Маленький принц

После вчерашних колкостей Перт и не думал сбавлять обороты. Если Санта считал, что его отпор в машине заставит Танапона отступить, он жестоко ошибался. Перт принял вызов и превратил конец недели для брата в настоящий ад, сотканный из удушающей, безупречной заботы. Перед родителями Перт разыгрывал роль святого. Он лично заезжал за Сантой после репетиций, привозил ему полезные протеиновые коктейли, заботливо спрашивал при Нарин, не болят ли у младшего брата мышцы после нагрузок, и даже купил ему дорогой спортивный массажер. Санту от этой фальшивой нежности буквально трясло. Он понимал, что Перт метит территорию, вытесняя Алекса из его жизни, но поделать ничего не мог — Нарин едва не плакала от счастья, видя, как старший брат опекает её сына. Защитные баррикады Санты трещали по швам под натиском этой изощренной заботы, и, ко всему прочему он начал ловить себя на том, что испытывает удовольствие от такого отношения к своей персоне. В субботу утром, по инициативе Нарин, вся семья отправилась за город. Отчим снял уединенный домик у глубокого, скрытого густым лесом озера, чтобы отметить воссоединение семьи вдали от бангкокского шума и суеты. Весь день прошел в суматохе: обустройство, совместный обед, долгие прогулки вдоль берега. Перт по-прежнему держал марку идеального сына, но его взгляд неотрывно следовал за Сантой, который вдали от душных репетиционных залов и городских стен казался непривычно спокойным и расслабленным. Он перестал защищаться, просто игнорировал любое действие Перта. Настоящая магия случилась поздним вечером. Родители, утомленные свежим воздухом, ушли спать рано. На просторной деревянной веранде, выходящей прямо к зеркальной глади озера, остался гореть лишь один неяркий фонарь. Санта сидел на краю пирса, опустив ноги в прохладную воду, и кутался в свободное худи. Услышав позади тихие шаги, мальчик даже не обернулся. Он ожидал очередного раунда язвительных шпилек, но Перт просто молча сел рядом, на самый край досок. Между ними было полметра расстояния и оглушительная ночная тишина, нарушаемая лишь тихим плеском воды и стрекотом цикад. Перт не пытался к нему прикоснуться, не ухмылялся, не говорил. Он просто смотрел вдаль, на темную полосу леса на другом берегу и эта непривычная, лишенная фальши тишина неожиданно подействовала на Санту убаюкивающе. За эту неделю он так устал держать круговую оборону, что сейчас, среди природы, у него просто не осталось сил на злость. — Здесь очень тихо, — негромко произнес Санта, нарушая молчание. Его голос прозвучал удивительно мягко, без привычного льда. — В нашем старом городке было похожее озеро. Мама водила меня туда, когда... когда отец ушел. Перт слегка повернул голову, затаив дыхание. Это был первый раз, когда Санта заговорил с ним сам, без вызова, без необходимости. — Тяжело было? — так же тихо спросил Перт, боясь спугнуть этот момент. — Маме – да. Она работала на двух работах, чтобы оплатить мою танцевальную школу, а по вечерам плакала — Санта грустно улыбнулся, глядя на круги на воде. — Танцы были единственным, что держало меня на плаву и отвлекало от мыслей о предательстве отца. — А что он сделал? — Перт снова был осторожен, словно ступает по минному полю. — Изменял. Мама узнала, когда его любовница пришла к нам в дом с младенцем на руках. — Ты начал танцевать уже после? — Да, мама хотела чтоб я отвлёкся. Когда я на паркете, всё остальное перестает существовать. Там нет бедности, нет проблем, нет фальши. Только музыка и движения. — Санта выдохнул, переводя взгляд с водной глади на сидящего рядом — Наверное, поэтому я так держусь за это. И за людей, которые несут в себе то же самое. Перт слушал его, и внутри него что-то болезненно переворачивалось. Он впервые видел настоящего Санту. Не дерзкого официанта, не колючего сводного брата, а хрупкого, невероятно целеустремленного мальчишку, который выстроил свою жизнь из осколков благодаря огромному труду. В этот момент Перт впервые отчетливо понял: Санта защищает Алекса не из упрямства, а потому что тот для него – часть самого безопасного, честного мира, где его любят ни за что. Маска хищника на лице Перта впервые дала глубокую трещину, уступая место какому-то новому, щемящему чувству, названию которому он еще не знал. В понедельник утром романтика загородного озера испарилась, уступив место суровой реальности. В офисе медиахолдинга Перта ждал начальник охраны. Мужчина положил на стол папку, но его лицо было сосредоточенным. — Кхун Танапон, есть первые результаты по вашему запросу насчет этого парня, Алекса. Но должен сразу сказать: прямых улик против него нет. Перт нахмурился, открывая документы, после разговора у озера он почти отбросил идею с жестоким разрушением отношений Санты и его студента. Внутри были отчеты наружного наблюдения за последние несколько дней. Алекс вел активную жизнь: репетиции, встречи. Но несколько раз его фиксировали в дорогих ресторанах в компании сокурсницы, дочки крупного спонсора их института. На фото они сидели близко, улыбались, парень принимал от нее какие-то подарки. — Мои люди говорят, что они общаются слишком часто для простого сокурсничества, — добавил начальник охраны. — Но никаких поцелуев, объятий или совместных визитов в отели за последние дни не было зафиксировано. Просто ужины и разговоры. Когда мужчина вышел, Перт откинулся на спинку кресла, задумчиво барабаня пальцами по столу. Шестеренки в его голове закрутились с бешеной скоростью. Наличие богатой девицы и дорогих ужинов у нищего студента недвусмысленно намекало на возможную измену. Алекс явно вел двойную игру, но действовал осторожно. «Если я сейчас приду к Санте с этими бумажками, — рассуждал Перт, — он просто посмеется мне в лицо. Скажет, что они обсуждают учебные проекты, а я буду выглядеть как сумасшедший сталкер, который пытается очернить его святого парня. Если он действительно изменяет, то мне нужны стопроцентные, неопровержимые доказательства. И я должен подстроить всё так, чтобы Алекс вскрылся сам, а я остался в стороне». Перт вызвал секретаршу и поручил ей разузнать график этой спонсорской дочки и расписание закрытого танцевального клуба, в который студентик так стремился попасть. Он решил разыграть карту тщеславия Алекса. Развязка наступила быстрее, чем ожидал Перт. Во вторник поздно вечером, когда он уже работал дома в своем кабинете, на его личный телефон пришло уведомление от начальника охраны с пометкой «Срочно». Внутри был видеофайл. Перт запустил запись. Видео было снято буквально час назад на полупустой подземной парковке хореографического зала, где у Алекса была поздняя индивидуальная тренировка. Камера зафиксировала, как парень выходит к белому внедорожнику сокурсницы. Они о чем-то спорят, затем девушка капризно толкает его в грудь, а Алекс, вместо того чтобы уйти, перехватывает её руки, прижимает к дверце машины и начинает страстно, грязно целовать, запуская руки ей под блузку попутно утягивая её на задние сиденья. На видео всё было видно максимально четко — лица, эмоции, движения. Никаких сомнений быть не могло. Алекс изменял Санте, причем цинично и безбожно. Первым импульсом Перта был дикий, оглушительный восторг. Ловушка захлопнулась! Этот придурок сам подписал себе приговор. Теперь у Перта в руках было оружие, способное уничтожить Алекса одним кликом. Но стоило Перту потянуться к кнопке пересылки, как перед его глазами вдруг всплыло лицо Санты на ночном пирсе. Всплыли его слова: «Алекс всегда будет лучше, потому что в нем есть искренность». Экран телефона погас, отразив потемневшее лицо Танапона. Триумф мгновенно сменился тяжелым, удушливым чувством. Этот гордый, чистый мальчик, который доверился ему у озера, завтра будет растоптан. Его идеальный мир, его островок безопасности разлетится вдребезги из-за корыстного ублюдка. И Перту вдруг стало... страшно за него. Это была не злость хищника, а глухая, режущая жалость и волнение за этого колючего мальчика. В третьем часу ночи Перт, не выдержав давящих мыслей, тихо вышел из своего кабинета. Дом спал, погруженный в глубокую темноту. Беззвучно, словно тень, он дошел до конца коридора и мягко нажал на ручку двери спальни Санты и та поддалась без единого скрипа. Перт проскользнул внутрь и замер у постели младшего брата. В комнате царил слабый полумрак, разбавляемый лунным светом из окна. Санта спал беспокойно, завернувшись в одеяло. Его лицо, лишенное дневной защитной маски, выглядело совсем юным и беззащитным. Темная челка разметалась по подушке, губы были слегка приоткрыты, а между бровей залегла тревожная складка — видимо, парню снился плохой сон. Перт медленно опустился на край кровати. Сердце в его груди стучало как сумасшедшее. Он бережно, едва дыша, протянул руку и кончиками пальцев коснулся взъерошенных волос Санты. Его жест больше не был собственническим или издевательским. Он был наполнен такой глубокой, щемящей нежностью и волнением, что у самого Перта перехватило дыхание. Пальцы аккуратно, невесомо убрали влажную прядь со лба мальчика, скользнули по виску. — Если бы ты только знал, какой он ублюдок, — едва слышно, одним дыханием прошептал Перт в темноту комнаты, вглядываясь в черты спящего. — Твой идеальный мир построен на лжи, Санта, и скоро он рухнет. Санта во сне тихо вздохнул и пошевелился, инстинктивно потянувшись щекой навстречу теплой ладони Перта. Танапон замер, прекратив дышать, чувствуя, как внутри него окончательно выгорают остатки прежнего цинизма. Ему было больно за этого мальчика. И теперь Перт знал точно: когда Санта сломается под грузом этой грязной правды, он сделает всё, чтобы собрать его заново. Чего бы ему это ни стоило. Перт аккуратно убрал руку, поднялся с кровати и так же бесшумно покинул комнату, оставляя Санту досматривать его последние спокойные сны перед грядущей катастрофой. После тяжелой, удушающей ночи, когда Перт стоял над спящим Сантой и баюкал в груди глухую, режущую жалость, утро среды принесло неожиданный тектонический сдвиг. Санта спустился к завтраку не просто спокойным, он, впервые за всё время пребывания в особняке буквально светился изнутри. Исчезла привычная колючая настороженность, плечи расправились, а на губах блуждала мягкая, мечтательная улыбка. Нарин удивленно переглядывалась с Танакорном, радуясь перемене в сыне, а Перт, который не сомкнул глаз до рассвета из-за грязного видео измены на своем телефоне, внимательно и хмуро наблюдал за мальчиком. Правда открылась чуть позже, когда они сели в машину. Стоило спорткару выехать за ворота особняка, как Санта, вместо того чтобы привычно отвернуться к окну, резко повернулся к Перту. Его глаза горели таким живым, преданным и чистым восторгом, что Танапон на секунду забыл, как нажимать на газ. — Мы сделали это, Перт, — негромко, но с затаенным дыханием произнес Санта. В его голосе не было прежнего льда, только чистая, оголенная радость, которой ему отчаянно нужно было поделиться. — Час назад пришло официальное письмо от оргкомитета. Нашу пару с Алексом утвердили на международный конкурс в Пекине. Санта судорожно выдохнул, крепче сжимая в руках телефон, словно до сих пор не верил в написанное. — Ты не представляешь, чего нам это стоило. Паре из двух парней практически невозможно пробиться на такой уровень. Нам отказывали, на нас смотрели как на сумасшедших, министерство не хотело давать квоту. Но мы пахали как проклятые последние несколько лет. И мы доказали им всем. Мы едем. Мальчик говорил так искренне и открыто, на минуту полностью отбросив свою колючесть. Он словно принял Перта за полноценного члена семьи, который может, и должен, просто порадоваться за его триумф. И этот чистый, абсолютно доверчивый взгляд был для Перта сильнее любого физического удара. Внутри Танапона что-то с треском надломилось. Он вспомнил про папку, лежавшую дома, в ящике его рабочего стола. Вспомнил грязные кадры на парковке, где Алекс вжимал в дорогую иномарку спонсорскую дочку. Перт понял: если он сейчас сделает то, что планировал, он не просто уберет соперника. Он вырвет у своего мальчика сердце. Он растопчет его главную, выстраданную победу в жизни в самый пиковый момент триумфа. Санта сломается так, что больше никогда не выйдет на паркет. Он точно закроется в своей раковине. Перт с трудом сглотнул вставший в горле ком и заставил себя выдавить мягкую, на удивление искреннюю улыбку. — Поздравляю, Санта. Это... действительно круто. Вы заслужили. Санта удивленно вскинул брови, явно не ожидая от Танапона такой спокойной и зрелой реакции, и впервые за все дни благодарно, тепло ему кивнул. Приехав в офис медиахолдинга, Перт заперся в кабинете. Он достал из кармана телефон и долго смотрел на заблокированный экран, чувствуя, как внутри выгорают остатки прежнего эгоистичного цинизма. С трудом, но Перт принял решение. Ради мимолетного, хрупкого счастья Санты он наступит на горло собственной одержимости. Он скроет эту грязь. Он отступает. Из-за грядущего международного конкурса тренировки танцоров превратились в бесконечный марафон на выживание. Санта ежедневно пахал в зале до полного изнеможения. И даже в воскресенье, когда Алекс не смог из-за ужина с родителями, мальчишка всё равно пошёл на индивидуальное занятие. Время близилось к девяти вечера, плотный бангкокский ливень старательно топил город, а автобусы от института ходили раз в час. Перт, зная это сумасшедшее расписание, не выдержал и сам приехал к стеклянному корпусу факультета искусств. Санта сел в машину абсолютно без сил. От него пахло свежестью после скорого душа, но его плечи безвольно опустились, а веки казались свинцовыми. Стоило спорткару плавно отъехать от ворот, как в звенящей тишине салона отчетливо, и предательски громко заурчал желудок младшего. Санта мгновенно покраснел до корней волос и смущенно отвернулся к залитому каплями стеклу. Перт бросил на него короткий взгляд и не удержался от тихой, совсем не язвительной, а какой-то очень домашней усмешки. — Понял. Вопрос с ужином решен, — спокойно произнес Перт, перестраиваясь в левый ряд. — До дома мы не доедем, ты расползёшься от голода прямо на коврике, а мне потом отмывать салон. — Не надо, я потерплю... — тихо буркнул Санта. — Молчи уже, чемпион, — мягко оборвал его Перт. Он повез их в небольшой, скрытый от лишних глаз ресторан с хорошей кухней и вкуснейшим кофе. Перт аккуратно парковал свой черный спорткар прямо у панорамного входа, под раскидистыми ветками деревьев, пока Санта мерно изучал территорию парковки. На другой стороне, прямо под ярким фонарем у выезда, стояла приметная высокая фигура. Это был Алекс. Лицо Санты мгновенно ожило. На губах появилась слабая, радостная улыбка, он подумал, что это какое-то невероятное совпадение, что Алекс с родителями будут ужинать именно здесь. Санта уже порывисто схватился за ручку двери, собираясь выйти и окликнуть своего парня, но застыл, так и не нажав на рычаг. Из-за угла здания, прямо к Алексу, быстро подошла невысокая девушка. Санта узнал её со спины за секунду, холеная, избалованная девчонка с их же курса. Перт в этот момент был отвлечен завершая парковку и доставая кошелёк с заднего сиденья, а Санта смотрел на них в упор через прозрачное стекло автомобиля. Девица что-то капризно выговаривала Алексу, а затем собственническим, привычным жестом резко шагнула вперед и повисла у него на шее. И Алекс... не отпрянул. Он не удивился. Он лишь огляделся по сторонам парковки, а затем обхватил её за талию, прижал к себе и глубоко, страстно, абсолютно не по-дружески поцеловал в губы, отвечая на её ласку с явным, привычным удовольствием. Мир Санты схлопнулся. Улыбка за секунду примерзла к его губам, а затем медленно, страшно сползла вниз. Воздух в легких мгновенно превратился в колючий, разбитый лед, не позволяя сделать даже короткий вздох. Его идеальный карточный домик, который он строил годами, разлетелся под тусклым светом фонаря. — Ну что, идем? Я умираю с голо... — Перт повернулся к пассажирскому сиденью отстегивая ремень безопасности, и фраза оборвалась на полуслове. Санта был мертвенно, пугающе бледным. Его пальцы, судорожно вцепившиеся в лямку спортивной сумки на коленях, крупно, мелко дрожали. А глаза стремительно, на наполнялись горькими слезами. Одна за другой они срывались по его щекам, падая на ткань толстовки. — Санта?.. — Перт испугался по-настоящему. Внутри него всё похолодело. Он потянулся рукой к плечу мальчика. — Санта, что случилось? Тебе плохо? Где болит? — Уезжай, — хрипло, едва слышно, одним сиплым выдохом выдавил Санта. Он не двигался, продолжая смотреть в пространство мертвым взглядом. — Перт... пожалуйста... просто заведи машину и уезжай отсюда. Прямо сейчас. — Да что произошло, объясни мне?! — Перт завертел головой, пытаясь понять причину этой внезапной катастрофы. — Уезжай! — Санта вдруг сорвался на дикий, отчаянный, захлебывающийся крик. Он резко повернул к Перту искаженное болью лицо, по которому потоками текли слезы. В этом крике было столько невыносимой, смертельной муки, что Перт больше не задал ни единого вопроса. Танапон мгновенно завел двигатель и ударил по педали газа. Мотор спорткара оглушительно рявкнул, Перт резко выкрутил руль до упора и с визгом шин сдал назад, разворачивая машину у самого входа в ресторан. Спорткар рванул к выезду с парковки, вылетая на главную дорогу. И именно в эту секунду, выравнивая руль, Перт мимоходом бросил короткий взгляд в правое боковое зеркало. В узком зеркальном полотне, залитом светом фонарей и каплями дождя, он отчетливо увидел Алекса, который продолжал обнимать дочку спонсора у белого внедорожника, даже не подозревая, что только что уничтожил чужую жизнь. Все шестеренки в голове Перта в один миг встали на свои места. Папка в дальнем ящике. Видео. Измена. Танапон судорожно сжал челюсти. Ему стало тошно. Он так отчаянно пытался уберечь Санту, он спрятал эту правду, наступив на собственное эго. но судьба всё равно ударила мальчика под дых самым грязным, самым безжалостной образом. Перт до упора утопил педаль газа в пол. Черный спорткар с ревом понесся по ночному, залитому неоновыми огнями шоссе Бангкока, унося их прочь от этого проклятого места. А на пассажирском сиденье Санта окончательно сломался. Он сжался в комок, уткнулся лицом в свои ладони, прячась от всего мира, и его плечи судорожно заходили ходуном. Он плакал глухо, навзрыд, задыхаясь от боли и теряя остатки сил в душной тишине летящего на бешеной скорости автомобиля.