Идеальный мир

Дверь за её спиной захлопнулась. Блейз рухнул в своё кресло. Спустя несколько минут щёки заныли от приклеевшейся к его лицу улыбки, вызванной легчайшим прикосновением её губ, и лишь горькое чувство недосказанности отравляло ему настроение. Да, он не соврал ей, только умолчал, что вымывал из сердца её слова с помощью огневиски в компании двух симпатичных ведьм-метаморфов. Парадокс заключался в том, что ему, изрядно выпившему, обиженному, очень хотелось Гермиону, но ни один глоток огневиски, ни один вдох белой магловской дряни так и не помог представить её на их месте, поэтому красавицы-ведьмы утешались в объятиях друг друга, пока он просто смотрел, выстраивая совершенно дурацкие аналогии и логические цепочки. Будто светлая и тёмная сторона Грейнджер разделились и находились перед ним, например, но стоило только приблизиться к ним, поймать взгляды, рассмотреть лица, как иллюзии рушились, хороня под собой любые желания. Он просто не стал переубежать Теодора, когда тот предположил, что Блейз успел трахнуть этих девиц. Забини достал сигарету и прикурил тут же, прямо в кабинете. Взгляд наткнулся на чернильницу и перья. Докурит и пойдёт упаковывать подарок для Данте. *** — Блейз! Он опомниться не успел, как детские ручки сомкнулись за его спиной. Немного помедлив, Забини положил ладони на плечи прижавшегося к нему Данте. Улыбка сама собой расцвела на губах. Блейз поднял голову и встретился взглядом с Гермионой. Она едва заметно кивнула, чуть вздёрнув подбородок, он же указал взглядом на небольшой свёрток, завёрнутый в крафтовую бумагу, что дожидался своего маленького хозяина рядом с кассой. — Привет, сорванец, — Блейз взъерошил волосы мальчика, — как твои дела? — Вчера мне исполнилось десять! — восторженно заявил Данте. — Я скоро поеду в Хогвартс! Наконец-то попрощаюсь с этими маглами! — Данте! — шикнула Гермиона, подходя ближе к ним. — Во-первых, хватит виснуть на Блейзе, во-вторых, я тебе рот с мылом вымою за такие слова! В-третьих, что ты забыл сделать? Наблюдать за этой сценой было приятно. Хотелось поучаствовать, и Блейз прикусил внутреннюю поверхность щеки, чтобы не сказать лишнего. В глазах Данте нравоучения от постороннего взрослого будут выглядеть странно и неуместно. — Спасибо, Блейз, что защитил меня на футболе, — проговорил Данте, сцепив руки за спиной, а затем посмотрел на Гермиону, явно ища одобрения. — Всегда рад помочь, Данте, — «сын». Он позволял себе называть его так хотя бы мысленно. — У меня для тебя кое-что есть, — Блейз заговорщически подмигнул ребёнку. В два шага преодолев расстояние до прилавка, он забрал свёрток. — Пойдём в твой уголок, там покажу. — А мама? — Ну куда же мы без мамы. Данте рванул между стеллажей, Гермиона и Блейз пошли за ним. Немногочисленные посетители не обращали на них никакого внимания, Аманда была занята за кассой. Блейз повернул голову и поймал взгляд Гермионы, тут же почувствовал лёгкое прикосновение её пальцев к своей руке. Сердце затрепетало. Он не удержался. Мягко приобняв Гермиону за талию, утянул в укромное местечко между книжными шкафами. — Забини, нас увидят, — её голос протестовал, но тело прильнуло к нему, стоило только его ладоням сомкнуться за её спиной. Гермиона легко провела по его плечам вверх. — Не увидят, — Блейз поцеловал её в щёку, — я соскучился. Её «тоже» потерялось в касаниях губ. Блейз зарылся пальцами в её кудрях, практически растворившись в ощущениях. Руки Гермионы поглаживали его шею вдоль линии роста волос, и от этого по спине вниз бежали мурашки. Она отстранилась будто бы нехотя и заглянула в его глаза. — Я хочу позвать тебя на свидание, — полушёпотом произнёс Блейз, поглаживая её спину. — Обсудим условия позже, — уклончиво ответила Гермиона и выскользнула из его объятий, словно золотая рыбка. Условия? Какие ещё условия? Он ничего не понял, но пошёл следом за ней к уголку, где их встретил хмурый Данте. Он одарил обоих взрослых подозрительным взглядом. — Я уже подумал, что вы заблудились, — буркнул он, сложив руки на груди. Блейз бросил оценивающий взгляд на Гермиону. Растрёпанной или смущённой она не выглядела. — Кое-что нужно было выбрать, — широко улыбаясь, произнёс Забини, — я же не знал, что у тебя был день рождения. Разве я мог оставить без подарка моего любимого посетителя? — Блейз шагнул вперёд и протянул свёрток Данте. — Ого, что это? — упаковочная бумага в считанные секунды превратилась в клочья в детских руках. — Ай! — Данте прижал к губам порезанный палец. — Порезался! — Сын, ну будь поаккуратнее, пожалуйста! Не тяни грязные пальцы в рот! — Гермиона подскочила к нему, обхватила его ручку своей ладонью и взмахом палочки наколдовала бинт, плотно окутавший раненый палец. Данте хмуро посмотрел на неё и вырвал руку. — Мама, я уже взрослый, не надо со мной нянчиться! — он даже расправил плечи, будто хотел казаться выше. Гермиона открыла было рот, чтобы продолжить этот неприятный разговор, но Блейз, опустившийся перед Данте на корточки, её перебил. — Знаешь, Данте, иногда даже взрослым хочется, чтобы с ними понянчились, — вздохнув, произнёс Блейз. — Вырастешь и будешь скучать по маминой заботе. — А у тебя есть мама? Ты скучаешь? Блейз переглянулся с Гермионой. — Бывает, да. — Всем иногда хочется побыть детьми, Данте, — Гермиона обняла его за плечи и поцеловала в макушку. Наверное, со стороны они выглядели идеальной семьёй: ребёнок, которого обнимает любящая мать, счастливый отец семейства, что замер у ног двух самых дорогих ему людей... Стало горько и неуютно. Блейз уже чувствовал себя частью этой семьи, вот только предупредить других её членов об этом как-то забыл. — Так, ты до сих пор не открыл свой подарок, — напомнил Блейз в попытке прогнать собственную тоску. — Или тебе не интересно, что там? — Интересно! — Данте вновь схватился за свёрток. Он недоверчиво покосился на Блейза, когда снял с подарка остатки упаковки. — Чернильница и перо? — В Хогвартсе пишут только такими, — кивнул Блейз, — у тебя впереди целый год, чтобы научиться писать. — Я умею! — Писать пером, Данте, — мягко произнесла Гермиона, — это не так просто, как кажется, придётся привыкать. — К тому же, — начал Блейз, — это распределяющее перо, Данте. Слышал о таком? В глазах ребёнка моментально вспыхнул интерес. Он провёл по всей длине пера кончиками пальцев. — Ничего не происходит. Я думал, оно поменяет цвет, например. — Поменяет, но для этого им нужно что-нибудь написать, — Блейз наугад взял с полки книгу, приманил пергамент и наполнил чернильницу. — Вот, — он положил книгу с пергаментом на колени Данте. — Нужно обмакнуть кончик пера в чернилах, совсем немного... Да, вот так, молодец. А теперь пиши. Не сжимай перо сильно, чтобы не сломать... Осторожнее, не испачкай руки! Детские пальцы неуверенно сжали перо, раздался скрип его кончика о пергамент: Данте старательно выводил своё имя. Блейз с улыбкой посмотрел на Гермиону, но уголки его губ тут же поползли вниз. В её глазах стояли слёзы... — Оно позеленело! — вдруг воскликнул Данте, привлекая внимание и размахивая пером. — Это значит Слизерин, да? Да? — он посмотрел на Блейза, тут же повернул голову к Гермионе. — Мам? Ты что, плачешь? Мам, ну не плачь, я попрошу шляпу распределить меня на Гриффиндор, только не плачь! — Данте порывисто обнял её, пачкая чернилами кончики её волос. — Всё хорошо, милый, — она гладила прижавшегося к ней ребёнка по спине, не сводя взгляда с Забини. Пара слезинок скользнула вниз по её щеке. — Всё так и должно быть. Блейза разрывало между желанием упасть перед ними обоими на колени и присоединиться к их объятиям. Он не мог ни того, ни другого. Только смотрел и смотрел в застланные слезами карие глаза и чувствовал, как неприятно ноет сердце. — Блейз, — всё ещё прижатый к материнской груди, Данте повернул голову в его сторону. — Спасибо. Мне очень понравился твой подарок, но, кажется, он расстроил мою маму... — Пустяки, — Гермиона махнула рукой, — просто... Просто не верю, что ты уже такой взрослый, сыночек. Не обращай внимания, — она стёрла слезинку с щеки тыльной стороной ладони. — Всё хорошо. Извини за это, Блейз. — Нет... Это ты меня прости, — тихо проговорил он, всё ещё глядя в её глаза, не в силах отвести взгляд. — Когда это ты успел обидеть мою маму? — немного воинственно спросил Данте, разрывая материнские объятия. — Всё хорошо, малыш, он не обижал, — заверила Гермиона и поднялась на ноги. — Ну, пойдём? Джинни нас уже заждалась, наверное. — Пойдём! — Данте поднялся следом за ней. Забини взмахом палочки упаковал подарок Данте в бумажный пакет. — Ещё раз спасибо, Блейз! — второй раз за день он оказался в объятиях собственного сына. Гермиона подошла к ним и протянула руку за пакетом. Кончиками пальцев она проскользила вдоль предплечья Блейза, прежде чем забрать его, и вдруг нахмурилась. — У тебя что, повязка на руке? Ты ранен? — Расщеп. Неудачно трансгрессировал неделю назад, — нехотя признался он, и в глазах Гермионы мелькнуло понимание. — Всё в порядке, рука цела, остальное это мелочи. Почти зажило. — Да... — рассеянно произнесла Гермиона. — У меня тоже. Спасибо. За всё. Они ушли, попрощавшись, а Блейзу почему-то эти «зажило» и «всё» показались очень важными, будто они несли гораздо больше смысла, чем казалось на первый взгляд. Встреча оставила странное послевкусие, и он вдруг подумал, что совершенно точно не будет легко. Но оно определённо будет того стоить.