Две нити

Элис сидела за столом Гриффиндора, не в силах отвести взгляд от фигуры Альбуса Дамблдора. Старый волшебник стоял за кафедрой, и его серебряная борода струилась в свете тысяч парящих свечей, как водопад из лунного света. Голос его, тихий и проникновенный, разносился по залу без малейшего усилия, словно сам воздух подчинялся ему. «Добро пожаловать в Хогвартс! — произнёс он, и в голосе его слышалась та особенная, тёплая мудрость, которую Элис знала по книгам лучше, чем иные реальные голоса. — Надеюсь, этот учебный год станет для всех вас началом великих свершений. Ибо, как я часто говорю, счастье можно найти даже в самые тёмные времена, если только не забывать зажигать свет. А теперь, прежде чем мы приступим к пиру, позвольте мне сказать несколько слов. Итак: ничья! Стой! Запятой!» Зал взорвался аплодисментами. Даже те первокурсники, которые ничего не поняли, хлопали из вежливости, но Элис запомнила эту фразу навсегда. Она уже знала её — из книг, из миллиона раз перечитанных страниц, — но слышать её из уст самого Дамблдора было совсем иначе. Это было настоящее. Дамблдор поднял руку, призывая к тишине, и едва заметно улыбнулся: «А теперь, прежде чем мы погрузимся в изобилие этого вечера, позвольте мне напомнить вам о нескольких правилах. Запретный лес строжайше запрещён для посещения всем студентам без исключения. И, разумеется, наш уважаемый завхоз мистер Филч напоминает, что колдовать в коридорах между занятиями запрещено. И наконец, я настоятельно рекомендую вам не заходить в коридор на третьем этаже с правой стороны, если вы не желаете встретить чрезвычайно болезненную смерть». В зале повисла тишина. Кто-то нервно хихикнул. «Но это, разумеется, лишь рекомендация», — закончил Дамблдор с лукавым блеском в глазах, и его борода снова заискрилась. А затем Дамблдор улыбнулся шире, и зрелище было подобно восходу солнца: «А теперь — давайте петь!» И в ту же секунду из воздуха возникли золотые ноты, и все ученики, словно по команде, поднялись, готовые петь. Элис, открыла рот вместе со всеми: «Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс, Приди к нам, дух веселья и побед! Мы изучаем всё, что только можно, От зелий до созвездий в небесах. Хогвартс, Хогвартс, наш великий Хогвартс, Навеки в наших мыслях и сердцах!» Элис чувствовала, как голос её дрожит от волнения. Рядом с ней орали во всё горло близнецы, и Гермиона выводила идеально чистые ноты, а Рон просто открывал рот и делал вид, что поёт. Гарри, стоящий рядом, выглядел одновременно смущённым и счастливым. Когда гимн закончился, столы мгновенно наполнились яствами. Золотые блюда ломились от гор мяса, овощей, пирогов, пудингов и прочих вкусностей, о существовании которых Элис даже не подозревала. Её глаза засверкали, как у ребёнка, впервые увидевшего рождественскую ёлку. — Ну что, Ривз, — Фред, сидевший справа от неё, пододвинул к ней тарелку с запечённой картошкой, — не робей! Кормят здесь, конечно, всегда неплохо, — он с набитым ртом указал ложкой на стол, — но такое разнообразие только по праздникам. Так что налегай, пока есть возможность! Джордж, сидевший рядом с братом, уже орудовал вилкой, нанизывая на неё сразу три сосиски: — Фред прав. Эльфы на кухне знают своё дело, но сегодня они выложились по-настоящему. Посмотри, — он кивнул на блюдо с индейкой, — даже Перси, кажется, собирается нарушить свою диету. Перси, действительно, сидел с таким видом, будто собирался произнести речь о важности умеренности в питании, но его рука уже тянулась к пирогу с мясом. Элис, не дожидаясь второго приглашения, наложила себе всего понемногу. Жареный цыплёнок оказался невероятно сочным, картофель — хрустящим снаружи и тающим внутри, а тыквенный сок — сладким, с лёгким привкусом чего-то неуловимого, похожего на карамель. Гарри, сидевший по левую руку от неё, тоже выглядел ошеломлённым. — Всё это... это просто невероятно! — пробормотал он, запихивая в рот кусок индейки. — В смысле, я никогда не видел столько еды. — Ты что, из маглов? — спросил Джордж, чуть наклонившись. — Тогда понимаю. Моя мама до сих пор пытается объяснить нашей тёте, что мы не едим «волшебную пыльцу» на завтрак. — Мы едим обычные тосты, — подтвердил Фред, — но иногда превращаем их в дырявые тосты. Это веселее. Элис прыснула от смеха, едва не подавившись тыквенным соком. Близнецы смотрели на неё с одобрением — таких, кто смеётся над их шутками, они ценили больше всего. Обед прошёл в шуме и гаме. Элис умудрилась попробовать почти всё, что было на столе, и даже пару раз обменялась улыбками с Офелией через зал. Когда тарелки опустели, а десерты были съедены до последней крошки, Дамблдор поднялся снова: «А теперь, когда все сыты и довольны, я попрошу старост отвести первокурсников к их гостиным. Спокойной ночи, мои дорогие! И помните: возвращение в гостиные после отбоя строжайше запрещено, а третьего этажа с правой стороны лучше избегать всем, кто дорожит своей жизнью». Элис с трудом сдержала улыбку, когда услышала это предупреждение. Знал бы профессор, как хорошо она знает этот коридор и то, что он скрывает! Но сейчас её ждало нечто иное — первое знакомство с башней Гриффиндора. Перси, выпрямившись и расправив плечи, повёл первокурсников из Большого зала. Элис, Гарри, Рон, Гермиона и Невилл двинулись за ним. — Гостиная Гриффиндора находится на седьмом этаже, — торжественно объявил Перси, шагая впереди с видом полководца. — Мы будем подниматься по лестницам, и я настоятельно рекомендую держаться вместе. Лестницы здесь... подвижны. Как только они покинули Большой зал, Элис замерла на мгновение, вглядываясь в движущиеся портреты на стенах. Одна женщина в старомодном платье приветственно помахала ей рукой и перешла в соседнюю раму, где продолжила беседу с каким-то рыцарем в латах. — Смотрите! — выдохнула Элис, тронув Гарри за рукав. — Они правда двигаются! Гарри, тоже оглянувшись, во все глаза смотрел на портрет, который только что был пустым, но теперь в нём стояла та же женщина и что-то возбуждённо рассказывала рыцарю. — Это невероятно, — прошептал он, и в его глазах отразился тот же трепет, который чувствовала Элис. — Да ладно вам, это же просто портреты, — буркнул Рон, но Элис заметила, как он украдкой улыбнулся. Лестницы оказались даже сложнее, чем она себе представляла. Одна из них, когда Перси ступил на неё, вдруг начала медленно поворачиваться, унося его на другой уровень. — Ах, чёрт! — выругался он, пытаясь удержать равновесие. — Стойте там, я сейчас найду другую! Но прежде, чем он успел отдать приказ, лестница упрямо развернулась, и Перси оказался на незнакомом этаже, окружённый портретами, которые теперь хохотали над ним. — И что теперь? — спросил Невилл, голос которого дрожал. — Надо просто подождать, — Элис попыталась сохранить спокойствие. — Лестницы возвращаются, верно? Мы просто подождём, пока та, что нам нужна, окажется на месте. Через пять минут, когда Перси, весь красный и взлохмаченный, наконец вернулся к ним с другой стороны, они продолжили путь. Повсюду, куда ни глянь, были движущиеся портреты. Элис заметила одного волшебника с длинной бородой, который, казалось, спал в своей раме, и сонно кивал головой, когда они проходили мимо. Рядом с ним висел портрет королевы, которая смотрела на них с такой холодной важностью, что Элис на мгновение почувствовала себя неуютно. И тут появился Пивз. Элис знала, что он должен появиться. Как и в книгах, полтергейст вылетел из-за угла с оглушительным воплем, и его лицо исказилось в злорадной усмешке. Он был полупрозрачным, почти жемчужным, но его голос был хриплым и грубым. — О! — завопил он, заметив первокурсников. — Новенькие! И какой у нас тут сюрприз! Он метнулся к Невиллу, который вздрогнул так сильно, что чуть не упал. — Это Пивз, — пробормотал Перси, стараясь сохранить достоинство. — Просто не обращайте на него внимания. — Обращать внимание! — взревел Пивз, явно обожая внимание. — О, я знаю, что можно сделать с новенькими! Обезьяньи когти на спину! Лапша на уши! Или, может быть, — он подлетел к Гермионе, которая отшатнулась, — устроить маленькое наводнение? Но прежде, чем он успел совершить что-то действительно зловещее, из-за угла появилась МакГонагалл. — Пивз! — отчеканила она сухим, ледяным голосом. — Ещё одно слово, и я свяжусь с директором! Пивз, который явно не хотел встречаться с Дамблдором, зашипел, как раненый кот, и исчез в стене, оставив после себя лишь мерзкий смех. — Продолжайте, — бросила МакГонагалл, и Перси пошёл дальше. — Ну и ну, — выдохнул Гарри. — И это каждый день? — Хуже, — ответил Рон. — Пивз может появиться в любой момент. Наконец, после долгого подъёма по витой каменной лестнице, они добрались до седьмого этажа. На стене висел портрет Полной Дамы — женщины в роскошном розовом платье, с букетом цветов в руках. — Пароль? — спросила она, с лёгким скепсисом глядя на Перси. — Капут драконнис, — чётко произнёс он. Портрет с тихим шорохом отодвинулся, открывая проход в гостиную. Элис вошла внутрь, и у неё перехватило дыхание. Гостиная Гриффиндора была именно такой, как она себе представляла: круглой, уютной, залитой мягким светом камина. В центре комнаты бушевал огромный камин, и в его пламени, казалось, плясали сами львы. Красные и золотые тона преобладали везде: на гобеленах, на подушках, на мягких диванах, которые были так глубоки, что в них можно было утонуть. Книжные шкафы, забитые книгами с потрёпанными корешками, стояли вдоль стен, создавая атмосферу уюта и учёности. — Это... это потрясающе! — выдохнула Элис. Она подошла к окну, и за ним открылся вид на тёмную гладь озера, отражённую в мерцающих звёздах. Казалось, сама ночь вдыхает этот замок. Гарри стоял рядом, и его глаза, казалось, светились от счастья. — Мы и правда здесь, — сказал он тихо. Когда Перси показал им, где спальни, и объяснил, что лестница к девчонкам зачарована так, что не пропустит ни одного мальчика, Элис с восхищением посмотрела на ту. — Глиссео, — пробормотала она под нос. — Забавно. Когда девочки поднялись в спальню — комната оказалась просторной, с широкими кроватями, покрытыми красными бархатными балдахинами, — Элис почувствовала, что её веки тяжелеют от усталости. — Я никогда не думала, что день может быть таким длинным, — сказала Гермиона, зевая и открывая свой сундук. — Только не говори, что собираешься читать, — пробормотала Элис, падая на постель. — Я даже не могу поднять палочку. — Только одну главу, — смущённо призналась Гермиона, но её глаза уже слипались. Элис улыбнулась, откинула балдахин и с наслаждением утонула в мягких подушках. Элис проснулась оттого, что луч солнца, пробившийся сквозь тяжёлые бархатные шторы, коснулся её лица — тёплый, золотистый, обещающий что-то невероятное. Она приоткрыла один глаз, потом второй, и на мгновение зажмурилась, всё ещё не веря, что вчерашний день был реальностью. Запах старого дерева, воска и чего-то сладкого, доносившегося из Большого зала аж с 1 этажа, наполнил её лёгкие, и она улыбнулась, прежде чем окончательно проснуться. В комнате было тихо. Подруги ещё спали, укрывшись алыми одеялами, и только Гермиона, сидевшая на своей кровати с поджатыми ногами, не сводила глаз с толстого тома «Теория трансфигурации для начинающих». Её каштановые волосы были собраны в небрежный пучок, а на лице застыло выражение глубокой сосредоточенности. Она шевелила губами, повторяя какие-то формулы, и время от времени поднимала глаза к потолку, словно пытаясь визуализировать процесс превращения. Элис села на кровати, потянулась и зевнула так широко, что челюсть хрустнула. Гермиона подняла взгляд от книги: — Доброе утро! Ты выспалась? Я уже прочитала три главы. Оказывается, трансфигурация — это самая сложная и опасная ветвь магии. Представляешь? Элис моргнула, пытаясь переварить этот поток информации. — Доброе утро, — хрипло ответила она. — Ты что, вообще не спала? — Спала, — возразила Гермиона, но голос её звучал не слишком убедительно. — Просто проснулась пораньше. Хотела подготовиться к первому уроку. Элис покачала головой, но без осуждения. Сложно было не оценить такую самоотдачу, даже если сама она предпочла бы ещё часок-другой полежать в кровати. Однако день обещал быть долгим, и она с усилием откинула одеяло. В этот момент с комода, стоявшего напротив, раздалось тихое, но выразительное фырканье. Элис обернулась и увидела рыжего кота Гермионы — Живоглота. Он сидел на комоде, выпрямившись с необычайной грацией, и смотрел на клетку Немфиса с таким выражением, словно решал, стоит ли этот пернатый его внимания или лучше просто проигнорировать его как досадную помеху. Немфис, в свою очередь, демонстративно отвернулся. Сова сидела на жёрдочке с видом королевской особы, для которой даже смотреть на кота было ниже её достоинства. Она медленно, с подчёркнутой важностью, перебирала клювом перья, словно говоря: «Ты для меня пустое место, пушистое недоразумение». — Ох, — Гермиона тоже заметила эту сцену. — Живоглот, кажется, заинтересовался твоей совой. — А Немфис — нет, — усмехнулась Элис. — Он считает себя слишком важным для таких знакомств. Она поднялась, накинула халат и подошла к клетке. Немфис, учуяв хозяйку, едва заметно повернул голову — и только. Элис открыла дверцу клетки, и сова, величественно расправив крылья, бесшумно выпорхнула наружу. Она сделала круг по комнате, заставив Живоглота прищуриться и чуть пригнуть голову к плечам, а затем, не удостоив кота даже взглядом, вылетела в распахнутое окно. — Размяться, — пояснила Элис. — И заодно проверить совятню. Они и там будет смотреть на всех свысока. — Он у тебя с характером, — заметила Гермиона, наблюдая за удаляющейся тенью. — Ещё каким, — усмехнулась Элис и принялась переодеваться в школьную форму. Мантия села идеально, будто сшита специально для неё. Элис поправила алый галстук, провела рукой по гладко зачёсанным волосам и взглянула на себя в зеркало. Из отражения на неё смотрела девочка с чёрными глазами, в которых плясали искорки предвкушения. «Первый учебный день, — подумала она. — Первый день моей новой жизни». Большой зал встретил их гулом голосов, запахом свежего хлеба, яичницы, бекона и чего-то сладкого, напоминающего карамель. Четыре стола, накрытые алой, жёлтой, синей и зелёной скатертями, ломились от яств. Тысячи свечей парили под зачарованным потолком, где плыли лёгкие облака, обещая ясный день. Элис села рядом с Гарри и Роном, которые уже вовсю уплетали тосты с джемом и яичницу. Гермиона пристроилась напротив, держа перед собой книгу и одновременно пытаясь намазать масло на булку, не отрывая взгляда от страницы. — Ты так и будешь читать за завтраком? — спросил Рон с набитым ртом. — Это очень важный раздел, — ответила Гермиона, не поднимая головы. — Я хочу быть готовой к уроку МакГонагалл. — Мы и так будем готовы, — отмахнулся Рон. — Просто превратим спичку в иглу. Что там сложного? — Сложного? — Гермиона наконец оторвалась от книги и посмотрела на него с лёгким превосходством. — Трансфигурация — это одна из самых сложных дисциплин. Даже самые простые заклинания требуют идеальной концентрации и точности движений. Одна ошибка — и спичка может превратиться в иглу с зазубринами или, того хуже, начать дымиться. Рон пожал плечами и потянулся к тарелке с сосисками, всем видом показывая, что все эти предостережения его не слишком волнуют. За соседним столом царило оживление. Внезапно Элис заметила, как близнецы Уизли переглянулись с едва заметными, заговорщицкими ухмылками. Фред, сидевший чуть поодаль, украдкой подсыпал что-то в тарелку Перси, который с важным видом нарезал яичницу. — Осторожнее, Перси, — тихо сказала Элис, но было уже поздно. Перси поднёс вилку ко рту, и в ту же секунду его лицо сначала побледнело, потом порозовело, а затем стало пурпурным, как свекольный сок. Из его носа вырвался тонкий, пронзительный свист, и он подскочил на месте, издавая звуки, похожие на бульканье кипящего чайника. — Что за... — просипел он, но договорить не успел — из его ушей повалили мелкие, шипящие пузыри. Фред и Джордж, сидевшие напротив, делали вид, что абсолютно ни при чём, но их плечи тряслись от едва сдерживаемого смеха. — Шипучие слизни, — прошептал Рон, глядя на старшего брата с сочувствием и ужасом одновременно. — Они всегда так действуют. Мама говорила, что однажды Фред подсыпал их в чай профессору Флитвику, и тот чихал целый день. — Это было гениально, — прошептал Фред, услышав слова брата, и подмигнул Элис. — Перси слишком серьёзный. Нужно его немного развеселить. — Он выглядит очень весёлым, — заметила Элис, глядя на Перси, который пытался откашляться, но из его горла вылетали только пузыри. — Прямо как праздничный фейерверк. Джордж прыснул в кулак, а Фред одобрительно кивнул ей: — Отличное сравнение, Ривз. Ты быстро учишься. Когда Перси наконец пришёл в себя — с помощью бокала воды и сурового взгляда профессора МакГонагалл, которая заметила происходящее, но, к счастью, не успела выяснить виновных, — близнецы снова обратили внимание на Элис. — Слушай, Ривз, — начал Фред, наклоняясь к ней через стол. — Ты не задумывалась о том, чтобы присоединиться к нашему... хм... клубу по интересам? — Клубу? — переспросила Элис с подозрением. — У вас есть клуб? — Неофициальный, — поправил Джордж. — Мы занимаемся... исследованиями. — Исследованиями? — повторила она, и уголки её губ дрогнули. — Изучаем пределы магии, — торжественно объявил Фред. — И их влияние на окружающих. Например, профессор Квиррел — потрясающий объект для изучения. У него такой тюрбан... — Мы заметили, — перебила Элис, вспомнив их шепот накануне. — И что вы с ним собираетесь делать? Фред и Джордж переглянулись, и в их глазах заплясали озорные искры. — Пока это секрет, — сказал Джордж. — Но если хочешь, можешь присоединиться к нашей команде. Нам нужны надёжные люди. — Надёжные и с чувством юмора, — добавил Фред. — Ты подходишь. Элис рассмеялась, но ничего не ответила. Она знала, что связываться с близнецами — значит ввязываться в неприятности, но эти неприятности всегда были весёлыми. Первый урок в расписании был у профессора МакГонагалл. Трансфигурация. Элис едва сдерживала радость, когда они входили в кабинет. Это была просторная, светлая комната с высокими потолками, увешанная портретами бывших деканов. Вдоль стен стояли стеклянные шкафы, в которых покоились странные предметы: серебряные чайники, которые, казалось, дышали, книги с золотыми корешками, что шевелились на полках, словно живые, и загадочные механизмы, назначение которых можно было только гадать. — Садитесь, — сухо сказала МакГонагалл, когда все расселись по партам. Она стояла у кафедры, сложив руки перед собой, и её взгляд поверх очков пронзал каждого ученика. — Трансфигурация — это одна из древнейших и сложнейших магических дисциплин. Сегодня мы начнём с самого простого: превращения спички в иглу. Она щёлкнула пальцами, и на каждой парте материализовалась по спичке — тонкая, деревянная, с красной головкой. — Это заклинание требует трёх вещей, — продолжила профессор. — Точного движения палочки, чёткого произношения и, что важнее всего, ясного образа в вашей голове. Вы должны представлять иглу, которую хотите получить, до мельчайших деталей. Длина, острота, блеск металла. Если ваш образ будет расплывчатым, результат будет таким же. Она взяла свою палочку и с лёгким, изящным взмахом произнесла: — Mutatio Acus! Спичка на её столе дрогнула, вытянулась, посеребрилась — и через секунду на месте деревяшки лежала идеально острая игла, сверкающая, как новенькая. — Задание понятно? — спросила она, обводя взглядом класс. — Приступайте. Элис взяла палочку и сосредоточилась. Она представила иглу — тонкую, блестящую, с острым кончиком и маленьким ушком. Она видела её так ясно, будто держала в руках. Она подняла палочку, пытаясь повторить движение профессора, и произнесла: — Mutatio Acus! Спичка дрогнула — и задымилась. Элис отшатнулась, замахала рукой, разгоняя дым, и увидела, что спичка почернела и съёжилась, превратившись в обугленный уголёк. — Неплохо для первой попытки, — произнесла МакГонагалл, подходя к её парте. — Вы слишком сильно сконцентрировались на материале и забыли о форме. Металл уже есть — игла стала металлической. Теперь поработайте над длиной. Элис кивнула, сглотнула и сосредоточилась снова. Она представила иглу такой, какой она должна быть, и повторила движение. Mutatio Acus! Спичка на этот раз не задымилась, но превратилась в короткий, тупой гвоздик, больше похожий на зубочистку. — Уже лучше, — одобрила профессор и перешла к следующей парте. Рядом сидел Гарри. Его спичка тоже не хотела превращаться: она лишь слегка покачивалась, словно танцевала под невидимую музыку. Рон, сидевший по другую сторону, ворчал, наклонив голову и почти касаясь носом своей спички: — Mutatio... как там дальше... Акус? Спичка чихнула облачком искр и превратилась в длинную, изогнутую булавку с ушком, похожим на спираль. — У тебя получилась швейная игла, — заметил Гарри с лёгкой завистью. — Хотя она кривая, как змея. — Зато моя, — фыркнул Рон, но в голосе его слышалась гордость. Элис попыталась снова. На этот раз она прикрыла глаза, ясно представив нужный образ, и произнесла заклинание медленно, с расстановкой, стараясь, чтобы каждое слово звучало чисто и чётко. Mutatio Acus! Когда она открыла глаза, на её ладони лежала игла. Настоящая, серебряная, с острым кончиком и маленьким, аккуратным ушком. Она была не идеальной — на конце виднелась крошечная зазубрина, — но это была игла. — Отлично, мисс Ривз, — услышала она голос МакГонагалл. — Седьмая попытка, и вы справились. Это достойно похвалы. Элис почувствовала, как внутри разливается тепло. Она посмотрела на иглу, потом на профессора, и улыбнулась такой сияющей улыбкой, что МакГонагалл, кажется, чуть смягчилась. — Продолжайте практиковаться, — добавила она. — Домашнее задание: к следующему уроку превратить спичку в иглу и наоборот, с записью наблюдений в дневнике. Гермиона, сидевшая через парту, добилась успеха почти сразу — её спичка превратилась в тонкую, блестящую иглу, почти такую же красивую, как у МакГонагалл, хотя та была чуть тоньше и хрупче. Она подняла взгляд на профессора, ожидая похвалы, и та коротко кивнула: — Хорошо, мисс Грейнджер. Но игла слишком тонкая — она согнётся при первом же прикосновении. Работайте над прочностью. Урок пролетел незаметно. К его концу Элис уже могла превращать спичку в иглу с третьей попытки, и хотя результат всё ещё не был идеальным, она чувствовала прогресс. В коридоре, когда они выходили, Элис нагнала Гарри и Рона. Гермиона уже ушла вперёд, неся перед собой книгу и что-то на ходу читая. — Куда это вы пропали утром? — спросила Элис, когда они отошли от двери кабинета. — Я вас не видела до самого завтрака. Гарри и Рон переглянулись. Их лица выражали смесь смущения и лёгкого страха. — Ну... — начал Рон, понижая голос. — Мы забрели не туда. — Не туда? — Элис приподняла бровь. — И куда же? — На третий этаж, — прошептал Гарри, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не слышит. — Правый коридор. У Элис ёкнуло сердце. Она знала, что там находится. Она читала об этом в книгах, но слышать из уст Гарри было совсем иначе. — Вы заходили туда? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы шли по коридору и вдруг услышали какой-то скрежет, — объяснил Рон. — Я хотел посмотреть, что там, и почти открыл дверь, но тут появился Филч с этой своей кошкой... — Миссис Норрис, — добавил Гарри мрачно. — Она уставилась на нас своими глазами-фонариками, и я думал, что Филч сейчас поймает нас. — Он погнался за нами, — продолжил Рон, и в его голосе послышалось возмущение. — Мы бежали через весь замок, чуть не попали под движущуюся лестницу, а потом спрятались в чулане с метлами, пока он не ушёл. — В общем, — подытожил Гарри, — мы опоздали на трансфигурацию. — Но МакГонагалл не заметила? — спросила Элис. — Она заметила, — Гарри поморщился. — Сняла по пять баллов с каждого. — Ну, могло быть хуже, — философски заметила Элис. — Могла вызвать родителей. На уроке заклинаний, куда они отправились следом, профессор Флитвик встретил их на возвышении — крошечный человечек с седыми, торчащими в разные стороны волосами. Он взобрался на стопку книг, чтобы его было видно за кафедрой, и окинул первокурсников приветливым взглядом. — Добро пожаловать, добро пожаловать! — пропищал он. — Сегодня мы не будем практиковать заклинания — вы только познакомитесь с теорией. Но я надеюсь, что к следующему уроку вы все будете готовы к настоящей магии! Он начал объяснять историю возникновения заклинаний, рассказывал о первых волшебниках, которые могли вызывать огонь без палочек, и о том, как наука о заклинаниях развивалась веками. Элис слушала с интересом, но вскоре поняла, что уже знает всё это из учебников. Ветер за окном шептал о чём-то своём, и её веки начали тяжелеть. Она почти задремала, уткнувшись подбородком в ладонь, но вовремя спохватилась, услышав, как Флитвик упомянул заклинание левитации: — ...и это одно из первых заклинаний, которые мы будем изучать! Вингардиум Левиоса! Запомните это слово, оно станет вашим ключом к миру магии! И в данном случае помните: никогда не забывайте о произношении! Элис вздрогнула, с трудом открывая глаза, и постаралась принять более сосредоточенный вид. К счастью, никто, кажется, не заметил её краткого провала в забытьё. — Это слово, — продолжал профессор, — состоит из древних корней: «вингардиум» — что означает «витать, парить», и «левиоса» — от слова «лев», что значит «поднимать». Вместе они создают магию полёта, точнее — левитации. Это станет вашей первой практикой на следующей неделе. Урок тянулся, но Элис старалась быть внимательной. Она записывала всё, что говорил Флитвик, помня, что даже теория может пригодиться. Иногда она ловила на себе взгляд профессора, и тот, казалось, одобрительно ей улыбался. На большой перемене, которая следовала за уроком, в Большом зале царило оживление. Элис только что села за гриффиндорский стол, когда близнецы Уизли материализовались рядом с ней, словно по волшебству. — Ривз! — объявил Фред, усаживаясь напротив. — Ты не поверишь, что мы только что сделали! — Если это снова связано с Перси, — начала Элис, но Джордж перебил её: — Нет, нет! На этот раз — с профессором Квиррелом. — Он выглядел таким нервным, когда входил в Большой зал, — подхватил Фред. — Трясся, заикался, как обычно. И его тюрбан... — Мы подумали, что он нуждается в... украшении, — закончил Джордж с сияющей улыбкой. Элис насторожилась: — Что вы сделали? — Всего лишь небольшое заклинание, — сказал Фред, понижая голос. — Мы превратили его тюрбан в змею. — В змею?! — Элис чуть не подавилась тыквенным соком. — Вы с ума сошли? Он же мог умереть от страха! — Не мог, — возразил Джордж. — Он даже не заметил. Мы наложили заклинание издалека, пока он стоял у дверей. Он просто вошёл с тюрбаном в виде змеи и начал читать лекцию. — И что случилось? — спросила Элис, уже чувствуя, как внутри поднимается смех. — Профессор МакГонагалл заметила, — с гордостью сказал Фред. — Она вернула тюрбану прежний вид, но Квиррел был в ужасе. Он думал, что это проклятие или что-то в этом роде. — Мы не попались, — добавил Джордж, и его глаза сверкнули озорством. — Мы гении. — Пока что, — пробормотала Элис, но в голосе её звучало восхищение. Фред наклонился к ней и понизил голос до шёпота: — Слушай, Ривз, если хочешь, мы научим тебя этому заклинанию. Но только если ты поклянёшься, что не выдашь нас. — Я и не собиралась, — усмехнулась Элис. — Но пока воздержусь. Не хочу, чтобы меня исключили на первой же неделе. — Ты слишком осторожна, — покачал головой Фред. — Но это даже хорошо. В нашей команде нужен кто-то, кто прикрывает тылы. Близнецы переглянулись с довольными ухмылками, и Элис вдруг почувствовала себя частью чего-то большего — их дружбы, их вечных проказ. После обеда был урок защиты от тёмных искусств. Профессор Квиррел вошёл в кабинет, дрожащий и бледный, и его тюрбан был на месте. Он заикался больше обычного и постоянно оглядывался через плечо, будто ожидал, что кто-то нападёт на него. — Сегодня, — начал он, и голос его сорвался на писк, — мы поговорим о... о тёмных существах... и о том, как... как от них защищаться... Он подошёл к доске, чтобы записать основные группы тёмных заклинаний, и Элис заметила, как Гарри побледнел. Его рука невольно поднеслась ко лбу, и он слегка поморщился. — Гарри, с тобой всё в порядке? — прошептала Элис, наклоняясь к нему. — Шрам, — выдавил он. — Он... он жжётся. Элис нахмурилась. Она знала, что это значит. В книгах описывалось, что шрам болит, когда он рядом с Квиррелом или Волан-де-Мортом. — Может, тебе выйти? — предложила она. — Взять перерыв? — Не надо, — покачал головой Гарри, хотя его лицо было бледным. — Это пройдёт. Урок продолжался, и Квиррел, дрожа и заикаясь, объяснял, как защищаться от тёмных существ — от оборотней до вампиров. Элис слушала краем уха, но всё её внимание было приковано к Гарри. К счастью, когда урок закончился, его шрам перестал болеть, и он с облегчением выдохнул. День катился к вечеру. Травология которую она так ждала, поставили только на завтра вместе с историей магии, факультетов и астрономией. Но Элис, на удивление, была рада, что сегодня больше не будет уроков. Она чувствовала, как усталость наваливается на плечи. После ужина, когда пламя свечей отражалось в золотых блюдах, наполненных всевозможными яствами — жареной индейкой, картофелем с мясом, сладкими пудингами, — Драко Малфой подошёл к гриффиндорскому столу, где сидели Гарри, Рон и Элис. Он остановился напротив них с высокомерной улыбкой, и его бледные глаза блеснули в свете свечей. — Поттер, — начал он, и в голосе его слышалось едва скрытое презрение. — Я слышал, ты опоздал на трансфигурацию. Пять баллов с Гриффиндора. Неплохо для первого дня. — Тебя это не касается, Малфой, — отрезал Рон, сжимая вилку так, что побелели костяшки. — О, касается, — протянул Драко, наслаждаясь моментом. — Особенно когда твой факультет, как я слышал, уже успел набрать штрафных очков. У нас на Слизерине так не принято. — У вас на Слизерине принято только то, что велит твой отец? — ответила Элис, и её голос был спокоен, но в нём звучала сталь. Драко перевёл взгляд на неё и прищурился: — Ещё одна. — брезгливо протянул он. Драко хмыкнул, развернулся и ушёл к слизеринскому столу. Позже, сидя в гостиной Гриффиндора, Элис чувствовала, как уютный огонь камина согревает её лицо. Она придвинулась поближе к огню, поджав ноги под себя, и смотрела, как Гермиона рассказывает о книгах по трансфигурации, Парвати и Лаванда обсуждают, насколько сложным был урок Флитвика, а Невилл жалуется, что его лестница трижды уводила не туда. — Пивз устроил мне западню, — сказал он, и его голос дрожал от обиды. — Я шёл по коридору, а он выскочил из-за угла и накинул мне на голову ведро с водой. Всё! — он указал на свою мантию. — И теперь она мокрая. — А он кинул в меня гнилой помидор, — добавил Симус Финниган, встряхивая рукав, на котором виднелось тёмное пятно. — Пивз — настоящее чудовище. Рон, слушая их, нахмурился: — Кстати, он сказал, что его зовут «Полина»? Или я ослышался? — Нет, — возразила Лаванда. — Он сказал «Плохиш» или что-то в этом роде. — Он говорил «Пивз», — поправила Элис, стараясь не рассмеяться. — П-и-в-з. Полтергейст. — Мне всё равно, как его зовут, — буркнул Невилл. — Он ужасный. Элис улыбнулась и перевела взгляд на огонь. Когда все разбрелись по спальням, уставшие и счастливые, Элис забралась под одеяло и закрыла глаза. За окном шумел ветер, и где-то вдалеке слышался крик ночной птицы. — Ну вот, — прошептала она самой себе, чувствуя, как усталость накрывает её тёплой волной. — Первый день. И главное — никто не подкинул мне паука на голову. Она улыбнулась, представив, как Офелия могла бы это сделать, и провалилась в сон, полный красных знамён, золотых львов и зелёных яблок, которые падали с деревьев, словно обещая новый день. И, может быть, она снова встретится с близнецами — и с Офелией, и с тем, кто ждёт её в тени Запретного леса. Но сейчас — сейчас она была счастлива просто быть здесь, в этом мире, где всё было возможно.