Маленький принц

Стрелка спидометра перевалила за сотню, когда Перт резко выкрутил руль, сворачивая с центрального шоссе в сторону элитного кондоминиума в деловом районе. Везти Санту в особняк родителей сейчас было бы настоящим преступлением. Мальчик был разбит, уничтожен, и если бы Нарин увидела сына в таком состоянии, тихий семейный рай превратился бы в допрос с пристрастием. Санта этого не вынесет. Его гордость, и без того разорванная в клочья, просто добило бы под жалостливыми взглядами матери. Перт припарковал машину на подземном паркинге. В салоне воцарилась удушающая, липкая тишина, Санта больше не кричал, он просто сидел, уткнувшись лбом в холодное боковое стекло, и его плечи изредка вздрагивали от беззвучных, изматывающих всхлипов. — Приехали, — тихо произнес Перт, заглушив мотор. Санта не шевельнулся. Танапон обошел машину, открыл пассажирскую дверь и, не говоря ни слова, перехватил младшего за плечи, помогая выбраться. На удивление, Санта не стал брыкаться или вырываться, у него просто не осталось на это сил. Он позволил Перту довести себя до лифта, а затем и до дверей просторной, выполненной в темных минималистичных тонах квартиры. Оказавшись в теплой гостиной, Санта замер посреди комнаты, словно потеряв ориентацию в пространстве. Влажная от дождя кофта неприятно липла к телу, а взгляд блуждал по панорамным окнам, за которыми шумел чужой, далекий Бангкок. Перт действовал на одних инстинктах. Он ушел в спальню, вытащил из шкафа свои сухие домашние вещи: мягкие спортивные штаны и просторную футболку, и молча протянул их Санте вместе с чистым полотенцем. — Иди в душ. Тебе нужно согреться, — не терпящим возражений тоном скомандовал Перт. Санта на автомате забрал вещи и скрылся за дверью ванной. Пока из-за стены доносился шумящий звук горячей воды, Перт метался по кухне, чувствуя себя абсолютно потерянным. Лощеный наследник медиаимперии, привыкший просчитывать бизнес-стратегии на три шага вперед, сейчас понятия не имел, что делать с разбитым сердцем мальчишки. Внутри Перта полыхала глухая, яростная защита, ему хотелось поехать назад, найти Алекса и переломать ему ноги. Но он понимал: Санте это не поможет. Перт быстро заварил крепкий чай с медом и через приложение заказал горячий ужин из ближайшего ресторана. Желудок Санты урчал слишком красноречиво, голод наверняка усугублял и без того критический стресс. Когда Санта вышел из ванной, он выглядел еще более хрупким в огромной, явно великой ему по размеру футболке Перта. Он молча сел на край большого кожаного дивана, подтянув колени к груди. Перт поставил перед ним тарелку с дымящимся пад-таем и чашку чая. — Ешь, — негромко сказал Перт, присаживаясь в кресло напротив. — Через не могу, Санта. Твоему организму нужны силы. Тебе нужно... со всем этим справиться. Санта посмотрел на еду, затем на Перта. В его глазах, опухших от слез, не было прежней ненависти, только бесконечная пустота. Медленно, словно через силу, он взял ложку. Мальчик ел механически, почти не чувствуя вкуса, просто подчиняясь этому спокойному, уверенному давлению старшего брата. Теплая еда и горячий чай сделали свое дело: по венам разлилось тяжелое, усыпляющее тепло. Постстрессовый синдром на пару с физическим истощением выдали предсказуемую реакцию. Закончив с ужином, Санта отставил пустую чашку, откинулся на спинку дивана, собираясь с мыслями чтобы что-то сказать или выслушать очередное ехидство от Перта... и просто вырубился. Его веки закрылись сами собой, голова мягко упала на подушку, а дыхание мгновенно стало глубоким и ровным. Организм просто отключил сознание, спасая психику от разрушения. Перт тихо поднялся, подошел к дивану и долго смотрел на спящего мальчика. Он аккуратно уложил юношу в более удобное положение, взял шерстяной плед, накрыл его до самого подбородка и осторожно убрал упавшую на лоб темную прядь волос. Внутри него боролись два полярных чувства. С одной стороны, его собственнический инстинкт кричал о том, что нужно вмешаться, растоптать Алекса своими связями и запереть Санту здесь, защитив от всего мира. Но с другой, Перт теперь достаточно хорошо знал его характер: Санта был безумно гордым. Если Перт лишит его права самому разобраться с этим дерьмом, если вмешается без спроса, Санта никогда ему этого не простит. Он посчитает это очередной манипуляцией и ущемлением его свободы. «Ты должен сделать это сам, малыш, — подумал Перт, уходя на балкон и закуривая сигарету. — А я просто буду стоять за твоей спиной». Утро понедельника ворвалось в сознание Санты резкой, пульсирующей болью в висках. Он распахнул глаза, не сразу понимая, где находится. Чужая просторная гостиная, панорамные окна, запах дорогого мужского парфюма и кофе. Память возвращалась кусками, отдавая ледяным хрустом в груди: парковка... Алекс... девушка... поцелуй. Санта резко сел, сбрасывая плед. Боль от предательства, которая ночью казалась удушающей и слезливой, за несколько часов сна трансформировалась во что-то совершенно иное. В холодную, кристально чистую и острую ярость. Внутри словно выжгло все слезы. Остался лишь пепел и понимание: человек, ради которого он пахал, которому доверял больше жизни, цинично пользовался им как трамплином для своей карьеры. «Если бы не ты, я никогда бы не смог выйти за пределы страны как танцор» – слова, которые Алекс говорил ему несколько дней назад теперь казались очевидным намёком на это. И измена, которую Санта так ненавидел и из-за которой так страдала его мама, повторилась в его собственной жизни. Но самое страшное – Пекин. Международный конкурс, путевку на который они получили в среду. Конкурс, который был мечтой всей его жизни. Санта сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони. «Нет, — жестко подумал он, поднимаясь с дивана. — Ты не заберешь у меня Пекин, ублюдок. Ты не заставишь меня отказаться от того, ради чего я проливал пот и кровь последние несколько лет». Он прошел на кухню, где у барной стойки стоял Перт с чашкой кофе. Выглядел Танапон на удивление собранным, в его взгляде, обращенном на Санту, не было ни капли издевки, только молчаливое, выжидательное уважение. — Мама в курсе что я с тобой? — голос Санты прозвучал твердо, а глаза выслеживали лёгкий, невесомый кивок Танапона. Лёд вернулся на свое место, но теперь это был лёд вóина, готового к бою. — Хорошо, спасибо за... вчерашнее, но дальше я разберусь сам. Мне нужно в институт. У нас сегодня финальный показ для отборочной комиссии. Я точно устрою ему персональный ад прямо в танцевальном зале. Перт внимательно посмотрел на юношу, и в его глазах на секунду промелькнула тень искреннего восхищения. Этот мальчик не сломался. Он встал на ноги и готов был драться за себя. — Машина внизу, — ровно ответил Перт, делая глоток кофе. — Я отвезу тебя. И буду ждать у входа, пока ты не закончишь. Санта коротко кивнул. Жалость к себе была официально похоронена на парковке того ресторана. Пришло время возвращать долги. Это утро встретило Бангкок серой дымкой уходящего ливня. В салоне спорткара Перта пахло крепким эспрессо и кожей. Санта расположился на пассажирском сиденье, идеально ровный, собранный, с холодным, почти прозрачным взглядом. От ночных слез не осталось и следа. Ярость внутри него утихла, превратившись в кристально чистый, рабочий алгоритм. Поскольку все организационные вопросы по Пекину изначально вел Санта, он помнил международный регламент наизусть. Достав из сумки распечатку положения конкурса, он быстро пробежался глазами по строчкам, пока машина стояла в пробке. Пункт 4.2: В случае форс-мажорных обстоятельств допускается разовая замена партнера до момента финального утверждения национальной комиссией. А оно как раз должно было состояться сегодня. В шесть вечера комиссия ждала их на итоговый отсмотр номера и сверку документов. Санта разблокировал телефон и набрал номер председателя. Голос мальчика звучал безупречно вежливо, профессионально и мягко: — Кхун Вичай, доброе утро. Беспокоит Понгсапак. Извините за ранний звонок. У нас возникли непредвиденные обстоятельства... Да, касаемо Пекина. Мой партнёр, Алекс, вынужден сняться с конкурса по личным причинам. Он подписывает добровольный отказ, я привезу документы прямо на смотр. Но я уже нашел замену. Наш номер полностью готов, рисунок танца не изменился. И ещё, можем ли мы перенести отсмотр на пять вечера? Пожилой чиновник на том конце провода, искренне симпатизирующий талантливому и пробивному парню, поворчал для вида, но согласился. Санте дали зеленый свет. Ровно в пять его ждали в хореографическом классе при ассоциации бальных танцев. Санта нажал отбой, медленно повернул голову и посмотрел на Перта. Тот вел машину, делая вид, что полностью поглощен дорогой, но Санта видел, как напряглись его желваки. Ему нужна была помощь Танапона. И Санта знал, как её попросить. — Мне нужен партнер, — прямо произнес Санта. — Лучший бальник из твоего медиахолдинга. Тот, кто сможет схватить хореографию за три часа. Перт удивленно вскинул брови, притормаживая на светофоре. — Вот так просто? Решил привлечь мои ресурсы? Санта смерил его ледяным, пронзительным взглядом, в котором сквозила опасная гордость: — Если ты посчитаешь это слабостью или откажешь — без проблем, Перт. Я прямо сейчас позвоню твоему отцу. Он точно не откажет мне в такой мелочи, еще и лично проконтролирует, чтобы мне выделили лучшего танцора страны. Эго Перта ожидаемо взвыло. Мысль о том, что мальчишка пойдет просить помощи у Танакорна, минуя его, была невыносима, особенно когда она явно сопровождалась предчувствием нагоняя от отца. Перт крепче сжал руль и глухо ухмыльнулся: — Ладно, тише, колючий. Считай, что парень уже едет в твой институт. Но ты же понимаешь, Санта... Кхун Танапон ничего не делает бесплатно. Мои услуги стоят дорого. — Чего ты хочешь? — сухо спросил Санта. — Сходим в кино. На следующей неделе, — Перт на секунду повернулся к нему, и в его глазах промелькнул опасный, но на удивление теплый азарт. — Нормальный, спокойный вечер. Без твоих иголок и без моих масок. Идет? Санта на мгновение замер. Условия были... мягкими. По сравнению с тем, что Перт творил раньше, это была почти капитуляция. — Ладно, — процедил Санта, отворачиваясь к окну. — Я согласен. Жду танцора к полудню. — И еще одно условие, — Перт плавно притормозил у ворот института, но блокировку дверей не снял. Он повернулся к Санте, и на его губах играла ленивая, понимающая усмешка. — Я пойду на смотр с тобой. Хочу увидеть, как ты танцуешь. На самом деле Танапон до дрожи в коленях хотел увидеть совершенно другое, то, как этот колючий, гордый мальчишка хладнокровно уничтожит Алекса. Перт хотел быть там, контролировать ситуацию и, если понадобится, лично закопать этого ублюдка прямо под паркетом. Санта недовольно нахмурился, в упор разглядывая Перта: — Тебе там нечего делать. Это закрытый просмотр, члены комиссии из министерства культуры. — Брось, Санта. Наш холдинг финансирует бóльшую половину культурных мероприятий в этой стране, Кхун Вичай лично поклонится мне в пояс, если я зайду в зал. Так что не упрямься. Либо я иду как твой «старший брат», либо как сторонний наблюдатель от министерства. Санта раздраженно выдохнул, понимая, что Перт не отстанет. — Ладно. Сиди тихо в углу и не отсвечивай. В институте всё прошло как по маслу. Алекс ждал Санту у входа на факультет, выглядя непривычно суетливым. На его лице блуждала фальшивая, заискивающая улыбка. — Привет, малыш! — Алекс попытался приобнять Санту за плечи, но тот технично шагнул в сторону, делая вид, что достает из папки документы. — Прости, вчера ужин с предками затянулся, телефон сел... Ты как? Готов к шести вечера? Комиссия нас разорвет от восторга! — Да, всё готово, — спокойно ответил Санта, протягивая ему планшет с какими-то бланками. Его голос был ровным, без единой эмоции. — Подпиши здесь. Это стандартная форма для министерства, согласие на обработку персональных данных и отправку документов в Пекин. Комиссия требовала срочно до начала смотра. Алекс, ослепленный предвкушением скорого триумфа и собственной значимости, даже не стал читать мелкий шрифт на гербовом бланке. Он быстро чиркнул размашистую подпись внизу страницы, вернул планшет Санте и сияюще улыбнулся: — Отлично. Ну что, репетируем перед смотром? — Нет, — отрезал Санта, аккуратно пряча лист в папку. Официальный, заверенный подписью отказ от участия в международном конкурсе теперь лежал у него в руках. — Мне нужно прогнать сольные связки, хореограф просил личное время. Встретимся сразу на смотре. Приходи к шести, без опозданий. — Понял, без проблем. Люблю тебя, — бросил Алекс и, насвистывая, зашагал по коридору. Санта посмотрел ему вслед. Внутри не было боли. Было лишь брезгливое удовлетворение. В пять вечера в малом репетиционном зале воцарилась звенящая тишина. За длинным столом сидели четыре строгих члена комиссии во главе с Кхуном Вичаем. Перт, как и обещал, тихо прошел вглубь помещения и сел на стул в самом дальнем, полутемном углу зала, закинув ногу на ногу. Его лощеный, безупречный силуэт в дорогом пиджаке излучал ледяное спокойствие, но темный взгляд неотрывно следил за каждым движением младшего. На паркете Санта танцует с новым партнером, парнем из холдинга, который оказался абсолютным профессионалом. Они тренировались без остановки четыре часа подряд. Санта вел танец с такой яростной, безупречной и ломающей все шаблоны энергетикой, что было удивительно как новый партнер вообще успевал подстраиваться. В каждом движении Санты, в каждом резком повороте головы и жесткой поддержке сквозила освобождающая, дикая сила. Он выплескивал на паркет всё: сожженный карточный домик, ложь Алекса, предательство отца. Он заново собирал себя через музыку. Когда стихли последние аккорды танго, в зале на секунду повисла тишина, а затем Кхун Вичай удовлетворенно закивал, делая отметку в журнале: — Прекрасно, Санта. Динамика потрясающая. Новый партнер даже лучше вписывается в концепцию. Документы на замену приняты. Пекин за вами. Санта вежливо поклонился, чувствуя, как с плеч падает огромный, давящий груз. Мечта осталась его. Чистая, не запятнанная чужой грязью. Чиновники собрали бумаги и увлекая за собой новоиспеченного партнера Санты для подписания ещё нескольких документов, направились к выходу из класса. В этот момент тяжелые дубовые двери с грохотом распахнулись. На пороге появился Алекс в костюме для выступления, с уложенными волосами, сияющий и готовый собирать лавры. Но, сделав шаг внутрь, он замер. Комиссия остановилась в паре метров, готовая покинуть помещение, а Санта стоял у окна, спокойно набрасывая на плечи куртку. — Что... что здесь происходит? — Алекс растерянно переводил взгляд с комиссии на Санту. — Кхун Вичай? Смотр же в шесть! Кто этот парень? Санта, это какая-то ошибка? Члены комиссии строго посмотрели на Алекса. Кхун Вичай холодно произнес: — Молодой человек, Ваш официальный отказ подписан и внесен в реестр. Если Вы вдруг решили передумать, то уже поздно, Санта и его новый партнёр официально зарегистрированы. А теперь прошу нас не задерживать, всего доброго. Чиновники вышли из зала. Тяжелая дверь захлопнулась, отсекая их от коридора. В огромном помещении с панорамными зеркалами остались только трое. Алекс до сих пор не замечал Перта, замершего в тени. Его эгоистичный мозг отказывался верить в провал, лицо стремительно бледнело. Когда Санта, закинув сумку на плечо, молча двинулся к выходу, Алекс буквально сорвался с места и подлетел к нему, с силой перехватывая за предплечье: — Ты что творишь?! — выкрикнул он, его голос сорвался на панический сип. — Какая замена? Какой отказ?! Что ты им подсунул, Санта?! Ты с ума сошел? Мы должны были лететь вместе! Это мой билет в жизнь! В ту же секунду в дальнем углу зала Перт резко поднялся со своего места. Его маска спокойствия слетела, обнажая первобытную, хищную ярость. Танапон сделал рывок вперед, готовый прямо сейчас сокрушить Алекса и вырвать его руки с корнем за то, что тот посмел коснуться его мальчика. Но Санта даже не вздрогнул. Он перевёл на Перта свой ледяной, пронзительный взгляд. В этом коротком визуальном приказе читалось железобетонное: «Не смей вмешиваться. Он мой». Перт замер как вкопанный недалеко от выхода. Пальцы сжались в кулаки до хруста в суставах. Внутри всё клокотало от желания стереть в пыль, но это новое, глубокое уважение к гордости Санты заставило его подчиниться. Он остался стоять на месте, тяжело дыша и не сводя яростного взгляда с Алекса. Санта медленно, опустив голову, посмотрел на пальцы Алекса, сжимающие его куртку. В этом взгляде было столько леденящего презрения, что Алекс инстинктивно отдернул руку, словно обжегся. — Твой билет в жизнь аннулирован, Алекс, — тихо, но с убийственной четкостью произнес Санта переводя взгляд на стоящего перед ним. — Ты сам подписал его сегодня утром. — Да почему?! За что ты так со мной?! — Алекс почти скулил, сжимаясь под тяжестью этого взгляда. — Я же люблю тебя! Мы три года... — Вчера в десять вечера. Парковка ресторана «J’Aime» — спокойно перебил его Санта. — Твой «ужин с родителями» был очень... страстным, Алекс. Я видел всё. Алекс замер, его лицо исказилось от дикого, парализующего страха. Глаза заметались по залу в поисках спасения и он наконец заметил Перта в отражении одного из зеркал. Танапон стоял в нескольких метрах — огромный, лощеный, смотрящий на него как на кусок придорожной грязи. Оправдания застряли у Алекса в горле. — Санта... малыш, это не то... она сама... это всё ради, ради нас с тобой, чтобы у нас были деньги… — Заткнись, — лениво бросил Санта, и от этого спокойного тона Алексу стало по-настоящему жутко. — Больше никогда не смей называть моё имя. Между нами ничего нет. На паркет со мной ты больше не выйдешь, иначе я позабочусь о том, чтобы в ассоциации бальных танцев узнали о твоих «грязных» методах получения спонсорства. Пекин мой, а ты можешь бежать к своей девочке. Надеюсь, её денег хватит, чтобы оплатить твою никчемную жизнь. Санта развернулся и уверенной, твердой походкой зашагал к дверям. Только в этот момент Перт наконец пришел в движение. Он подошёл к двери, приоткрывая её и дожидаясь Санту. Когда тот поравнялся с ним и слегка замедлил шаг, Танапон мягко, но уверенно положил ладонь на его лопатку сопровождая младшего на выход. Это был жест настоящей, надежной опоры. Они вышли на улицу, где мелкий бангкокский дождь приятно холодил кожу. Перт раскрыл над Сантой большой черный зонт, бережно укрывая его от капель, довел до машины, открыл перед ним пассажирскую дверь спорткара тихо сказал: — Поехали домой, малыш. Ты со всем справился. Санта сел в машину, откинулся на кожаное сиденье и впервые за этот бесконечный день глубоко, свободно вздохнул. Война с предателем была окончена. Впереди был Пекин. И Перт, который теперь стоял за его спиной железной стеной.