STRIP BOY

It's wrong.

***

Как только Майк разомкнул свое адское кольцо, включающее в себя элемент в виде стены, той единственной, что удерживала на ногах, Уилл тут же выбежал, с желанием провалиться сквозь землю, хлопая дверью так сильно, что у самого закладывает в ушах, но он этого не замечает. Ноги без остановки несут в номер, бесконечное расстояние, как казалось пару часов назад , сейчас было пройдено в три шага и пару минут, почти бежал сквозь пролеты, толкал людей с коротким "извините", ловя ритм своего дыхания, который оставил где-то давно в прошлом. Паника. Уилл. Тот самый Уилл, уверенный в себе, успешный парень, который уже давно не видел препятствий, сейчас с полным боли и не понимания стоном, оседал по двери своего номера, в который ввалился пару минут назад. Он не мог отрицать, Майк действительно может получить кого угодно- секс на колесах власти. Все повторяется. Нет, он не был в похожей ситуации с мужчинами, вообще, Итан- первые серьезные отношения, которые к чему-то привели, первое ощущение надежности, первая стабильность. Байерс имел, конечно, опыт, знал чего хочет и с легкостью получал. Как так вышло, что он оказался в тупике своих желаний, которые могут его погубить, уже начали: уже оступился, уже позволил. Будучи ребенком, Байерс был весьма забитым, стеснительным социофобом, каждый раз, когда кто-то подходил, пытался заговорить или касался плеча, он вздрагивал, потому что не верил, что может быть интересен или полезен. Мальчик Уилл был уверен, что не заслуживает друзей, чтобы их получить, нужно отдавать что-то взамен, ему было нечего- пустой, так он о себе думал. Молчаливый отшельник с мольбертом и огромной фантазией для настольных игр, в которые играл один, взяв на себя все роли и представляя, что сидит в большой компании ребят, ну или хотя бы трех,- достаточно. Малыш Байерс не замечал, когда с ним хотели дружить, не замечал интереса к своим рисункам и историям ,которые никому не рассказывал, как и не замечал, в старшей школе внимания девочек, особенно, когда к интересам добавился тренажерный зал и спортивные танцы, стремительно меняющие его телосложение, как и не замечал внимания, от того самого парня, по которому с ума сходил, начиная с девятого класса и до момента, пока не встретил своего мужа. Настолько уверенный в своей никчемности, Уилл страдал паническими атаками чаще, чем дышал, не понимал, что загнал себя сам, что нужно было лишь открыть глаза, поговорить, пообщаться. Даже не пытался. Ничтожество. Первые проблески самопознания и принятия себя появились на первом курсе, да, все логично, на творческой специальности нет места стеснениям и особенно, его хореографический факультет не терпел скованности тела, тогда Уилл и решил, начать новую жизнь, в новом обществе, где его никто не знал. Это правда, он уехал далеко от дома, в университет, где не было его сверстников из родного города, или кого-то вообще из его прекрасного детства, кто бы мог помнить хоть секунду о его жизни, это придавало легкости. Именно тогда Байерс закопал старую версию себя и раскрылся, по-настоящему, чему был безмерно рад: не стесняться внешности, не забиваться в угол от того, что тебе нравится тот, кто не может, не зависеть от мнения вокруг. Это время было лучшим, осознание того, что в зеркало смотреть не противно, что в его сторону оборачиваются не с презрением, которое он видел раньше и которое почти всегда было не правдой и лишь в его голове, сейчас- восхищение, иногда зависть: пластике, уму, достижениям. Ему нравилось наблюдать, как его хотели, как ухаживали, пытались получить внимание, и он никогда не думал, что поторопился с Итаном, ценил его чувства и свои тоже, но сейчас... Пол года назад, Уилл бы не позволил себе и взглядом мазнуть в чужую сторону, тогда ночью- гипноз, непонятно откуда взявшийся, теперь не уверен, что не подумает о том, что не нагулялся, теперь, будто все аннулировалось, перечеркнулось. Сейчас чувствовал себя именно тем мальчишкой, с болью в груди от малейшего внимания и непринятия своих чувств, коих было слишком много, для его, казалось бы, стабильной и счастливой жизни. Страх. Решение, все-таки вернуться в Нью-Йорк и провести мальчишник "правильно", не кажется каким-то безумным, им является- позволить себе остаться, дать повод подойти, заговорить, просто потому что может, потому что заноза в заднице. Уверен, Майк уже в курсе о всех деталях бронирования. Именно так, весь уикенд был выстроен в этом здании. Его здании. Отдых в казино и в одном из клубов- здесь; Релакс и шопинг, на пару этажей выше- здесь; Питание и тренировки, в другом крыле, но все еще- здесь. Уилер не выглядел так, будто просто хотел поздороваться, в его взгляде было то, что откликалось Уиллу, то, о чем он боялся и не хотел говорить. Теперь мысль о свадьбе в голове не сопровождалась бабочками счастья, а была скорее аргументом не совершить ошибку, потому что он хороший, не может быть иначе, не может сделать кому-то больно, потому что сам не понаслышке знает что это, и как может ранить не только чувства, но и психику, нужно поступить правильно- это лишь помутнение, то самое которое уже перешло черту и не давало покоя. Ошибку он уже совершил.

***

Теперь руки, сжимающие раковину до белых костяшек, принадлежали Майку, который пытался не думать и не представлять, только понять почему, как только узнал о его присутствии здесь, екнуло не ниже пояса, там где и должно, там где и нужно, логично, после хорошего секса. Он узнал о приезде Уилла не в покерном зале, где тот пытался убежать, скрыться в одной из уборных, будто его задница, очерченная бежевой тканью из качественного льна, не выделялась среди примитивной толпы черных брюк, и ничем не примечательных форм. Утром, когда Майк релаксировал в СПА у бассейна, откуда открывался вид на внутреннюю территорию его комплекса, заметил Уилла у входа в отель и судя по трем огромным чемоданам, он сюда переезжал, но зная импульсивность мальчика,- норма. Байерс из тех, кто сегодня хочет выглядеть серьезным, но уже через час будет страдать от недостатка яркости своей рубашки. Тогда то и сопоставил: свадьба, мальчишник и его город. Уилл не знал, наверняка думал, что Нью-Йорк- город, в котором Майк проводит свою жизнь, располагай он верной информацией, не приехал бы, во всяком случае в это место. Может и вовсе не думал, не думал, что Уиллер подопрет его к стене, без права выбраться, пока не позволит двигаться. Майк не мог нормально функционировать, весь день мысли были не о работе, не о делах, даже, когда звонил Синклер, тот не услышал ни одного слова,- белый шум, который заставил послать того к секретарю. Уже тогда, в тот момент, как только Уилл зашел в его отель, хозяин стоял одетый, напрочь забыв про свой выходной и желание прийти в себя, избавиться от синих, уже чернеющих кругов под глазами, все стало неважно, только узнать его планы: куда заказаны трансфера, когда и как долго стрип мальчик планирует оставаться в его владениях. На его территории. Майк Уилер- тот, кто берет что хочет и когда, но не более одного раза, банально пропадает интерес, особенно, когда не нужно долго добиваться, а Уилла и не нужно было, но сам факт того, что взял не он, а его... Несмотря на то, что имел Майк, приказывал и доминировал, ощущение, что в этой игре, сучкой был не Байерс. Хитрый, хитрый Байерс... Вся ситуация- пожар, который сегодня он не почувствовал, напротив- волнение и мягко наступающий покой, как тогда, в его кабинете, это было дерзко, грязно и желанно, но в душе покой, как будто зажила рана, которая долго саднила, ему не нравилось, не нравилось это понимать и признавать. Майк знает, покой- всегда зависимость, особенно в мире полном тревоги и неправильных вещей, на вес золота. Еще в Нью-Йорке, пообещал себе, забыть, задача казалось реальной, Уилл больше не выступает, не попадается на глаза, в виде билбордов на Times Square. Уходит в преподавательскую деятельность, ту, что не освещается в СМИ каждую секунду. Можно подумать, не будут отслеживать каждый шаг, одного из самых востребованных, можно подумать, он уйдет работать в простую школу для малоимущих, можно подумать, Майку нужно больше десяти минут, чтобы найти того, кто не дает покоя, того, кого, казалось искало что-то внутри, и это что-то- не физическое, оно тоже, но обычно это только оно, не более. Обычно просто член встает. Сейчас в нем боролось две личности, та что несла хаос в этот мир, подчиняя и унижая все, что попадается на пути, та, что не терпела отказов и поражений, второй был- маленький Майк, тот самый, с детства прилипший к отцу, ждущий похвалы и одобрения, совсем не признающий ласку матери, которой очень не нравились похождения ее сына в места, где детям не место, от чего были постоянные скандалы и крики, после которых была давящая тишина несколько дней, обычно не больше трех, ровно до следующего срыва Карен. Она не хотела, чтобы ее сын вырос копией Тэда: расчетливым, без чувств и эмоций. Его мать мечтала, что ее мальчик заведет семью, будет дарить любовь своей жене и детям, хотела, чтобы Майк стал таким мужем, какого не было у нее. Но у Уилера старшего были другие планы, ему нужно было воспитать приемника, в таком бизнесе не может быть милых мальчиков, нужна жесткость и холодный расчет,- это он в нем и выращивал, не подозревая, что Майку нужен был любящий отец, ну или, на худой конец раз в неделю что-то вроде: "молодец сынок". Этих слов он не слышал никогда и по сей день, все диалоги исключительно рабочие, буквально, не спрашивает как дела у сына, отец спрашивает как продвигаются дела в казино, он как бывший владелец и все еще глава семейства, хоть и не сидел у руля, по старой памяти, хотел быть проинформирован о деталях, но не пытался контролировать, ему удалось воспитать робота для ведения бизнеса. Сначала Майк шел на все с детским сердцем, которое хотело рядом папу и его заботу, к маме он так не млел, так уж сложилось, сам не знает почему, но постепенно, становясь взрослее, желание любви вытеснило желание денег, власти и уважения. Он понял, что добившись второго, возьмет все остальное, так и продолжалось все эти годы, а на вопросы Карен о семье и будущем, отмахивался, прикрываясь успехами в работе. Тихая гавань. Именно такой была первая мысль, когда Уилл ушел, назвав его Вегасом, намекая на то, что этого не было, а если и было, нужно скрыть, молчать, но Майк помнил, все помнил, во всех деталях, как взвыть был готов от этой близости, как все мысли о том, что тот занят другим, улетучивались с каждым сантиметром внутри этой задницы, как его имя, срывающееся с чужих губ, подтверждало то, что Майк им владеет, как нахлынувшей пустоты понять не мог, после закрывшейся двери. Уилеру ничего не мешало взять Байерса в туалете и сделать с ним все, что было в голове, он его хотел, сильно, хотел снова все это ощутить, останавливало лишь то, что мальчик с ним развлекся, не более, это читалось по взгляду, испуганному, загнанному, явно не надеявшемуся на повторную встречу или такую реакцию второго, и тут Майка посетила мысль о том, что Уилл, считает их близость ошибкой и слабостью, конечно, ведь он жениться, гульнул на последок и полно, вот кем он для него был, а это значит, маленький мальчик, который хотел отцовской любви, снова проиграл и уступил версии, выращенной Тэдом. Значит, Майк снова будет тем, кем был раньше, человеком, который просто получает удовольствие и берет все, что хочет, а хочет он Уилла.

***

Мысленно поблагодарив себя за то, что не разобрал буквально все три чемодана, Байерс решил принять душ, его липкое от пота тела, которое не выделяло столько влаги от бесконечных танцев и шоу, как от волнения за пятнадцать минут сейчас, с тем, кого хотелось исключить из своей жизни, а лучше отмотать время и не заходить в его кабинет, не думать об этом, не спрашивать директора, вообще отказаться от того мероприятия. Мышцы приходят в норму, как и его, колотящееся со скоростью света, сердце. Зайдя в ванную, примечает в другом конце комнаты джакузи и, сразу принимает решение, что это лучше чем душ. Через двадцать минут уже принимал расслабление от миллиона пузырьков, которые массировали все тело. Чувство вины, страха и чего-то еще сковывало, как тогда, десять лет назад, поэтому, казалось, нужно максимально сильно проявить внимание к мужу, показать, что он хоть и на мальчишнике, но помнит и скучает- правда, но не до конца. Эффект из детства, когда у ребенка есть проблемы с социумом или родителями, которые не уделяют должного внимания, провинившись, даже если не сильно, даже если и не провинился вовсе, но услышал не тот тон у собеседника или, на интуитивном уровне признал себя виноватым ни за что, нужно что-то сделать для убеждения, что все в порядке, что никто не подозревает и не злится. Сидя в джакузи с небольшой пеной, Уилл, немного поразмыслив, все-таки взял телефон и сделал пару снимков, предварительно оценив каждый из них, тыкнул на отправку и почти моментально увидел уведомление о прочтении, следующее сообщение, где муж причитал о том, как скучает, вызвало улыбку. Верил, Итан скучает, всегда, даже когда он уезжал на пару часов в магазин, по возвращении, незамедлительно попадал в объятия, его поведение, иногда, напоминало собачье, Байерс всегда считал это милым, а то, как сильно в нем нуждался муж,- необходимым. Поэтому моментальное прочтение не удивило, как и сразу же поступивший видео-звонок, обычный и ничем не примечательный, без какой-либо информационной нагрузки, простой разговор влюбленных: немного о погоде, немного о планах, а так же много, нет, огромное количество признаний друг другу в чувствах , нехватке прикосновений и, не обошлось без обратной связи на фотокарточки, Итан буквально показал ему свою реакцию. Не отделаешься. Уилл и не собирался избегать своего мужа, тем более близости с ним, что и сообщил, слишком быстро, почти перебив и вызвав странную реакцию по ту сторону экрана: - Мне не нравятся такие высказывания даже в шутку,- сказал Байерс с полуулыбкой.- Это просто шутка, малыш.. И я хочу кое-что сделать с тобой сейчас... Уилл не сразу понял, что тот имеет ввиду, пока Итан не начал настраивать камеру, чтобы освободить руки и приспустить штаны, тогда стало понятно,- что-то вроде секса по телефону, что было немного странно, они никогда раньше так не делали и он был в воде сейчас и не возбужден, скорее как побитый щенок с грузом вины на душе, но он не мог и не хотел отказывать, и как только Итан предстал во всей красе на камеру, где его лица почти не было видно из-за члена, который занял все пространство изображения, организм Уилла дал реакцию. Теперь была его очередь настраивать камеру и устраиваться так, чтобы тело было хорошо видно, поставив телефон на полку для душевого инвентаря, отодвинулся в другой конец, сел на бортик и облокотился на стену. Сначала Уилл наблюдал за человеком по ту сторону экрана, как его пальцы скользят по возбуждению, которое было вызвано парой фотографий его тела, как дыхание становиться заметно громче и грудная клетка ходит на вздохах заметнее, как с губ срывается бормотание чего-то, что нельзя разобрать. Байерс все меньше смотрел на лицо возлюбленного, лишь на его руку, которая делала свое дело, затем последовав его примеру, обхватил себя, подстраиваясь под ритм, процесс в таком формате оказался приятнее, чем он себе представлял раньше и тут же мысли отлетели... "..как бы это было с Майком.." Мысль не правильная, позорная и подавляющая правильность своего выбора, но остановиться не мог. Уже нет, его рука надрачивала, не обращая внимания на Итана и совершенно о нем не думая, в голове Уилла, на его месте был совершенно другой человек, чья ладонь сейчас обхватывала его шею в воображении или хватала за бедра или шлепала по заднице, неважно что, главное заключалось в личности. - Уилл... ты близко? Я так тебя хочу рядом...- он не мог ответить, только качнул утвердительно головой, возвращая свои мысли к мужу и пытаясь сконцентрироваться на нем, на том, кто жениться на всех его минусах, но чувствуя сильное приближение оргазма, лицо перед глазами предательски сменилось на кудрявого, снова. Уилл кончил с гортанным стоном, почти таким же, как в тот день, когда его задница принимала не Итана. Оргазм обрушился еще большим стыдом, чем до звонка, который должен был помочь Байерсу разобраться со своими демонами, а не погрязнуть сильнее в котле - Майк Уилер. Итан же кончил с именем своей любви , слетевшим с его губ, вот оно, чувство искренней любви, перед которым шатену было стыдно, даже поднять глаза, но ведь это было неизбежно, вызывать неудобные вопросы не хотелось. Подавив в себе все неправильное, вернулся к мужу. "..да, конечно мне понравилось.." Они поговорили еще какое-то время, за которое Уилл успел смыть с себя все, что принес ему день, покинуть ванную, выйдя в одном полотенце и устроившись на кровати с виски, продолжил слушать, оживленно о чем-то говорящего Итана, и периодически задавая вопросы или отвечая на встречные.

***

Нужный этаж, нужный номер. Без стука. Именно так ворвался в чужое личное пространство Уиллер, так же, как и Байерс тогда в его кабинет, различие лишь в том, что в номере не ждали, а вот в кабинете- очень даже. Громкий хлопок двери, заставил Уилла вздрогнуть и ошарашено перевести взгляд на дверь, сам же он стоял у бара, доставая очередную бутылку, ожидая расслабиться этим вечером перед вылетом, билеты на который еще даже не смотрел. Чемоданы выставленные к двери и почти пустые полки, заставляют Майка застыть на месте с открытым ртом, который явно хотел что-то съязвить, но остановился переваривая информацию возникшую в голове. Уилл уезжает... Почему? От ошибок не сбегают, им объясняют, посылают к чертям собачьим, манипулируют, но не сбегают... - Майк! Какого черта?! Это мой номер!- он начинает подходить, намереваясь выгнать, но кудрявому все равно, он залип на то, что Уилл в одних боксерах.- Ты не можешь врываться ко мне, мать твою, выйди, немедленно! - Да, конечно... Вместо этого, Майк начал медленно подходить, а Уилл наоборот, резко остановился, препятствуя прикосновениям, зная какой будет реакция, попятился, пристально наблюдая за брюнетом, с недоверием глядя в его глаза, которые не несли ничего хорошего для шатена. Байерс отходил пока его лодыжки не уперлись в бортик кровати, что легко позволило Уилеру сбить его с ног, переводя в горизонтальное положение, нависая сверху. Майк не мог терпеть, еще в уборной, когда запах этого мальчика ударил в нос, голову снесло, сразу же, без права остаться в своем уме,- только желание обладать, сделать своим. Бред. Ему просто нужно взять самому, быть полноправным инициатором, как обычно. Пунктик, гештальт, если хотите. Можно назвать, как угодно, но не чем-то серьезным, как и для шатена, просто маленькая слабость перед обязательствами, длинною в жизнь, ошибочка, которую он больше не повторит и которой не позволит всплыть на поверхность. - Майк, слезь с меня и уйди.. - Ты не говоришь,- отвечает прикладывая руку к шее парня снизу, устраивая колено между ног,- Нет, отпусти, ты не можешь делать это вот так!- Уилл злится, скидывая руку. Злость фальшивая, и Майк сразу это понимает и оказывается в секундном ступоре. Очередная игра? - Как, так? Например, добровольно ввалиться в чужой кабинет, устроить гребанную порнуху, а потом строить недотрогу?.. Да это немного глупо, но клянусь, недотрогой я не буду.. Нос Майка уже во всю водит по шее шатена, чьи руки прижаты одной большой, к кровати. - Я не хочу, отпусти.. Для начала, вранье выдало дыхание и дрожь в голове, а затем и взгляд на боксеры, которые не скрывали реакцию в районе паха, Уилл лишь закинул голову к верху в страдальческом стоне. Это проигрыш. Понимали оба.