Чертова крапива

— Мишка, ну хватит, — хихикая севшим голосом, просил парень. Всё его лицо раскраснелось, волосы в полном беспорядке раскинулись по подушке, и он не мог пошевелить ни одной конечностью — они были плотно прижаты к кровати. — Я из-за тебя только что катку слил, это месть! — совсем без злобы ворковал Колесников. Его свободная рука снова пришла в движение, и он принялся быстро-быстро щекотать то бок, то живот друга. Тот начал брыкаться и хихикать ещё сильнее. Миша смотрел на него сверху вниз и сам не понимал, что происходит, но внутри всё буквально горело. Было такое ощущение, будто он бахнул полбутылки «Карелии» залпом, а потом сразу прикурил сигу. Горячая волна сосредоточилась где-то внизу живота, а каждое движение под ним отдавалось острой иглой в паху. Миша понимал, что это ненормально, что он не должен так реагировать. Ощущая, как стремительно краснеет, он наконец перестал щекотать Валю. Тот шумно задышал, пытаясь восстановить дыхание. Миша убрал руки, но остался сидеть на его животе, опираясь коленями по бокам. Ничего подобного за все свои шестнадцать лет он ещё не испытывал. Ну, на самом деле испытывал, конечно, но о подробностях этого лучше было никому не знать — обычно такое происходило в темноте, когда дома никого не было. — Миииш, ты чего завис? Мягкий голос и прикосновение прохладных пальцев к предплечью резко вывели его из ступора. Мишка тут же вскочил с кровати. — Ты чертила, мне теперь снова надо рейтинг апать, — недовольно буркнул он, нарочно не смотря на друга, и направился к столу, чтобы сесть за комп и поскорее избавиться от этого дурацкого, почти девчачьего чувства. — Миш… Ты что, правда злишься? — совсем тихо и даже немного испуганно спросил Валя, тоже садясь на кровати. От этой интонации Колесников резко отлип от монитора и повернулся, сразу поймав взгляд зелёных глаз. — Нет конечно, бля, Валя, я шучу. Я быстро апнусь, — он хотел, чтобы это прозвучало как обычно, шутливо и в его стиле, но вышло как-то жалко, а щёки снова обдало румянцем. Но взгляд Вали тут же изменился: грусть улетучилась, а пухлые губы растянулись в улыбке. От этого Мишка и сам неосознанно заулыбался. Они так и замерли, глядя друг на друга, пока дверь резко не распахнулась. Парни синхронно обернулись на отца Миши, стоявшего на пороге. Только он умел так бесцеремонно врываться в комнату. — Валентин, тебе пора домой. А нам уже пора выезжать, — произнёс мужчина, многозначительно указав на часы. Миша недовольно фыркнул: — Я же сказал, что не поеду! — запротестовал он, поднимаясь с игрового кресла. — Я твоего мнения не спрашивал. Собирайся! У тебя десять минут! — резко процедил отец и тут же захлопнул дверь, оставив последнее слово за собой. — Сука, как же он меня бесит, — простонал Миша и плашмя повалился на кровать рядом с Валей, зарываясь лицом в старые мягкие игрушки. — Миш, тебе лучше поехать. В прошлый раз он у тебя на две недели телефон и комп забрал и гулять не разрешал… — почти шёпотом произнёс Валя. Он поднялся, подошёл к своему рюкзаку и начал собирать вещи. Затем бросил быстрый взгляд на друга, который так и не двинулся с места. Ничего больше не говоря, Валя подошёл к большому встроенному шкафу. Внутри, как обычно, царил полнейший беспорядок. Немного покопавшись в вешалках, он выудил классические брюки, белую рубашку и пиджак, после чего аккуратно разложил их на кровати. Миша в этот момент приподнял голову и с благодарной полуулыбкой посмотрел на него. — Давай, напишешь потом, как всё прошло, — Валя мягко улыбнулся и, закинув рюкзак на плечо, направился к выходу. Отец Миши, Тимофей Колесников, работал в «Транснефти» уже более 23 лет и занимал достаточно высокую должность, являясь одним из директоров. По этой причине раз в месяц отец таскал его на рабочие корпоративы, знакомя с напыщенными мужиками лет сорока и пятидесяти и приучая к тому, что его сын когда-то должен будет занять его место. Миша ненавидел такие дни, потому что в свои 16 лет он даже не мог определиться со своим музыкальным вкусом, не говоря уже о том, кем бы он хотел стать в будущем. Да и отношения с отцом у него были так себе. Тот всё время пропадал на работе, а потом приходил и требовал что-то. Да, семья у них была, можно сказать, одной из самых обеспеченных в маленьком городе Приморске, если не самой обеспеченной. Но всё детство Мишка провёл один, если говорить про семью. Ну как один — со своими сёстрами и с мамой. Никакого отцовского внимания у него не было. А если отец был дома, то сидел, смотрел телевизор или общался с кем-то по телефону. Мама Карина, конечно, старалась проводить как можно больше времени со своими детьми, но Мише всё равно этого было недостаточно. Да и мама его никогда не понимала. Он наблюдал за отношениями сестёр с мамой и видел, что у них общение получается намного лучше. Раньше его это как-то обижало, а сейчас ему уже совсем стало всё равно. Его старшая сестра Настя уже учится в университете в Санкт-Петербурге и почти каждые выходные приезжает домой вместе со своим парнем Димой. Дима, кстати, брат Вали. Их семьи, если так можно сказать, уже очень давно общались. Ну, общались в основном Карина и Дина, мать Вали. Тимофей всё время отговаривал жену, говоря, что Дина недостаточно зарабатывает, что отец Вали и Димы наркоман и алкоголик, с которыми невозможно общаться. Но Дина была единственной подругой Карины, которая была искренней и незаинтересованной в деньгах ее мужа. И нередко, когда Мишка ещё был маленьким, в семье из-за этого были конфликты. Но когда отец занял пост менеджера в компании 10 лет назад, это всё прекратилось. А затем он стал директором, и отцу стало совершенно неинтересно, что происходит в семье и кто с кем общается. Ему нужно было только красиво их подавать для своих коллег, и на этом всё. Мишка и Валя познакомились в детском саду совсем случайно. Миша даже не знал, что это тот самый Валя, о котором ему говорила мама и с которым хотела его познакомить, говоря, что тётя Дина перевела своего сына в его детский сад. В тот день он на переменке заметил парня в старенькой одежде, качавшегося на качелях. Он сидел, опустив голову. Мишка тогда подошёл к нему и спросил: — Будем дружить ? И тот кивнул. И с тех самых пор парни были лучшими друзьями. В первом классе Миша и Валя познакомились с Лёхой. Сначала они думали, что тот вообще не знает русского, но у них буквально челюсти отвисли, когда учительница представила им нового одноклассника, а тот заговорил чисто и абсолютно без акцента. Удивительно, но в их городе никакого расизма не было. Лёха и его семья были единственными темнокожими в Приморске, но относились к ним очень хорошо. Город-то был маленький, все друг друга знали. Спустя год в их класс перевёлся Даня — вечный зубрила, который просто сходил с ума по «Звёздным войнам». С тех пор они начали дружить вчетвером: постоянно играли вместе и устраивали весёлые ночёвки. А когда Вале исполнилось тринадцать, его мама начала жить с мужчиной. Насколько Мишка понимал, тётя Дина и Вадим Хопёров — участковый, вечно хмурый дядька — раньше учились в одной школе. Года четыре назад они сошлись, а потом съехались, и у Вали появилась сестра Элеонора. Правда, в компании её все называли просто Эл, потому что полное имя казалось слишком длинным. Ребята считали его каким-то совсем не русским, но, учитывая, что они жили почти на самой границе с Финляндией, такое имя вполне поддавалось логике. Ещё ходили слухи, будто Элеонора Хопёрову не родная, но ни у кого не хватало смелости спросить об этом напрямую. Впрочем, участковый к дочке относился замечательно: всегда сам отвозил её в школу и забирал после уроков. Да и одета она всегда была опрятно — даже в те времена, когда Хопёров ещё не начал жить с тётей Диной. Если говорить об их компании, то всего их было шестеро: Данька, Лёха, Валя, Мишка, Маша и, собственно, Эл. Они дружили уже года четыре. Помнится, летом Маша переехала в Приморск из Санкт-Петербурга вместе с мамой, которая ушла от мужа и устроилась здесь работать врачом. Лёха сразу на неё запал (им тогда было по двенадцать лет) и притащил её в компанию. Сначала Мишу это жутко бесило, но со временем он смирился. И пусть они с Машей до сих пор постоянно спорили по любому поводу, за всеми этими пререканиями скрывалось то, что он её всё-таки любил. А потом к их банде примкнула и Эл, став тем самым недостающим осколком. Были ещё и старшеклассники, с которыми они иногда пересекались. Например, Стас — тот самый бывший Насти. Он уже окончил школу, остался в городе и работал в «Красно-Белом» вместе с Ренатой. Со Стасом хорошо общался Даня, а вот с Ренатой недавно начал общаться Валя. Мишку это немного напрягало. Не дай бог его лучший друг запал на милыу, которая была прилично старше его — года на три или четыре. Но Мишка не решался расспрашивать его об этом: он вообще не особо хотел знать, кто именно нравится Вале. Натягивая брюки, Миша никак не мог перестать думать о том, что произошло пару минут назад. Прикрыв глаза, он снова и снова прокручивал в голове этот момент: как сжимал одной своей широкой ладонью оба запястья друга; как тот смотрел на него снизу вверх своими игривыми глазами с длинными ресницами — взгляд совсем как у испуганного оленёнка; его раскрасневшиеся щёки... А потом тот самый миг, когда Валя начал брыкаться, и весь мир вокруг Миши будто растворился. От этих воспоминаний в животе снова завязался тугой узел, а по телу побежала знакомая горячая волна, с которой он ничего не мог поделать. Это продолжалось последние года два, а может, и все три. С тех самых пор, как начался переходный возраст, его тело всегда как-то по-особенному реагировало на лучшего друга. Любые прикосновения Вали, его мягкий голос — всё это отзывалось внутри странной дрожью, но настолько сильной реакции, как сегодня, не было ещё никогда. Хотя, ладно, будем честны: лучшие друзья в принципе редко оказываются в таких позах. Колесников даже толком не помнил, как повалил Валю на кровать и начал щекотать. В ту секунду у него буквально вышибло мозги. Он открыл глаза и посмотрел вниз, собираясь застегнуть ремень, но тут же в панике зажмурился. Член уже прилично налился кровью и это было видно через боксеры. Миша судорожно выдохнул и попытался силой отбросить все эти мысли, заставив себя думать о хмуром отце, лишь бы это дурацкое состояние поскорее прекратилось. Кое-как справившись с ремнем, он напялил идеально отглаженную белую рубашку и пиджак. Надо бы, наверное, сменить белые носки на чёрные, но, учитывая, что брюки были достаточно длинными, их всё равно никто бы не увидел. Поэтому он просто выудил из шкафа туфли и обулся. Теперь оставалось только одно — перетерпеть три часа в компании пузатых скучных мужиков. Зато потом целый месяц его никто не будет трогать и дёргать. А ещё после таких вечеров в лучшем ресторане города отец выдавал ему деньги на карманные расходы — сумма всегда напрямую зависела от того, как Миша себя вёл. Если он ни с кем не общался и просто угрюмо сидел рядом, то в конце вечера Колесников-младший получал две-три тысячи рублей. Но если он вежливо беседовал с друзьями отца, послушно смеялся над их плоскими шутками и не утыкался в телефон, то отец мог отвалить ему несколько пятитысячных купюр. А это значило, что они с ребятами смогут попросить Стаса или Ренату продать им втихаря чего-нибудь алкогольного. Обычно, когда у Миши появлялись лишние деньги, они собирались на хате у Машки. Её мать почти всё время пропадала на сменах в больнице, и в квартире у них всегда было пусто. У других ребят с этим было сложнее. У Дани мать постоянно сидела дома, у Лёхи семья тоже вечно была в сборе. Ну а к Вале идти бухать было совсем не вариант, учитывая, что его отчим — участковый. Поэтому да, Машкин дом оставался самым верным и проверенным вариантом. Иногда они, конечно, ходили на вписки к одноклассникам. Их вообще часто куда-то звали, но всё опять же из-за Миши и из-за того, что его семья считалась самой обеспеченной в округе. Каждый в школе мечтал с ним дружить. Но Мише вся эта дешёвая популярность была даром не нужна. Ему всегда тяжело давались новые знакомства, особенно теперь, когда он стал старше. Он кое-как смог принять в компанию Машку и Эл, а о том, чтобы подпустить к себе кого-то ещё, он даже думать не хотел. Последние месяцы они так не шиковали, потому что ещё с сентября Миша откладывал деньги на подарок к дню рождения Вали. Он правда старался: даже помогал по дому, не паясничал перед отцом и покорно таскался с ним на эти тупые ужины — лишь бы получать как можно больше карманных денег. Он пропустил такой ужин только в апреле, за что сразу же огрёб наказание. В итоге собственный день рождения Миша провёл без друзей, на даче у бабушки. Ну и ладно, зато он смог сделать Вале офигенный сюрприз. Этот день Мишка не забудет никогда. Валя тогда даже расплакался от избытка чувств, немного поворчал для приличия, а потом целую вечность обнимал его. И это была самая приятная часть. Тогда, в сентябре, как раз вышел новый iPad с диагональю 12,9 дюйма. А учитывая, как Валя любил рисовать, к этому планшету просто необходимо было докупить стилус. Поискав информацию на разных сайтах, Миша убедился, что это лучшее устройство для художников. И вот на протяжении полугода он копил каждую копейку, пока наконец-то двадцатого марта не съездил в «М.Видео» и втихаря не купил подарок. Как же тяжело ему было потом ещё несколько дней прятать коробку и не палиться перед другом! Тогда вся Валина семья офигела не меньше самого именинника. А Миша только отмахивался и твердил, что всё нормально и ему это ничего не стоило. Хотя скрывать нечего — он действительно просто копил деньги. Зато сколько чистой, искренней радости он увидел в глазах своего лучшего друга! В тот вечер, когда гости уже разошлись и они вышли из Валиного дома, Маша резко дёрнула его за руку и отвела в сторону. Хотя то, что произошло дальше, разговором назвать было сложно. Она, по сути, жестко наехала на него: мол, своей девушке он такие подарки почему-то не дарит. Напомнила, что Эл, бедная, от него даже паршивого букета цветов дождаться не может на восьмое марта, в то время как Валя — просто лучший друг — получает новенький айпад за сто с лишним тысяч. Миша тогда жутко разозлился, грубо стряхнул её руку, буркнул: «Рыжая, отвали!» — и потом ещё пару дней с ней вообще не разговаривал. А что ему оставалось делать, если дарить подарки Эл совсем не хотелось? Его просто убивала её реакция. Один раз он всё-таки заморочился и купил ей какую-то вещь... А, точно, это был музыкальный диск. Ей тогда начали нравиться какие-то парни, бойз-бенд из Англии, и она безумно мечтала об их настоящем, оригинальном альбоме. Миша его заказал, отдав кучу денег за доставку, но реакция девчонки его вообще не впечатлила. Она отреагировала так вяло и странно, что после того случая он просто махнул рукой и перестал дарить ей что-либо, кроме дежурных мелочей. Ужин в ресторане пролетел достаточно быстро. Миша решил действовать по проверенному сценарию: старался быть доброжелательным со всеми друзьями отца, послушно смеялся над их тупыми шутками и даже пытался вклиниваться в какие-то разговоры о политике, то и дело ловя на себе горделивые взгляды родителя. Когда они уже ехали домой, отец вручил ему четыре пятитысячные купюры, что красноречиво говорило о том, что вечером он остался доволен. Это знатно подняло Мише настроение. Завалившись в свою комнату, он первым делом стянул с себя неудобную пижонскую одежду и быстро сгонял в душ. Дико хотелось спать, но ещё сильнее хотелось написать Вале. Забравшись под тёплое одеяло, Мишка поставил почти разряженный телефон на зарядку и зашёл в Telegram. В чате с другом висело несколько непрочитанных сообщений. Валя [20:15]: Миш, у тебя всё хорошо? Валя [20:30]: ты что, поссорился с отцом? Валя [21:00]: Миш, надеюсь, у тебя всё нормально. Валя [22:30]: Ты куда пропал? Миша невольно заулыбался и тут же принялся быстро набивать ответ: «Со мной всё норм, телефон разрядился. Играл в хорошего сына и заработал двадцать кусков 😎» И, подумав, добавил: «Ты как?» На часах было уже полдвенадцатого, но он очень надеялся, что Валя ещё не спит, учитывая, что завтра суббота. И действительно — на экране тут же загорелся статус «в сети» и плашка «печатает...». Валя: О, Мишка, офигеть! Ты, видимо, очень старался, да? Нашёлся примерный сын)

Миша: Ага, у меня теперь есть план

Валя: Ты хочешь новые скины купить?

Миша: Ахахах, это тоже

Миша: Но вообще мы могли бы завтра у Маши собраться. Надо в КБ сгонять, купить бухла

Валя: А ты ребятам уже писал? И какое бухло? Я не хочу, чтобы ты опять пил это дешёвое газированное вино... Валя: Ой, ну ты можешь пить его, если хочешь, конечно… Валя: Миш? Миша замер, тупо уставившись в экран и перечитывая последние строчки. По всему телу разлилось приятное, щемящее тепло. Он терпеть не мог, когда ему указывали или в чём-то его ограничивали, но когда это делал Валя... Он готов был даже Доту навсегда забросить, если бы тот попросил.

Миша: Не буду я его пить

Миша: Ты чего завёлся? хд

Миша: Меня от него в прошлый раз так воротило, фу бля, нахер надо

Валя: 🙃😌 Валя: А я говорил!

Миша: Не нарывайся, Валюха

Валя: Эй, не называй меня так!

Миша: Валююююха

Миша: Валюшкаааа

Валя: Ты дурак? 😅

Миша: Да, Валюш

Валя: Ты правда придурок

Миша: Не обижай меня… 💔💔💔

Валя: Не притворяйся

Миша: 💔

Валя: Миша, блин Валя: Мииииш?

Миша: Запиши гс, и ты прощён

Колесников тут же зажмурился. Он мало думал головой, когда отправлял это сообщение, просто в моменте ему до безумия захотелось услышать голос друга. И что в этом, собственно, странного? Они вообще-то одиннадцать лет дружат, Валя точно ничего такого не подумает. Миша открыл глаза, когда телефон коротко завибрировал, и в чате появилось двадцатисекундное голосовое сообщение. Однозначно, храбрости ему придавали три бокала дорогущего коньяка, выпитые за ужином. Трезвым он бы никогда в жизни не осмелился написать другу в таком тоне и потребовать что-то подобное. Они, конечно, и раньше частенько обменивались «голосовыми», но никогда ещё это не происходило в таком странном, щекочущем нервы контексте — чтобы Миша просил записать аудио в качестве извинения. Он быстро потянулся к прикроватной тумбочке, достал AirPods, привычным движением вставил наушники в уши и тут же нажал на play. В ушах зазвучал тихий, сонный голос Вали: — Миша, ты и правда дурачок, если обиделся на такое... Ты спрашивал, как у меня дела? Всё хорошо. После того как я ушёл от тебя, немного порисовал, а потом сделал домашку к понедельнику. Валя говорил мягко, почти шёпотом. Миша затаил дыхание, вернул дорожку записи на пару секунд назад — туда, где Валя на мгновение замолчал и было слышно только его прерывистое дыхание. Он переслушал этот короткий фрагмент раза три, а затем, закусив губу, принялся быстро печатать ответ.

Миша: Такой молодец 😏

Валя: Миша, кхахах, прекрати))

Миша: Мне так нравится, когда ты делаешь то, что я прошу

Валя: 😭 Валя: Правда?

Миша: Ещё бы хд

Миша: Покажи, что нарисовал

Валя: Там ещё не готово…

Миша: Валь, ну скинь, пожалуйста!

Валя: Я ради этого сейчас должен с кровати вставать? 😐

Миша: Быстрее вставай хд

Валя: Ты невыносим.

Миша: 😎😎😎

Валя: (Вложение: набросок.jpg) Как только файл загрузился, Миша тут же кликнул по нему, и его глаза принялись жадно бегать по экрану. Это было невероятно красиво. Они как раз недавно вместе пересматривали «Человека-паука», и на рисунке была запечатлена потрясающая сцена: высокие угловатые небоскрёбы и Человек-паук вместе с Эм-Джей на самом краю крыши. И пусть набросок ещё не был раскрашен, это вообще не имело значения. Миша приблизил изображение Паркера и его девушки. Они обнимались, и это выглядело так правильно, так мило. Самое странное, что во время просмотра фильма Миша вообще не почувствовал интереса к этой паре, но теперь, глядя на них через призму Валиного рисунка, он ощутил, как сердце почему-то забилось быстрее, а на губах сама собой появилась глупая улыбка. Интересно, сколько времени Валя потратил на эту работу? Мишка ни на секунду не пожалел, что подарил другу планшет. За последний месяц, что Валя рисовал на айпаде, его скилл вырос в разы, да и рисовать парень стал гораздо быстрее. Миша глупым не был: перед тем как вручить подарок, он купил и установил на него лучшие платные программы для художников, чтобы Боярову не пришлось тратить на это собственные деньги. Наверное, именно за эту заботу Валя тогда, в порыве чувств, и чмокнул его в щёку... Миша невольно поднял свободную руку и осторожно прикоснулся пальцами к скуле — ровно в том месте, куда месяц назад пришёлся тот самый тёплый поцелуй.

Миша: Бляяя...

Валя: Чего? Не нравится?

Миша: Ты чё, шутишь? Это ж охуенно

Миша: Мне никогда вся эта тупая романтика не нравилась, но ты это так круто нарисовал

Валя: Правда?

Миша: Да бля, это реально очень круто

Валь, подаришь мне его?

Миша: Я распечатаю и у себя повешу

Валя: Миша, ну ты чего, это скетч. Он не настолько красивый, ты бы мог нормальный постер купить.

Миша: Эй, у тебя офигенный стиль, никакой постер мне нахер не нужен

Миша: Так подаришь?

Валя: Подарю 😅

Миша: Ты самый лучший у меня

Миша: Самый лучший друг, в смысле

Валя: Ты тоже самый лучший друг! 😭

Миша: Валь

Миша: Валюша

Валя: Дурак, не называй меня так!

Миша: Ахахахаха

Миша: Короче, туса завтра у Машки, а потом...

Валя: Что потом?

Миша: 😏

Валя: Эй, Миш, не томи

Миша: Я тебе кое-что показать хочу

Валя: ? Валя: Миш, ты же опять набухаешься

Миша: Одно другому не мешает

Валя: Ты такой придурок, Колесников Валя: Кстати, Эл тоже будет

Миша: И чё?

Валя: Вообще-то она в последнее время совсем расстроенная ходит. Говорит, что ты ей внимания вообще не уделяешь

Миша: Ну так я занят

Валя: Колесников, ты почти всё время рубишься в Доту. Это не занятость

Миша: И чё?

Валя: Да ничё, Миш

Миша: Ты что, за сестру обижаешься?

Валя: Миш. Некрасиво так поступать

Миша: Да как — так?!

Миша: Мне её чё, сводить куда-то надо или чё?

Валя: Не злись, Мишка

Миша: Не злюсь я, блять

Валя: Мишка, ну я же тебя знаю Валя: Вот, посмотри лучше на Широ и улыбнись Валя: (Вложение: Фото.jpg) Миша ткнул пальцем по экрану. На самом деле, после того как друг дважды назвал его «Мишкой», вся его злость окончательно улетучилась, хотя тема Эл в последнее время и правда сильно его раздражала. Он открыл фото на весь экран и замер. Пушистый мейн-кун разлёгся прямо между ног Вали. Кадр был сделан так, что в объектив попадали только оголённые бёдра Вали и устроившийся на них котёнок. Кожа была едва прикрыта тонкой тканью пижамных шорт, которые Миша отлично знал. Он вроде бы должен был смотреть на мейн-куна, но его взгляд упрямо скатывался к бёдрам друга. Невольно он приблизил снимок, цепляясь глазами за едва заметные светлые волоски на коже. Была видна даже внутренняя сторона бедра... Миша закусил губу. Внутри снова всё туго скрутило. Он осторожно провёл подушечкой пальца по стеклу экрана, словно оглаживая очертания чужих ног, и только потом заставил себя перевести взгляд на Широ. Теперь ему безумно захотелось получить ещё больше таких домашних фотографий, но как, чёрт возьми, попросить об этом Валю? Он и так в последнее время вёл себя слишком странно. В это мгновение в памяти снова вспыхнула сцена, где он прижимает друга к кровати. Миша зажмурился, уткнувшись лицом в прохладный корпус телефона, сделал несколько глубоких, тяжёлых вдохов, а затем разблокировал экран и быстро напечатал:

Миша: Милашка

Миша: Такой красивый

Миша: Сладкий

Миша: Хочу его погладить 😍

Валя: Ахахах) Валя: Приходи завтра, он же тебя обожает

Миша: Ага, я забегу завтра перед тем, как

мы к Машке пойдём

Валя: Тебе не пора спать?

Миша: Наверное, да, нам обоим пора хд

Валя: Давай, спокойной ночи, Мишка 💛

Миша: Споки, Валюш 💙

Миша ещё раз открыл фотографию, полюбовался ею пару секунд, а затем сохранил и переместил в скрытую папку. Вернувшись в Telegram, он лениво пролистал чаты. В групповой беседе висело около ста пятидесяти сообщений, но читать их сейчас не было абсолютно никакого желания. Чуть ниже, в диалоге с Эл, светилась цифра «7». Он зашёл в чат, быстро пробегая глазами по строчкам. Девушка засыпала его вопросами: спрашивала, как дела, чем он занимается и почему весь вечер не пишет. Миша откинулся на подушку, бездумно разглядывая экран. Они встречались уже больше полутора лет, но за всё это время он так и не понял, что к ней чувствует. Вообще, встречаться с Эл он начал только потому, что Лёха в своё время знатно вынес ему мозг: мол, давай устроим двойное свидание, Машка как раз отлично ладит с Эл, погуляем парами. А потом Лёха ещё и начал дико понтоваться тем, как это круто — целоваться, хвастаясь перед всеми, что теперь он самый крутый в компании. Миша, который вообще-то считался безоговорочным лидером их банды, просто не мог допустить, чтобы кто-то его обскакал. Вот и пригласил тогда Эл в кафе, после чего у них всё и завертелось. Прошлым летом они много целовались — опять же, потому что Лёха без умолку трындел об этом на каждом углу. Мише просто хотелось понять, что в этом такого особенного. Но сколько бы они ни целовались, внутри у него абсолютно ничего не отзывалось. За последние полгода их поцелуи в губы можно было по пальцам одной руки пересчитать. А уж после Валиного дня рождения Миша и вовсе каждый раз придумывал любые отмазки, лишь бы не оставаться с Элькой наедине. К тому же он замечал, что в последнее время девушка как будто пытается на что-то намекнуть. И от этого становилось по-настоящему стрёмно. Миша знал, что Машка с Лёхой уже переспали, и до смерти боялся, что Эл предложит ему то же самое. Он был к этому абсолютно не готов, да и не хотел. Он тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли, и наконец ответил на сообщения. Написал, что всё нормально, просто выдался тяжёлый «семейный» день: отец в очередной раз выносил мозг, пришлось тащиться с ним на ужин, короче — задолбался. Потом добавил, что разжился деньгами и завтра они всей толпой можно будет собираються у Машки. И в конце пожелал спокойной ночи. Миша знал, что Хопёрова уже наверняка десятый сон видит. В отличие от её брата, с режимом у неё всё было строго. Да и Валя вообще-то тоже ложился не поздно, но когда они переписывались, он никогда не уходил спать первым — как будто ждал, пока Миша сам напишет, что пора закругляться. И именно эта деталь грела Мишку сильнее всего. Миша отбросил телефон на кровать и уставился в потолок. В голове теснилось так много мыслей, они обгоняли друг друга, но в итоге всё равно неизбежно сводились к одному-единственному вопросу: «Интересно, а каково это — поцеловать Валю?» Валя был невероятно красивым. Он, конечно, даже не догадывался, что Мишины сообщения вроде «сладкий», «красивый» и «хочу его погладить» на самом деле адресовались вовсе не огромному ушастому мейн-куну, а ему самому. И как же Мишке полегчало, когда он наконец отправил эти слова! Пусть даже лучший друг и подумал, будто речь идёт о коте. Поцелуй с Валей. Если бы Миша умел рисовать, он бы до мельчайших подробностей изобразил Валины губы. Он часто тайком разглядывал их, пока Бояров, уткнувшись в айпад, увлечённо выводил линии стилусом. Мишка знал их наизусть и легко мог представить, какими мягкими они окажутся на ощупь. Валя всегда по нескольку раз в день чистил зубы, и, когда они сидели рядом на широком подоконнике в его комнате, до Миши то и дело доносился тонкий мятный запах. Мятный поцелуй... Интересно, какой он на самом деле? Сквозь прикрытые веки картинка начала складываться сама собой. Вот они вдвоём сидят на том самом подоконнике. Из окна открывается вид на задний двор, за которым ухаживает Мишина мама, высаживая там красивейшие цветы — что так любил рисовать Бояров. Миша устраивается напротив, придвигается ближе и накрывает ладонью его колено. Валя продолжает рисовать, даже не отвлекаясь, ведь он давно привык к тому, какой его друг тактильный. Но пальцы Миши сжимаются чуть сильнее, он подаётся вперёд — ближе, ещё ближе, пока они не соприкасаются лбами. Вале приходится оторваться от работы. Он блокирует экран и поднимает на Мишу взгляд. Его щёки густо розовеют, и этот смущённый румянец медленно сползает на шею, открытую из-за свободной футболки с широким вырезом. — Миш?.. — одними губами шепчет Валя. В его зелёных глазах читаются испуг вперемешку с жадным любопытством. Ладонь Миши на его колене сжимается крепче. Он преодолевает последние разделяющие их сантиметры и прижимается своими губами к его губам — сначала робко, плотно, а через секунду слегка отстраняется. Валя шумно выдыхает ему прямо в лицо мятной прохладой и мягко улыбается, накрывая ладонью его руку. Миша больше не может сдерживаться. Он бережно обхватывает пальцами его тёплую щеку и целует снова — на этот раз по-настоящему. Начинает неторопливо двигать губами, чувствуя, как внутри поднимается сумасшедший вихрь эмоций, стягивая всё в тугой узел. Валя неумело, но очень нежно старается отвечать. Рука Миши скользит по шее лучшего друга к затылку, пальцы зарываются в его удивительно мягкие волосы и слегка сжимают их. От этого движения Валя издаёт тихий, едва различимый горловой звук, который дарит Мише невероятную уверенность. Он проводит кончиком языка по его нижней губе, заставляя обоих мелко вздрогнуть. В животе вспыхивает резкий, сладкий спазм. Миша наваливается на друга всем телом, увлекая его за собой, целует глубже, пока Валя податливо приоткрывает рот. Рука с колена перемещается на его талию, прижимая ближе к себе, а Валя расставляет ноги шире, обвивая его бёдра. Миша чувствует тепло его ладоней на своей спине сквозь ткань футболки, и от этого безумного ощущения хочется просто завыть. Это пьянит и кружит голову лучше любого, даже самого дорогого алкоголя. Он опускает ладонь на бедро Вали, ощутимо сжимает пальцы, и тот негромко, сладко скулит прямо ему в губы. Миша с новой силой целует его, сплетая их языки... Тело била крупная дрожь, горячие спазмы один за другим ударяли в пах. Под тёплым одеялом рука Миши двигалась всё быстрее и быстрее, пока в сознании яркими вспышками мелькали эти запретные, дурманящие картинки. Наконец он рвано выгнулся на простынях и с хриплым, глубоким стоном излился себе в ладонь, продолжая представлять перед глазами раскрасневшееся, зацелованное лицо лучшего друга.