Руки помнят

      Даня смотрит в зеркало, нерешительно раздумывая, стоит ему помыться или пока ещё достаточно причесаться и использовать парфюм. Он хлопает себя по щекам, чтобы немного взбодриться - спал всего-ничего, а уже снова нужно куда-то идти. Умывшись холодной водой парень заходит на кухню, где его уже ждёт брат. — Ну? Надумал ехать к Лене? — Надо бы, – вздыхает Ярослав, – Блин, дочка её меня напрягает. — Ты просто не умеешь с детьми общаться, – Даня садится за стол, берёт в руки кружку чая, – Спасибо. — Да не за что. Может, один съездишь? — Да блин, там мелочи, канеш, но чёт западло одному. — Почему бы тебе не позвать кого-то из друзей? — Как-то стрёмно звать друзей в гости к тётке. Чё сливаешься, ты ж уже согласился, а? Из-за Алиски? — Мне кажется она меня недолюбливает. Это ты любимый Даня, который с ней везде и всюду. — Потому что тебе никогда не нравилось с ней время проводить. Тебе и со мной не нравилось, когда я был мелкий. — Потому что у меня нет ничего общего с детьми, – подмечает Ярик, – А у тебя есть. — И что же? — Уровень развития. — Как смешно, великолепно. Поехали, – Даня допивает чай в пару глотков, натягивает футболку и отправляется на улицу, пока за ним вслед неспешно выходит Яр.       В автобусе Даня, как обычно, залипает в телефон – почти севший, потому что он был не в силах поставить его на зарядку ночью, но этого хватит, чтобы послушать музыку по пути и посмотреть мемчики. Телефон вибрирует. Тоня что-то отправила. "эт демка твоя?" "да. зацени" "кайф, ща послушаю"       В наушниках звучит тихая мелодия, так что звук приходится выкручивать на максимум. Простенько, четыре аккорда, скорее всего звучат семёрки. Она всегда любила ими играть. Ритм медленный, видимо, чтобы не сбиваться - звучит немного неуверенно. Слова не разобрать даже, на каком языке, но голос - высокий и чистый, не такой, каким она обычно говорит. В груди что-то сжимается. "давно записывала?" "с месяц назад" "наврала, значит?" "может быть" "не приедешь?" "не знаю мэйби" "я буду тёте помогать, пару часов займёт это где я жил, когда от родителей убегал если помнишь"       Без ответа. В целом, не удивительно. Приехали. Пара минут пешком до тётиного дома мимо выцветших детских площадок и поросшей сорняками аллеи, постучать по подоконнику окна первого этажа, чтобы она открыла дверь, и вот, перед Даней предстаёт квартира, почти не изменившаяся за долгие годы. — Привет, мальчики, – радушно произносит тётя Лена, – Проходите, там чай. — Здравствуйте, – хором отвечают парни, проходя. — Как вы? Устали? — Нет, нормально, – отвечает Даня, – С чем там помочь? — Вот, мальчишки, смотрите, – тётя указывает на кучу коробок, – Это нужно на антресоль убрать, там игрушки Алискины, жалко ж выбрасывать, да может пригодятся ещё, отдам кому. А она уже не играет, они совсем для малышей. — Ярик, вперёд, – командует Даня, – Таскать коробки я не нанимался. — И вот видишь, Данька, потолок провисает у меня, – тётя показывает наверх, – Это меня соседи затопили с утра. Нужно люстру снять, да воду выгнать. Ты вон, высокий, на табуретку встанешь, дотянешься? Я боюсь, равновесие потеряю, упаду ещё не дай бог. — Конечно, щас всё сделаем.       Приняв указания, парни расходятся по разным частям квартиры. Ярослав решает немного покопаться в коробках - находит старый альбом. Он выкладывает его, чтобы посмотреть потом, и уносит игрушки наверх. Даня выкручивает люстру, подставляет тазик и понемногу выгоняет воду из-под потолка. Через какое-то время к Дане присоединяется Яр, и они, выгнав всю воду, ставят люстру на место. — Ну вот и всё, – Даня отряхивается, – Ещё что-то надо? — Нет, родненькие, спасибо, может, чай будете? — Нее, тёть, мы дома упились, не надо! — Я там альбом нашёл, – Ярик приносит вельветовый альбом на кухню, – Мы посмотрим? — Конечно, берите, дети, – отзывается тётя, – Там Данькиных фото много, он часто в гости приходил, пока был маленький. — Ну-ну, показывай, - не терпится Дане.       Все садятся вокруг альбома, возложенного на столе. Даня листает: фото совсем маленькой Алисы в парке; Даня катает Алису на шее. — Вот, смотри, Данька, подружки твои, – тётя указывает на фото, где Даня стоит с тортом, а вокруг него две девочки с одинаковыми подвесками, – Это Анька и Маргарита. — Это Нетта и Марта, - шутливо поправляет её Даня, – Помните, я у вас как-то неделю провёл, а они пришли меня поздравить с днём рождения к двенадцати? Это мне тринадцать исполнялось, кажется. — А-а, вспомнила, – она поправляет очки, – А что, ты дружишь с ними ещё? Сколько ты мне про эту девочку рассказывал, какая она красивая. — Мы долго не общались, – краснеет парень, – Но она всё такая же красотка. Правда ты бы её сейчас не узнала. У неё теперь волосы голубые и причёска покороче. — Ой, страсти-то какие! Хорошая такая девочка была! — Она и осталась хорошая, – он продолжает листать альбом.       Большинство фото похожие: Алиса, Даня, оба улыбчивые до неимоверности, как будто светятся прямо через эти фото. Только на одном среди всех Даня не улыбается. — О, посмотри, это тебя мамка сфотографировала, пока ты Алиску качал. Ей тут двух месяцев не было ещё, – тётя показывает на Даню, которому около двенадцати на фото, – Ты всегда был такой серьёзный, когда с ней помогал. — Любишь же ты детей, – посмеивается Ярослав, – А я и не знал, что ты такой заботливый брат. — Тётя тоже мне помогала, вот и я не мог не помочь, – он переворачивает страницу, и ему попадается фото, где они с Тоней сидят дома у тёти, а он смотрит на неё так, что даже сейчас уши краснеют. — Вот Аннушка эта, так ты всегда на неё смотрел, – вздыхает тётя, – Как будто всю жизнь вместе будете. — Надеюсь, никто не возражает, – Даня вынимает фото из альбома и кладёт в паспорт, благо, формат позволяет, – Покажу ей потом. — Да бери, главное мне на память что-нибудь оставь. Я ж тебя нынче редко вижу, дорогой.       Входная дверь тихо открывается и закрывается, – это Алиса вернулась домой со школы. Девочка юркнула в свою комнату ни с кем не поздоровавшись, может, не заметила. Несколько минут спустя она выходит на кухню, очень расстроенная, и видит гостей. — Данечка! — Привет, Алися, – Даня подходит и встаёт на одно колено, чтобы обнять сестру, – Как твои дела? Чего расстроилась? — У меня.. Шпинатик, – всхлипывая начинает девочка, – Он какой-то не такой. — Что случилось? Пойдём, посмотрим, что с ним, – Даня встаёт, направляясь в комнату девочки. — Вот, смотри, - девочка заводит его в комнату, куда следом заходит её обеспокоенная мама и Ярик, – Что с ним? Я пришла, а он меня не встречает.       Даня осматривает клетку, ища причину беспокойства девочки. На опилках лежит животом кверху хомячок, который, по всей видимости, не дышит. Он открывает клетку, достаёт хомячка из опилок, кладёт на стол, ощупывает. Пульса нет. Парень аккуратно, одними подушечками пальцев, пробует реанимировать хомячка. Получается не очень, но он старается, вдувает понемногу воздуха в крошечный нос зверька, надавливая на его грудную клетку, но всё без толку. — Алиса, я.. я не думаю, что он сможет встать, – Даня оставляет попытки спасти животное, и становится на колени перед Алисой, чтобы заглянуть в её светлые глаза. — Как? Почему? — Солнышко, – Даня оборачивается на всех присутствующих, смотрит пару секунд, и кивает, чтобы все вышли, – Сядь. Знаешь, твой хомячок умер. — Умер – это как? — Ох, – Даня выдыхает и садится на кровать Алисы, рядом с ней, – Умер – это.. типа, больше не живёт. Ты чувствуешь, как у тебя сердечко стучит, как ты дышишь? Чувствуешь, как тебе тепло или холодно? — Ну.. да, – девочка старается понять, что ей объясняют, и утирает капающие слёзы. — А он больше не чувствует. И сердце его больше не стучит. Я пытался запустить его заново, но у меня не получилось, – Даня кладёт руку девочке на голову, – Такое бывает и с людьми. Их сердца тоже могут перестать биться, причины могут быть разными. У твоего Шпинатика это скорее всего от старости. Врачи нужны, чтобы пытаться сохранить биение сердца у человека так долго, как только возможно. У животных - ветеринары. Я не отношусь ни к тем, ни к другим, но всегда можно попытаться, если у тебя есть представление, как кому-то помочь. Понимаешь? — Это значит, все умрут? И ты, и мама? — Время придёт, и все мы окажемся рядом, – он поглаживает хнычущую девочку по спине, но сердце ёкает, – Поэтому нужно ценить то, что ты имеешь. Всё имеет свойство заканчиваться.       В дверях стоит Ярослав, и, слушая это, он бросает взгляд на своего брата. Он всегда был таким? Тень сомнения мелькает на лице Яра, он хмурится, и подходит к тёте, чтобы успокоить её, поскольку та тоже разволновалась. Не всё же оставлять на Даню. — Но я не хочу умирать, – всхлипывает Алиса, – И не хочу, чтобы ты умирал. Мне с тобой весело, и с мамой весело. — Некоторые вещи, – Даня делает паузу, думая над следующей фразой, – Ты просто не можешь контролировать. Ты не можешь контролировать то, что сделает другой человек или то, как поведёт себя твоё тело. — А я хочу, чтобы все делали так, как мне надо. — Я понимаю, маленькая, но так не будет. Ты можешь делать то, что ты хочешь, – он пощипывает её за щёчки, попутно утирая слёзки, – В рамках того, что тебе разрешает мама. — А ты умрёшь? — Да, когда-то, - он задумывается на несколько секунд, окидывая взглядом ребёнка, которому нужен тот, кто объяснит такие тяжёлые вещи ещё не раз, – Но, пожалуй, не сегодня. Пойдёшь к маме, маленькая?       Девочка кивает, больше ничего не спрашивая, и идёт к маме. Даня ещё пару минут просто сидит, ссутулившись, уставившись в пол. Тяжело. Объяснять такие вещи тяжело. В комнату входит Яр и треплет светлые волосы Дани. Он поднимает взгляд и выпрямляется. — Ты молодец, – неловко говорит Яр, – Умеешь ты с ней. — Стараюсь, – пожимает трясущимися плечами Даня. — Я бы не смог. — Я знаю, – парень встаёт, собравшись с силами, – Пойдём домой.       Парни прощаются с тётей и Алисой, убедившись, что дальше они справятся сами, и покидают квартиру. Дверь подъезда открывается, и на заборе у подъездной дорожки сидит Тоня. Её волосы переливаются голубыми и зеленоватыми оттенками, помада местами смазалась, а кожа всё такая же бледная, несмотря на палящее последние пару недель солнце. — Привет, – Даня подходит к ней, — А ты всё помнишь. — Помню, – она машет ему и Ярославу, – Привет. Ярик, да? — Да. Как тебя ныне называть? — Как хочешь. Можно Тоня. — Очень приятно, – он машет ей в ответ, – Ну, я пошёл? — Да, – спохватывается Даня, – Можешь идти. Спасибо. — Не за что, - бросает Яр, уходя. — Ну.. — Я поздно? — Нет, нет, – Даня собирается с мыслями, – Просто только что пришлось ребёнку объяснять, что такое смерть. Приятного мало. — Сестрёнке? Она поди совсем уж взрослая. — Ей семь, так что нет. Ну, с таким впервые сталкивается. — Ну, соболезную, наверное. Кто умер? — Хомяк, – парень чешет затылок, – Она его очень любила. — Понятно, – Тоня кивает, – Тяжело было? — Очевидно, непросто. Я раньше таким не занимался. Но я справился. — Так.. у тебя больше нет дел? — Нет. Вроде нет. А, вот, – он достаёт паспорт и вынимает старое фото, где они вдвоём, – Посмотри, что нашёл. — Мило, – она берёт фото из его рук, чтобы рассмотреть получше, и подносит фото к его лицу, – А ты на меня всё ещё так смотришь. — Ну всё, хорош издеваться, – он выхватывает фото и отводит взгляд, убирая его на место, – Куда пойдём? — Ты уверен, что нам нужно куда-то идти? — Не под окнами же сидеть. — Тоже верно. В мак? — Это не свидание, – смеётся он, – Может, лучше за мак? — Звучит. Пойдём. Там, наверное, народу тьма. — Ничего нового.