте, — я очень ценю твой порыв и понимаю, что ты действовал из лучших намерений, но подписаться любящим папой… — она покачала головой. — Ну немыслимо. Так нельзя, Блейз. Это больная тема для Данте, я не могу подвергать его психику такой опасности, он и без того травмированный, понимаешь? Такой жест, он выглядит как насмешка. Даже для меня. Очень сильно захотелось курить. Блейз сцепил пальцы в замок, заставляя себя не отводить от неё взгляда. — Он не видел? Гермиона покачала головой и стянула с шеи светлый шифоновый платок, принялась накручивать его на пальцы, словно не знала, куда деть свои руки. Внимание Блейза привлекло едва заметное пятно у её яремной впадины. Его следы… В сознании тут же всплыло воспоминание о том, как именно он оставил эту меточку. Интересно, она её не заметила? Или, напротив, скрывала этим самым платком? — Нет, к счастью, её доставили, когда он был в школе. Метла будет храниться в надёжном месте, пока он не станет достаточно взрослым для полётов на ней. Блейз, — она чуть подалась вперёд, и он отзеркалил её жест, сократив между ними расстояние, — пойми, что нельзя купить его любовь и привязанность. Данте ещё в том возрасте, когда внимание важнее, чем стоимость подарка, — она замолчала и прикусила губу, — и он пока не способен понять всех тонкостей этой жизни. — Да я… — начал он, но слова стали поперёк горла. — Я вовсе не пытался его купить. Там ведь даже имени моего не было указано. Просто хотел сделать ему приятно, вот и всё. Прошлые десять лет я ведь ничего ему не дарил, вот и решил… — Решил компенсировать все неподаренные подарки баснословно дорогой метлой? Ох, Забини, ну ты мог посоветоваться со мной, в конце концов! — она оставила в покое платок и потёрла кончиками пальцев переносицу. — Но ты предпочёл пропасть на неделю и заняться самодеятельностью, — Блейз распознал в её голосе горечь и намёк на обиду, чему очень удивился. Она что, ждала от него каких-то действий? Блейзу захотелось, чтобы кто-нибудь отхлестал его по щекам. Чёртов Тео Нотт оказался прав, прав со всех сторон, и про цену подарка, и про необходимость посоветоваться с ней, и про то, что повёл он себя в точности, как и десять лет назад: переспал и пропал. — Ты же сказала, что это ничего не значит, — попытался отыскать себе оправдание Блейз, но по тому, как она резко встала и отошла к окну, понял, что допустил очередной обидный промах. — Ты ничего не понял. На полу у кресла остался её шейный платок. Блейз поднял его, подошёл к окну и встал рядом с Гермионой, скопировав её позу. Их мизинцы почти соприкасались. — Объяснишь? Гермиона качнула головой. — Мы вроде говорили о нашем ребёнке. — Ты вроде обвинила меня в том, что я пропал на неделю, но что я должен был делать после тех твоих слов? Гермиона тяжело вздохнула. Её пальцы, лежащие на подоконнике, заметно напряглись. — Чего ты хочешь от нас? — вот так. Вопросом на вопрос. Блейз подумал, что, возможно, он не одинок в путанице своих страхов и желаний. — Грейнджер, это очевидно. Она покачала головой, не отрывая взгляда от стекла. По ту сторону кипела жизнь, в выходные Косой переулок наполнялся волшебниками и волшебницами всех возрастов. — Сначала я думала, что ты просто хочешь участвовать в жизни Данте, — Гермиона постучала кончиками пальцев по подоконнику, — признаюсь честно, я была против. За все десять лет ты даже не попытался выяснить, что в итоге я сделала с ребёнком, тебе и так было нормально, поэтому твоё рвение… Ну, мне оно казалось странным. Неуместным. Даже злило. Потом я вспомнила, сколько раз порывалась написать тебе о нём, но всегда откладывала перо, сколько раз обещала Данте рассказать про его папу на следующее Рождество или в грядущий день рождения, но в очередной раз оставляла его вопросы без ответа. Не самое гриффиндорское поведение, не так ли? — она вымученно улыбнулась. Блейз пожал плечами, не смея её перебивать. Слова Грейнджер звучали как исповедь, и ему казалось, что любой звук способен остановить этот поток откровений. — Секс не сделал нас автоматически парой и не решил все наши проблемы, вот, что я хотела сказать, — тихо произнесла Гермиона. — Та ночь не означает, что я сдалась или простила, что ты всего добился, что больше ничего делать не нужно, понимаешь? Считай, что это была моя минутная слабость. Я знаю, что это всё равно произошло бы, потому что… — Гермиона замолчала. Её мизинец чуть сдвинулся, задевая его. — Ну почему так сложно, — прошептала она, прислонившись лбом к холодному стеклу. — Помоги мне, Забини, помоги мне понять тебя. Блейз накрыл руку Гермионы своей, предпочтя не посвящать её в свои душевные терзания. Кто бы ему помог понять себя? — Мы могли бы попробовать проводить вместе больше времени. Я всё ещё хочу узнать как можно больше о вашем с Данте прошлом, ты не так много мне рассказала. — Могли бы… — эхом отозвалась Гермиона. — А что потом? Начнём встречаться, расскажем Данте правду, будем жить счастливой семьёй, но вдруг ты наиграешься и уйдёшь при первой же сложности? Легко не будет. Данте, конечно, ещё ребёнок, но ребёнок с характером. Не думай, что он будет счастлив, когда узнает, что ты его отец. Ещё неизвестно, как он отреагирует. После футбола он, конечно, прожужжал мне все уши тобой, говорил, что было бы здорово, если бы мистер Блейз стал его папой, что всегда о таком только и мечтал… Мерлин и Моргана, не улыбайся ты так! Детские мечты не всегда совпадают с реальностью. Как вот ты ему объяснишь, что не появлялся все эти годы? — она выдернула свою ладонь из-под его руки, встала к нему лицом, опираясь бедром о подоконник и сложила руки на груди. — Незнанием? Догадаешься, к кому будет следующий его вопрос? Ко мне! «А почему ты не рассказала обо мне моему папе, мама?» — полудетским голоском пролепетала Гермиона, криво копируя манеру общения Данте. — «Потому что твой папа тебя не хотел, Данте». Вот так звучит правда, Блейз, и как же он после этого будет к тебе относиться? Думаешь, бросится в объятия к любимому папульке? Боюсь, он тебя возненавидит. Детские обиды и травмы самые сильные, он будет нести этот груз в себе всю жизнь. Там и мне достанется, я стану виноватой в том, что не пыталась до тебя достучаться. Может рухнуть даже то, что я строила целых десять лет. — Звучит ужасно, — согласился Блейз, — но, поверь, лучше так, чем без отца вовсе. Я знаю, о чём говорю. Я завидовал Малфою и Теодору всю свою жизнь. — И поэтому ты посоветовал мне избавиться от него? — Гермиона, я был молод и глуп! Я просто испугался! — А я какой была?! Я уже говорила тебе, что у меня тоже были планы и определённые желания, но мне пришлось взять на себя ответственность! — Грейнджер, я не могу изменить прошлое, но дай же мне шанс поправить будущее! Один шанс! — он подошёл к ней вплотную, сжимая в руках её шейный платок и рвано дыша. — Чем ты занимался все эти дни? — вдруг спросила Гермиона, глядя на него с прищуром. — Предупреждаю, если ты мне сейчас соврёшь, можешь со мной ни на что не рассчитывать. — Что за допрос, Грейнджер? — он нахмурился, прикидывая, что и откуда она могла узнать. — Считай это проверкой. — Пил, — глядя прямо в её глаза, произнёс он, — вымывал из души твоё «ничего не значит». — Задело? — Задело! — И часто ты решаешь проблемы с помощью огневиски? — Не так часто, как ты себе придумала. — Хорошо, ответ принимается, — Гермиона сделала крошечный шаг назад. — Кстати, где Данте? Почему ты пришла одна? — Он на тренировке, с ним мой папа. — А твои родители знают? Гермиона слегка нахмурилась. — Что ты отец Данте? Только они и знают. Друзья, может, догадываются, всё-таки он сильно на тебя похож, но я сразу им сказала, что пытать меня вопросами о его отце бесполезно, всё равно не отвечу. Мне тогда ещё истерик Гарри и Рона по этому поводу не хватало, там же «Слизерин» синоним слову «враг». Боюсь представить, что было бы, расскажи я им про то, как провела ночь выпускного. — Думаешь, сейчас они примут? — Думаю, что сейчас я взрослая самодостаточная женщина, чей выбор близкие будут уважать, — сверкнув глазами, отчеканила Гермиона. — Иначе они никакие не близкие. Так, ладно, — она заправила за уши волосы, — вернёмся к вопросу подарков. Есть идеи? Блейз пропустил сквозь пальцы её шейный платок. — Может, что-то из магазинчика Уизли? — Не удивишь, Рон дарит ему все новинки, — она покачала головой, следя за его пальцами. — Да, но я же не могу об этом знать. Я просто добродушный хозяин книжного магазина в его глазах, забыла? — Это ты об этом забыл, — Гермиона ткнула пальцем в его грудь, — когда прислал метлу. — Если честно, я был очень пьян тогда. — И это тебя не красит и не оправдывает… Так, стоп. Я не хочу возвращаться к этой теме, давай обратно к подарку. Это должна быть приятная мелочь, знаешь, из разряда «о, Данте, слышал, вчера у тебя был день рождения, вот тебе подарок». Они замолчали, глядя друг на друга. — Ни одной здравой идеи, — признался Блейз, — всё, о чём я думаю, либо слишком дорого, либо выглядит подарком на отвали. — Блейз, важен не столько подарок, сколько внимание, — напомнила Гермиона, — но в нашей ситуации важна ещё и уместность. — Перо и чернильница, — проговорил Блейз, глядя на собственный стол. — Идеально, тебе так не кажется? Гермиона задумалась, глядя в окно. — Пожалуй… Кстати, да, ему пора учиться писать пером. В магловской школе они пишут авторучками, мне даже страшно представить, сколько перьев он сломает, прежде чем научится сносно писать. Блейз, это отличная идея, только, — она проследила за его взглядом, — пусть это будет что-то менее шикарное. Я так понимаю, твоя чернильница высечена из цельного куска нефрита? — Ага... Кстати, тоже подарок. От матери. Нет, я подумал о другом. Ты ведь знаешь, что есть распределяющие перья? Такое перо выглядит как самое обычное, но меняет свой цвет под твой факультет, когда начинаешь писать. Готов поспорить, в руке Данте оно станет зелёным, — самодовольно произнёс Блейз. — Красным. — Серебристым. — Золотым! — в уголках губ Гермионы наметилась улыбка, и в следующую секунду они оба рассмеялись. — Хорошо, Блейз, дари ему перо и чернильницу. Потом сам будешь учить его им писать, — её ладонь легла на его плечо. — О, с удовольствием! — Ага, это ты с ним ни разу уроки не делал, но ничего, я предоставлю тебе такую возможность... наверное, — она мило улыбнулась. — Мы заглянем в обед. Сделай вид, что удивлён. — Хорошо. — Ну, я пойду? Блейз кивнул. Когда пальцы девушки коснулись ручки двери, он вдруг понял, что всё ещё сжимает в руке её шейный платок. — Гермиона, подожди, — в несколько шагов преодолев расстояние до неё, он замер в нерешительности. — Ты платок забыла, — он приподнял его. — Поможешь надеть? — она собрала волосы одной рукой, оголяя шею. Блейз подошёл ближе. Его взгляд снова упал на едва заметный след у её ярёмной впадины. — Прячешь под ним засосы? — Блейз позволил себе снисходительную улыбку, осторожно обвив тканью её шею. — Рука не поднялась свести, — призналась Гермиона, не поднимая взгляд. — Я всегда могу оставить ещё, — он завязал лёгкий узел на ткани, поправил воротник плаща. — Тебе стоит только попросить. — Я подумаю, — шепнула Гермиона, поймав его взгляд. На секунду замешкавшись, она коротко коснулась его щеки губами, а в следующее мгновение уже выпорхнула из кабинета, словно птичка из распахнутой клетки.