Defective Machines

      Дженсен плюхнулся на диван, держа в руке миску с сухими хлопьями. Было странно иметь столько свободного времени. Ещё страннее было то, что даже через два дня после приёма наркотиков мир иногда казался слишком насыщенным. Но, по крайней мере, он больше не видел разноцветных вспышек, если смотрел на яркий свет. И небольшие остаточные эффекты быстро исчезали.       Незнание того, что произошло в ночь, когда его накачали наркотиками, вызывало тревогу, но осознание того, что он добрался до дома вскоре после приёма препарата, успокаивало. И он помнил достаточно ярких моментов, чтобы заполнить большинство пробелов. Например, сильную стимуляцию от клубной атмосферы, вибрацию в мозгу, или то, как он оттолкнул женщину, которая пыталась погладить его по лицу и поцеловать; это ощущение заставляло его хотеть вылезти из собственной кожи гораздо сильнее обычного, и по другим причинам. Сильная стимуляция всего вокруг была просто невыносима.       Тишина и покой, а также ощущение холодного пластикового сиденья под лицом, когда он, по-видимому, лежал в тускло освещенном вагоне метро, ​​принесли облегчение; хотя трезвого Дженсена тревожила мысль о том, насколько антисанитарным это должно было быть. Затем, менее успокаивающим стало воспоминание о том, как он споткнулся и упал в лужу недалеко от своей квартиры.       А потом, когда он наконец добрался до дома, он помнил, как проводил пальцами по волосам Притчарда. Он мог бы покляться, что чувствовал каждую шелковистую прядь, прижатую к его импланту; тогда это было невероятно захватывающе. Он также помнил свою руку на груди Притчарда и ощущение бешено бьющегося сердца. Благодаря этим воспоминаниям он не совсем поверил утверждениям Притчарда о том, что он не сделал ничего странного. Или, может быть, у Притчарда были завышенные требования к странному поведению. Кто знает. Он надеялся, что на этом все и закончилось. По крайней мере, у него не было впечатления, что произошло что-то предосудительное.       Дженсен смотрел в пустоту на экране телевизора, жуя хлопья и пытаясь решить, чем себя занять. Ситуация была такой же, как и в последние пару дней, хотя голова у него стала значительно яснее. Дремать большую часть дня, вероятно, на этот раз было не вариантом.       Было бессмысленно продолжать расследование в отношении женщины, которая его накачала наркотиками, пока не выяснилось, в каком он состоянии. Конечно, так они могли бы начать поиски калибратора. Но сейчас? Ему стало в тысячу раз лучше, чем раньше, но он всё ещё не был в состоянии делать что-либо существенное. Если она накачала его наркотиками таким образом, кто знает, что его ждёт по указанному адресу.       Он услышал слабый ритмичный гул, доносившийся откуда-то, и это застало его врасплох. Из всех сенсорных галлюцинаций, которые у него были за последние пару дней, слуховые, как правило, к ним не относились. Его взгляд скользнул к ноутбуку Притчарда, и он заметил его наушники. Это всё объясняло. Они были подключены и, по-видимому, всё ещё воспроизводили музыку. Притчард ушёл в душ несколько минут назад и, должно быть, забыл выключить их.       Дженсен потянулся к наушникам, заинтригованный тем, какую же ужасную техно-ерунду слушает хакер. Однако, поднеся наушники к ушам, он моргнул. Неужели это… старый гангстерский рэп? Дженсен взглянул на наушники, прежде чем снова прислушаться. Это было совсем не то, что он ожидал услышать.       Он услышал, как выключился душ, и поспешно положил наушники обратно. Похоже, Притчард не любил долго принимать душ. Вскоре он услышал позади себя шлепанье босых влажных ног.       — Забыл свою чёртову одежду, — проворчал Притчард.       Дженсен взглянул на край дивана. И действительно, рюкзак хакера всё ещё еще лежал там, а одежда была разбросана вокруг него кучей. Он поднял взгляд и, заметив Притчарда, внимательно его осмотрел, но хакер, к счастью, этого не заметил.       На Притчарде было лишь влажное полотенце, обернутое вокруг его тонкой талии. Его мокрые волосы небрежно лежали на обнаженных плечах, прилипая к телу, и время от времени капли с них стекали по его почти накачанной груди. Дженсен так же был удивлен, увидев татуировку на верхней части бицепса Притчарда, где её можно было бы спрятать под чем угодно, кроме майки. Это были три маленькие линии из единиц и нулей. Двоичная система. Он немного удивился, что у Притчарда есть татуировка, но, конечно же, это должно быть что-то подобное. Он не мог не задаться вопросом, что это значит.       К большому удивлению Адама, он выглядел… хорошо. Худой, конечно, и бледный, но не совсем кожа да кости, у него была некоторая мышечная масса. Не очень большая, но достаточная. Дженсену оставалось только гадать, делал ли Притчард хоть пару отжиманий время от времени. Его кожа была удивительно гладкой и относительно безволосой, за исключением едва заметной соблазнительной полоски, начинающейся ниже пупка и исчезающей под полотенцем.       Притчард резко остановился, на полпути к одежде, застыв на месте и уставившись на миску с хлопьями.       — Серьезно? Ты просто ешь их сухими?       Дженсен пожал плечами, вырванный из своих размышлений недоверчивым вопросом.       — Не всегда. — Он взглянул на наполовину съеденную миску и слегка встряхнул её.       — Я снова задаюсь вопросом, неужели тебе на самом деле двенадцать.       — Знаешь, простые углеводы — один из лучших способов обеспечить энергией аугментации.       — Конечно. Но… серьёзно? Сахарные колечки или как там, господи боже, эта дрянь называется…       Дженсен заглянул в миску.       — Это вообще-то подушечки Кибер Бласт.       — Прошу прощения, — протянул Притчард, потянувшись рукой за полотенцем, которое начало сползать, и удерживая его на месте.       Дженсен пожал плечами, протягивая миску.       — Хочешь?       Притчард вздохнул, и к лёгкому удивлению Дженсена, протянул руку, вытащил из миски одну подушечку и отправил её в рот. После нескольких секунд жевания он нахмурился.       — Неплохо, наверное. Но очень сладко.       Дженсен снова пожал плечами.       Притчард отряхнул пальцы о полотенце, прежде чем наконец наклониться, чтобы собрать одежду.       — Ты же понимаешь, что смотришь на пустой телевизор, верно?       — Да, я уже не настолько под кайфом.       — Хорошо. Я бы заволновался, если бы был…       Дженсен покачал головой.       — Иди оденься.       Притчард закатил глаза.       — Да-да. Надо бы просто оставить их в этой чертовой ванной, — пробормотал он, возвращаясь. Взгляд Дженсена проследил за ним, отчасти не намеренно заметив сквозь полотенце очертания его подтянутой задницы. Дженсен упрекнул себя: что с ним, черт возьми, не так? Может, ему действительно нужно переспать с кем-то. Хотя, у него была прекрасная возможность до того, как его накачали наркотиками. Он просто… любопытный. Или что-то в этом роде.       Притчард наконец вышел из ванной, полностью одетый и немного подсохший, хотя волосы у него всё ещё были распущенными. В таком виде они смотрелись неплохо. Он критически посмотрел на Дженсена.       — Как ты, кстати?       — Лучше. А что?       — Есть ли какая-то причина, по которой ты смотришь на пустой экран телевизора?       Дженсен покачал головой.       — Я просто отдыхаю. Разве это так уж плохо? — объяснил он, закинув в рот ещё горсть подушечек, пока Притчард хмурился.       Тот несколько нерешительно кивнул.       — Вполне справедливо…       Остаток утра прошел в тишине: Притчард усердно печатал, занимаясь своими делами, оставив Дженсена решать, чем себя занять. Он пошел проверить электронную почту и, нахмурившись, обнаружил сообщение от Макриди.       «Есть ли какие-нибудь новости о ремонте? Не хочу тебя расстраивать, но ты нам очень нужен для некоторых предстоящих операций».       «Также поступила жалоба от местной полиции. Похоже, тебя пятнадцать раз за последние два месяца оштрафовали за поездку не в том вагоне метро. Это бросает тень на нас, не мог бы ты вести себя прилично?»       В голове Дженсена пронеслись миллион мыслей. О том, как всё пошло бы быстрее, если бы Интерпол действительно помог. Или что его можно было бы просто вернуть на службу и снабдить наушником, как и остальных агентов. Но дело было не в этом, верно? Дело было в страхе, что из-за оборванной связи он сойдёт с ума. А что касается метро… ну…       Дженсен ответил одним словом: «Нет». И отправил. На этом, пожалуй, всё и закончилось.       Остаток утра он провел в своей комнате, работая над сломанными часами. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как он в последний раз занимался этим. Его верстак все ещё был в беспорядке с того самого момента, как он его оставил в прошлый раз. Было приятно иметь что-то, на чём можно сосредоточиться, работая с мельчайшими деталями. Устойчивость, которую он в конце концов обрёл благодаря своим аугментациям, делала работу невероятно приятной, поскольку ему удавалось устанавливать крошечные шестерни и штифты с первой попытки.       Сначала, когда он только получил свои аугментации, это был настоящий ад. Ему приходилось пользоваться пластиковыми стаканчиками, боясь уронить или раздавить их. Ходьба, чистка зубов или даже простое вытирание собственной задницы были невероятно сложными и требовали огромной концентрации. Но теперь они стали такими же естественными, как его прежние органические конечности. В некоторые дни он едва помнил, каково это — иметь руки из плоти и костей. Иногда он сомневался, захочет ли он вообще вернуть свои прежние конечности, если это вообще возможно.       Как бы ни пугали его эти сбои, как бы сильно они ни выбивали его из равновесия, и как бы сильно он ни ненавидел Шарифа и всех остальных, кто был причастен к тому, кем он стал… Он гордился тем, кем он был, или чем он был, и не собирался позволять никому отнять это у него. Люди, которые хотели, чтобы он и другие аугментированные снова стали «естественными», были так же плохи, как и те, кто его изменил. Они так хотели контролировать его, контролировать его тело. Но никто не мог повлиять на то, кем или чем он являлся.       Несколько часов спустя он закрыл часы, над которыми работал, перевернул их и… ничего. Они по-прежнему не работали. Он нахмурился, глядя на часы, гадая, где же допустил ошибку. Однако звук открывающейся и закрывающейся входной двери, а также скрипучие механические скрипы клавиатуры, отвлекли его от того, чтобы открыть часы снова.       Он обнаружил Притчарда стоящим на улице с ноутбуком, который он держал в одной руке, провода были подключены к панели безопасности у двери. Дженсену даже не пришлось спрашивать, прежде чем Притчард дал своё объяснение.       — Я повышаю уровень безопасности, — сказал он.       — Хорошо… Прямо сейчас?       Притчард пожал плечами.       — Хотелось сделать перерыв.       — Усиление системы безопасности на моей двери — это твоё представление о том, как выглядит перерыв? — спросил Дженсен.       — …Да?       — Тогда, пожалуй, можешь продолжать, — сказал Дженсен, прислонившись к дверному проему и рассеянно наблюдая.       — Трудно работать, когда ты так стоишь над душой, — пробормотал Притчард, замок издал еще несколько похожих на тревожное щебетание звуков.       — Я уверен, у тебя всё получится, — сказал Дженсен.       Свежий воздух был приятен, даже если воздух в трущобных районах Праги обычно не отличался свежестью. Возможно, он всё ещё был немного под кайфом. Просто стоять там, наслаждаясь лёгким ветерком, пока Притчард раздражал его дверной замок, было… приятно.       Наконец, замок издал последний, более радостный писк, и Притчард отключил свой ноутбук.       — Я голоден, а ты? — спросил Дженсен.       Притчард поднял взгляд, почти испуганно глядя на него.       — Да, полагаю, я работал всё обеденное время. Ты решил, что тебе нужно съесть что-нибудь, кроме детских хлопьев? — спросил Притчард, проходя мимо Дженсена и направляясь внутрь. По крайней мере, на этот раз он выглядел гораздо менее встревоженным перспективой обеда. Он был странным иногда… или, скорее, часто.       Поездка на обед на этот раз прошла гораздо менее ужасно. Им удалось не разозлить ни одного полицейского, а прохожие держали свои комментарии при себе. Несмотря на это, Притчард всё ещё выглядел напряженным. Казалось, ему было чрезвычайно трудно адаптироваться к атмосфере в Праге. Или, возможно, это была атмосфера Праги в сочетании с пребыванием на публике рядом с человеком, настолько явно аугментированным. Дженсен мог только предположить, что опыт Притчарда в отношении предрассудков был другим. Даже после всего того времени, что они проработали вместе, а теперь ещё и проживали под одной крышей, Дженсен лишь пару раз мельком увидел порты на затылке Притчарда.       Он задавался вопросом, скрывал ли Притчард их намеренно, или это просто результат его модного выбора отрастить длинные волосы. Оба варианта могли быть довольно смелыми заявлениями. А хакер просто не был достаточно панком, чтобы срезать длинные волосы ради стрижки андеркат. Вероятно, он бы выглядел как полный идиот.       А может быть, его прическа вообще не была результатом каких-то модных решений. Может быть, он просто не утруждался тем, чтобы постричься.       Вероятно, это и был настоящий ответ.       Ресторан, в котором они остановились, был почти пуст. Слишком поздно для обеденного часа пик, слишком рано для ужина. Это создало почти полностью уединенную атмосферу, когда официантка проводила их к столику, а музыка, доносившаяся из динамиков ресторана, заглушала разговоры немногочисленных посетителей.       В ресторане было темно, царила винтажная атмосфера, а лампы с яркими абажурами в стиле 1970-х годов отбрасывали тусклый, теплый свет на дивана из тёмного дерева. Было приятно и уютно, но Притчард всё еще волновался после поездки.       — Я до сих пор не понимаю, зачем здесь жить, — сказал Притчард, сидя и разглядывая полицейского за окном.       — Я же говорил, это часть моей работы. Странно слышать это от тебе, ведь ты добровольно живешь в Детройте.       — Это совсем другое!       — Каким образом?       — Ну, во-первых, правительство не преследует нас. Или, по крайней мере, не так… открыто. И… я не знаю. Это мой дом. У меня там есть друзья.       — У тебя есть друзья?       — Конечно , у меня есть друзья! Меня оскорбляет этот намёк… — Притчард прервал свою возмущенную тираду, заметив скептический взгляд Дженсена. — Что… ладно, у меня там широкая… сеть контактов. И хороший друг.       — Угадаю, это та самая Артемида?       Притчард вздохнул.       — Да, она… — пробормотал он почти смиренно, отпивая глоток воды.       — Она твоя девушка или что-то в этом роде?       Притчард чуть не выплюнул свой напиток, и вместо этого лишь поперхнулся им, покраснев от кашля.       — Что? Нет!       Дженсен откинулся назад, удивленный реакцией.       — Извини, я просто предположил… раз она знает, где твое убежище. И если ты так к ней привязан… Разве это такое уж странное предположение? — спросил Дженсен, а Притчард бросил на него взгляд, выражающий лишь полное отвращение.       Притчард глубоко вздохнул, наконец-то отдышавшись. Он начал перечислять причины по пальцам.       — Во-первых, она мне как сестра. Во-вторых, она лесбиянка. В-третьих, я гей…       Дженсен моргнул.       — Ты?       — Да? Ты не знал? — спросил Притчард.       Дженсен откинулся на спинку кресла, слегка нахмурившись.       — Извини, думаю, нет. — Они работали вместе достаточно долго, и казалось, он должен был это понять, это правда. Дженсена удивило не столько то, что Притчард гей, сколько то, что он сам об этом не имел ни малейшего понятия.       — Серьёзно? Я и не пытался это скрывать. У тебя, должно быть, ужасный гей-радар.       Дженсен медленно и задумчиво кивнул.       — Да. Похоже, Шариф не стал оснащать меня этим улучшением…       Притчард тяжело захрипел, чуть снова не подавившись водой. Дженсен усмехнулся.       — В свою защиту скажу, что ты никогда не говоришь о своей личной жизни, — сказал Дженсен, вспоминая прошлое и покусывая губу. Да уж, их личная жизнь действительно никогда не обсуждалась, за исключением того, что Притчард подшучивал над ним из-за его отношений с Меган. — Похоже, я кое-что очень неправильно понял… — задумчиво пробормотал он, обращаясь в основном к самому себе.       — В каком смысле? — подозрительно прищурив глаза, спросил Притчард, наклонившись над столом.       — Я думал, отчасти ты вёл себя как придурок потому, что завидовал, что я встречаюсь с Меган.       Притчард уставился на него, а затем холодно рассмеялся.       — О боже, нет.       — Ну, теперь я это понимаю.       — Я очень надеюсь, что даже если бы я и был по женщинам, то у меня был бы вкус получше. Без обид.       — Никаких обид. Думаю, то, что твоя бывшая частично виновна в том, что тебя разделали как свинью, чтобы собрать заново в иной комплектации — это, пожалуй, худший исход отношений…       Притчард издал громкий смешок, а затем прикрыл рот рукой.       — Извини. Это не смешно, — сказал он, краснея и пытаясь сдержать очередной смешок.       Дженсен невольно улыбнулся, покачав головой. В конце концов, это было немного абсурдно.       — Так подожди. Если я ошибался насчет Меган, почему ты так сильно меня ненавидел, когда я начал работать в Шариф Индастриз?       Притчард поднял бровь.       — Серьезно? Спрашиваешь? Потому что ты был полицейским!       — Да, и что?       — Я ненавижу копов. Когда эти ублюдки пришли меня арестовать, они разгромили всё вокруг и сломали мне нос! А потом попытались обвинить меня в нападении на полицейского и сопротивлении аресту! А я просто сидел там!       — Я думал, тебя обвинили в мошенничестве.       — Да! Нам удалось добиться снятия нескольких обвинений. Эти ублюдки пытались использовать это как рычаг для заключения сделки о признании вины, — горько проворчал Притчард. Дженсен покачал головой. К сожалению, он не мог сказать, что был удивлен.       Когда разговор затих, Дженсен кое-что понял. Реакция Притчарда на его предыдущую шутку была неправильной, помимо того, что совершенно неуместной. Скорее наоборот, Притчарда должна была смутить или шокировать мысль о том, что Меган каким-то образом причастна к расчленению Адама. Смех указывал на то, что новость о том, что Дженсена намеренно «разделали», не была для него неожиданной. Он никогда не подозревал Притчарда в причастности к тому, что с ним произошло. Но вопрос оставался.       — Насколько хорошо ты знал о… том, что произошло? — спросил Дженсен с некоторой нерешительностью. Как бы ему ни хотелось доверять Притчарду, его интуиция относительно того, кому можно доверять, ужасно подводила его в прошлом… Он не мог не изучать реакцию Притчарда критическим взглядом своих имплантированных глаз. Полная отдача от способностей его социального импланта временно отключилась из-за сбоев, но он все ещё мог использовать его для отслеживания поведенческих признаков, ему просто нужно было самому понять, что они означают.       — Что произошло?       — Когда меня аугментировали.       Притчард вздохнул, опустив голову.       — Когда всё это случилось, я знал примерно столько же, сколько и все остальные. Ты был ранен, Шариф тебя подправил, но любой идиот мог понять, что он, вероятно, переборщил. Как, чёрт возьми, ты мог получить такую… симметричную травму? Не говоря об остальном… — сказал Притчард, указывая на Дженсена. — Я… — он замолчал, собираясь с мыслями. Дженсен нахмурился, всё ещё наблюдая. Казалось, он говорил правду, но с неохотой. Он сдерживался.       — Что ты сделал? — поторопил Дженсен, когда хакер даже после большой паузы не смог закончить свою мысль.       Притчард огляделся и наклонился вперед.       — Ты когда-нибудь замечал, что у Шарифа была привычка нанимать людей, которыми он мог управлять? Или, по крайней мере, считал, что может использовать их в своих интересах?       Дженсен поднял бровь.       — Полагаю, нет.       — Ну, у меня была судимость, верно? Если бы я провалил работу в Шариф Индастриз, то, по сути, больше никогда не смог бы легально работать. А ты? С твоим странным сомнительным прошлым в спецназе? Мы были не единственными сотрудниками, которым было бы трудно найти работу, если бы он нас уволил.       Дженсен нахмурился.       — Я не очень-то горю желанием вставать на защиту Шарифа, но разве это не хорошая идея? Дать шанс людям, у которых в другом месте может быть не так много шансов?       — Я тоже так думал, поначалу. Это соответствовало его желанию возродить Детройт. Это было не самое удачное место для открытия бизнеса, даже несмотря на то, что здания были дешевыми. Он не кажется мне злодеем, я даже не уверен, что он делал это сознательно. А может, и сознательно. Не знаю… Но несколько раз… он просил меня сделать довольно сомнительные вещи, вероятно, потому что знал, что я не смогу ответить отказом, рискуя быть уволенным. В конце концов, кому люди поверят? Бывшему заключенному-хакеру или обаятельному успешному генеральному директору? А что он с тобой сделал? Ты же наполовину технология Шариф Индастриз! Черт возьми, если бы Шариф Индастриз не обанкротились, и ты все еще был бы там? Гарантирую, тебя бы уже давно починили. И, вероятно, бесплатно. Это был бы чертовски сильный стимул остаться.       Притчард вздохнул, откинулся на спинку стула и покачал головой.       — Не знаю. Честно говоря, я не думаю, что он злой или что-то в этом роде. Просто трудно сказать, где заканчивается филантропия и начинается эгоистичный мерзавец.       С этим Дженсен мог согласиться. Но Притчард всё ещё увиливал от ответа.       — Это правда. Но… ты смеялся, когда я упомянул о разделке и сборке…       — П-прости…       Дженсен отмахнулся от извинений.       — Я не помню, чтобы рассказывал тебе об этом.       — О-о! Оу… — Притчард нахмурился, его взгляд стал отстраненным, словно он обдумывал свои мысли. — Полагаю, нет.       — Что ты об этом знаешь? — надавил Дженсен. Притчард поморщился.       — Я-я видел твою медицинскую карту, ​​— начал Притчард, Дженсен прищурился. Зачем, собственно, Притчард рылся в его медицинских записях? Хакер потупился, заметив его взгляд. — Это было уже после того, как тебя объявили мертвым! — воскликнул он, как будто это всё объясняло.       — Притчард, — пробурчал Дженсен, его голос был еще более хриплым, чем обычно. Хакер нервничал, был слегка бледным, вспотевшим, сердце бешено колотилось. Что он вообще знает? О чём умалчивает? — Начни с самого начала.       Притчарда на мгновение спасла официантка, принесшая им еду. Он поблагодарил её, в то время как Дженсен не сводил глаз с хакера, практически не обращая внимания на свою тарелку. Как только официантка ушла, Притчард глубоко вздохнул.       — Всё началось без никакого умысла, клянусь. Я правда думал, что ты мёртв. Я не хотел вмешиваться в твою жизнь, просто… Ты же помнишь Мишель Уолтерс, правда?       Дженсен поднял бровь. Он совсем не ожидал, что всё так обернется.       — Конечно. Я не смог найти её после возвращения. Я предположил, что она стала жертвой Инцидента или чего-то подобного.       — Полагаю, я хорошо постарался, когда прятал её. Она жива. В хорошем небольшом доме престарелых недалеко от Детройта. Её расходы оплачиваются через трастовый фонд, который я создал на средства из твоих страховых выплат, используя несколько подставных лиц. Выплаты всё ещё были оформлены на имя доктора Рид, поэтому я это изменил, предположив, что это была ошибка, надеюсь, ты не возражаешь, — объяснил Притчард.       Дженсен поморщился, это определённо была ошибка.       — Да, это было правильное решение.       Притчард кивнул.       — Я навещал её несколько раз. Она милая женщина… — сказал Притчард, тыкая вилкой салат в своей тарелке. — Она думает, что я один из её племянников. — Он откашлялся и покачал головой. — Страховка прекратила выплаты после того, как ты объявился живым, но я думаю, что на её счету всё ещё хватает денег, чтобы оплатить проживание там в оставшиеся ей годы. В последнее время её здоровье было не очень хорошим…       Дженсен растерянно уставился в пустоту.       — Извини, что не упомянул об этом раньше, просто… не знаю. Ты никогда не спрашивал. Кажется, что постоянно что-то происходит, и, честно говоря, я просто забыл об этом упомянуть. Но после того, как ты… исчез, я понял, что технически я всё еще обеспечиваю её охрану. Мне нужно было придумать, что с ней делать, и я понятия не имел, зачем тебе нужно было, чтобы кто-то её охранял. Поэтому я начал разбираться. Полагаю, ты можешь представить, что я обнаружил, — сказал Притчард, избегая зрительного контакта и продолжая ковырять свой салат вилкой. — Я могу отдать тебе собранный мной файл, если хочешь. Думаю, у меня где-то ещё есть резервная копия. Хотя сомневаюсь, что ты найдешь там что-то новое для себя. Я-я просто не хотел в это ввязываться. Это из тех вещей, о которых, как только узнают, что ты знаешь… Я не могу винить тебя за одержимость… чем бы то ни было. Но на твоём месте я бы стёр свою личность и спрятался под самым большим камнем, который смог бы найти, а не пытался бы их преследовать… — Притчард замолчал.       — Это единственный способ предотвратить повторения подобного с кем-либо ещё, — тихо сказал Дженсен.       Притчард невесело фыркнул.       — Если ты настолько оторван от реальности, что думаешь, будто можешь сразиться с ними на равных, пожалуйста. Но ты рискуешь погибнуть.       — Я думал, ты не веришь в иллюминатов, — прошипел Дженсен тихим голосом.       — Нет. Но это не значит, что я не верю, что очень влиятельные люди играют в игры с тобой, со мной, со всеми и, да, вероятно, со всем миром. Но так уж устроен мир! Миром управляют не политики, а сильные мира сего. Мы знаем, кто они, они регулярно публикуют списки самых богатых людей мира, — усмехнулся Притчард. — Разоблачать нечего, они и так уже на виду, и ни ты, ни я ничего не сможем сделать, чтобы их остановить.       Дженсен откинулся на спинку кресла, искренне удивленный. Притчард фыркнул и наконец засунул вилку салата в рот.       — А я-то думал, ты наивен. Оказывается, ты вдвое циничнее меня.       — Было бы здорово, если бы существовал какой-нибудь теневой совет, который мы могли бы просто разоблачить и остановить, и тогда всё бы расцвело радужными красками, но мир так не устроен. Это просто ужасная поездка, и ничего с этим не поделаешь. Лучше всего просто держаться в тени и заботиться о себе.       Дженсен вздохнул, покачав головой. Это вполне соответствовало взглядам Притчарда. И по крайней мере, он узнал то, что знал Притчард. Он не видел никаких признаков того, что хакер лгал.       — …Я до сих пор не могу поверить, что ты заказал салат.       Притчард опешил и недоверчиво уставился на него, пораженный тем, куда вдруг свернул разговор.       — Что? Это вкусно! Просто в отличие от некоторых, я не питаюсь как ребенок…       — Неудивительно, что ты такой худой… — задумчиво произнес Дженсен.       — Честно? Думаю, это скорее потому, что я постоянно забываю поесть, — признался Притчард.       После этого разговор вернулся в более безопасное русло, перемежающееся многочисленными колкостями в адрес друг в друга и критикой касательно ужасных пищевых привычек.       Вскоре они закончили есть и отправились в путь как раз вовремя, прежде чем толпа желающих поужинать посетителей заполнила заведение. По дороге обратно в квартиру, проходя мимо винного магазина, Дженсен вспомнил, что у него закончился его любимый виски. Однако, как только он объявил о своем намерении купить его и повернулся, чтобы войти, он потрясенно обнаружил, что Притчард схватил его за руку.       Дженсен повернулся к хакеру, подняв бровь. На лице Притчарда читалась почти мольба.       — Адам… ну же… — сказал он. Дженсен с трудом сдержал гримасу. Если Притчард называл его по имени, значит, дело серьёзное. — Я просто не могу позволить тебе… тебе нужно перестать пить.       Дженсен нахмурился, он знал, что это назревало. Он даже отчасти согласился. Просто это вошло у него в привычку, и ему это даже в голову не пришло, пока Притчард его не остановил. Выпивать бокал-другой, а то и больше, перед сном было для него обычным делом. Он полусознательно прикусил губу.       — Знаешь, у меня ещё кое-что осталось в квартире, — заметил Дженсен. Притчард нахмурился.       — Я знаю. Но тебе не нужно ничего добавлять. Я был бы очень близок к тому, чтобы вылить всё пока ты спишь, если бы думал, что это к чему-то приведёт, — пробормотал Притчард, и было очевидно, что он не намерен уступать.       — Почему тебя это, блядь, волнует? — рявкнул Дженсен, вырывая руку из хватки Притчарда, в нём внезапно вспыхнуло раздражение. Да, вчерашний вечер был… ужасным. Алкоголь сыграл в этом важную роль, но там были и смягчающие обстоятельства. Ему просто нужно быть осторожнее. Не Притчарду было решать и диктовать Дженсену, как ему жить, будь то охота на иллюминатов или употребление алкоголя в любом количестве.       — Потому что ты позвал меня сюда, чтобы я тебе помог…       — С моей проблемой с инфолинком, а не с моими…       — Проблемами с алкоголем? — Притчард выглядел таким самодовольным, что Дженсену захотелось свернуть его тонкую шею. — Учитывая, что нам известно, эти проблемы могут быть связаны, — заметил он.       — Как, чёрт возьми, алкоголь и сломанный осколок в черепе могут быть связаны?       — Я не знаю. Может быть, чрезмерное количество алкоголя в крови контактирует с входными диодами, вызывая коррозию контактов и повреждая микросхему? Это маловероятно, но и не исключено.       Дженсен сжал челюсти. Его раздражало, что Притчард пытался указывать ему, что делать, и, возможно, ещё больше раздражало то, что его слова не были лишены смысла.       — И дело не только в этом. Послушай, я не пытаюсь указывать тебе, как жить, но ты мог бы просто… попробовать? Хотя бы ненадолго? Я думал, после того, что случилось вчера вечером, ты поймешь…       Дженсен уже собирался сдержаться, когда заметил, как прохожий бормочет: «Семейные драмы». Он нахмурился. Он не хотел вести этот разговор здесь. И сейчас. И вообще никогда.       — Это не твоё дело… — прорычал Дженсен сквозь стиснутые зубы.       — Я только что объяснил тебе, почему это не так.       — То, что ты можешь придумать какое-нибудь нелепое оправдание, не означает, что у тебя есть право совать свой нос в мою жизнь, — резко заявил Дженсен.       Почему ему казалось, будто его только что сбил автобус? Он знал, что этот разговор неизбежен, ещё с того дня, как Притчард неожиданно появился и застал его без сознания на диване. Он ждал этого, хотя, наверное, никогда к этому по-настоящему не готовился. Конечно, это всплыло, когда он болел, — но это не считается. Любой мог признаться в своей ошибке, обнимая унитаз.       Ему не нравилось всё в этом разговоре. Он чувствовал, что тонет. Часть его понимала, что Притчард прав, и это только усиливало желание ударить хакера. Притчард не должен был быть прав насчёт жизни Дженсена. Он был самодовольным маленьким засранцем, который иногда оказывался прав насчёт технологий.       Это было странное чувство: он ощущал, что теряет контроль, мысли неслись по спирали, а сам он стоял посреди улицы, абсолютно беспомощный. Ему нужно было вернуть контроль над ситуацией, над разговором, над чем угодно. Ему нужно было разрядить обстановку, что бы ни происходило здесь, в его голове, во всем.       — Послушай. Я понимаю. Ты прав. В конечном счете, это твоя жизнь и твой выбор. Но сейчас я в это вовлечен. Что я могу сделать, чтобы ты согласился остановиться?       Дженсен моргнул, застигнутый врасплох.       — Что ты можешь сделать?       — Да. Это я прошу тебя что-то сделать. Кажется вполне разумным спросить, что я могу сделать для тебя взамен, — сказал Притчард, говоря это бесстрастным тоном.       Дженсен был совершенно ошеломлен этим предложением. Он ожидал, что разговор пойдет по сценарию, в котором Притчард потребует от него прекратить, напомнит о множестве причин, связанных со здоровьем, и будет вызывать чувство вины за развитие такой разрушительной привычки, стыдя его за то, что он позволил ей выйти из-под контроля. Черт возьми, он ожидал бы что этот разговор пойдёт в таком ключе с кем угодно, и особенно с Притчардом, учитывая, насколько самодовольным и высокомерным тот мог быть.       Что это, чёрт возьми, такое? Торговаться за то, что, по общему мнению, Дженсену и так следовало бы сделать? Без необходимости защищаться от упреков, которые приготовил Притчард, и от чувства вины, лёгкая паника, которая всё это время сжимала его тело, начала утихать. Какой бы абсурдной ни была эта идея, в ней была определённая логика. И у него появилась возможность заставить Притчарда сделать практически всё, что он захочет.       Какого черта это вообще имело смысл? Дженсен покачал головой, чувствуя, как его тревожная энергия медленно улетучивается.       — Хорошо. Но с двумя условиями.       — Какими именно? — спросил Притчард, немного удивлённо глядя на него.       — Во-первых, ты отказываешься от кофеина…       — Что? Почему?!       — Потому что если мне суждено быть несчастным, я хочу, чтобы ты тоже был несчастен.       Притчард застонал.       — Хорошо…       — И во-вторых, — перебил Дженсен. — Всё начнётся после сегодняшней ночи. Ещё одна ночь, справедливо? Ты можешь помочь мне избавиться от того, что ещё осталось у меня в квартире.       — Вся эта затея с ещё одной ночью никогда не срабатывает, Дженсен, — пробормотал Притчард.       — Это мои условия. Клянусь. Просто воспринимай это как упражнение по сплочению команды, — сказал Дженсен, положив руку на плечо Притчарда. Хакер подпрыгнул, словно ожидал удара. — Помни, когда тебе нужно сделать что-то сложное, лучше всего работать в команде, чтобы вы все были в этом вместе… — сказал Дженсен противным тоном, который они оба помнили, отчего Притчард громко застонал и схватился за волосы.       Сейчас казалось будто это было целую вечность назад. Кто-то в отделе кадров компании Шариф Индастриз решил, что им нужно пригласить эксперта по сплочению коллективов. Дженсену пришлось посетить её семинар, потому что, будучи руководителем службы безопасности, он занимал управленческую должность и фактически должен был работать в группах и руководить командами. Притчарду пришлось посетить семинар, потому что он был ужасным засранцем. В отделе кадров посчитали, что он сможет узнать коё-что о том, как работать с коллегами, вместо того, чтобы враждовать с ними.       К сожалению, персона, которую они наняли для проведения семинара, оказалась, пожалуй, самой раздражающей на свете. Она обращалась со всеми как со школьниками и с таким задором распевала свои лозунги, что люди потом всерьез задавались вопросом, не находилась ли она под воздействием наркотиков. Семинар был бесполезен, но в каком-то смысле ей удалось сплотить команду лучше, чем она могла себе представить: все, кому пришлось выслушать её безумную болтовню, почувствовали себя частью товарищества и целый год после этого смеялись над всем этим, к большому неудовольствию отдела кадров.       — Значит, после сегодняшнего вечера ты клянешься остановиться? — неуверенно спросил Притчард.       — Если ты откажешься от кофеина, то да.       Притчард сердито посмотрел на него, а затем поник.       — Ладно! Ладно. Как хочешь, — сказал Притчард, повернулся и направился к квартире.       — Притчард, ты когда-нибудь пробовал абсент?       — Не могу сказать, что у меня был такой опыт.

***

      — Ты, чертов кусок дерьма! Клянусь ХРИСТОМ, помоги мне! Просто дай мне это! Сделай это! НЕТ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ТОЛЬКО НЕ ЕЩЁ ОДИН ИЗ ЭТИХ ЧЁРТОВЫХ ТУПЫХ… Длинный, дай мне длинный, ты, кусок дерьма. ПРОСТО ПОМОГИ МНЕ. ЧЕРТ. ЧЕРТ ТЕБЯ ПОБЕРИ, АДАМ, ТЫ, КРЫСА, ЧЁРТОВ УБЛЮДОК!       — Умей проигрывать достойно, Фрэнсис.       — О, я не проиграю, мы только начали… ЧЁРТ!       Как оказалось, двух, признаться, чрезмерных порций абсента было достаточно, чтобы Притчард напился. А пьяный Притчард, судя по всему, был очень сквернословящим и совершенно не умел контролировать громкость. Он проигрывал в «Битве Тетриса». Он построил огромную стену из блоков, ожидая не одну, а две длинные, тонкие фигуры, которые игра упорно не хотела ему давать. По крайней мере, не тогда, когда путь был расчищен от сброшенных Дженсеном фигур.       Поскольку по телевизору не было ничего интересного, они решили скоротать время за видеоигрой. Притчард, как и следовало ожидать, имел гораздо больше опыта в этой игре, но он решил, что в состоянии опьянения и с учетом улучшений, которые использовал Дженсен, битва будет на равных. Тот факт, что Дженсен побеждал, его совсем не устраивал.       Поначалу Притчард, казалось, был полон решимости оставаться относительно трезвым и не давать Дженсену слишком много пить. Но он забыл, что для того, чтобы вывести Дженсена из равновесия, нужно немало, независимо от наличия у него проблем с алкоголем, а абсент обладает невероятно сильным эффектом. Не говоря уже о том, что этот человек, судя по всему, совершенно не умел пить.       Дженсен взглянул на половину экрана, принадлежащую Притчарду, когда тот разразился маниакальным хохотом. Игра наконец-то выдала ему длинный блок, а второй такой же ожидал своей очереди в окне предварительного просмотра.       — Теперь твоя задница МОЯ! — воскликнул Притчард за мгновение до того, как изображение на экране телевизора внезапно померкло, игра исчезла, а на её месте появилось лицо Алекс.       Притчард подпрыгнул, контроллер выскользнул из его руки и чуть не опрокинул бутылку абсента, над которой они трудились. Хакер испуганно выкрикнул: «БЛЯ!», которое тут же перешло в страдальческий стон — он понял, что внезапное появление Алекс поставило крест на его триумфе, нагло похитив победу прямо из-под его носа. Он склонился на бок с мелодраматическим рыданием, закрыв лицо руками, а Дженсен чуть не согнулся пополам от смеха.       Брови Алекс взлетели вверх, когда она увидела это, и на ее изначально мрачном лице появилась улыбка.       — Боже, Адам, тебе действительно нужен новый телефон. Кажется, я все время что-то прерываю.       — Нет, с тобой всё в порядке… — с трудом выдавил из себя Дженсен, в то время как Притчард безвольно сполз с дивана.       — Привет ещё раз, Фрэнк. Ты что… теперь там живёшь?       — Наверное? — донесся с пола несчастный голос Притчарда.       — Знаешь, предложение по-прежнему в силе, если захочешь присоединиться к Коллективу, — сказала Алекс.       Притчард поднял руку из-за кофейного столика, вытянув средний палец.       — А Янус по-прежнему может идти нахуй.       Дженсен нахмурился, особенно в свете их недавнего разговора.       — Я не понимаю, почему ты так ненавидишь Коллектив…       — Он знает, что сделал, — сказал Притчард, и в его голосе звучала нотка окончательности, которая была бы очень серьёзной, если бы он сейчас не лежал на полу между диваном и кофейным столиком, пьяный и побеждённый в «Тетрис».       — Ну что ж. Есть какие-нибудь хорошие новости по поводу ремонта? — спросила Алекс. Дженсен покачал головой. — Чёрт. Не хочу портить настроение, но ты нам нужен. Он считает, что это не может ждать… У тебя есть время встретиться? Мы можем обсудить детали.       Дженсен кивнул.       — Пока для выполнения миссии не потребуются мои самые экстремальные навыки, всё должно быть в порядке.       — Так я и думала. И поверь, они здесь не понадобятся. Встретимся через тридцать минут в старой клинике?       — Хорошо.       После этого телевизор снова переключился на «Тетрис», на экране отобразился победитель Дженсен. Он наклонился и толкнул Притчарда ногой, хакер всё ещё лежал на полу.       — С тобой там всё в порядке?       Притчард крякнул, а затем медленно, неуклюже, поднялся и завалился на диван, ещё больше, чем обычно, напоминая неуклюжий клубок конечностей. Его движения были настолько раскованными, что он напоминал связку палочек, кое-как скрепленных пластилином. Однако, когда он обмяк на диване с безвольно свисающей головой и полузакрытыми глазами, длинный изгиб его шеи показался Дженсену почти грациозным. На этот раз на Притчарде не было водолазки. Волосы выбивались из конского хвоста, отдельные пряди ниспадали на лицо и плечи. Дженсену внезапно захотелось провести пальцами по щеке Притчарда, и заправить их за уши. Он тут же отбросил эту мысль.       — Ты действительно достаточно трезв, чтобы встретиться с ней? — проворчал Притчард.       — Да. Я едва захмелел, это полностью пройдёт за тридцать минут, — сказал Дженсен, снова включив телевизор на обычную программу, лицо Элизы встретило их последними мрачными новостями вечера.       Притчард слабо кивнул.       — Но это всё, верно? Теперь ты перестанешь пить?       Дженсен вздохнул.       — Да-да…       — Просто… Ты же понимаешь, насколько это важно, правда? Если не брать в расчет наркотики, то… если перегрузить организм и… знаешь, это называется содержанием алкоголя в крови не просто так, да? И у тебя осталось не так много крови, так что будет очень легко получить передозировку и умереть, если система выйдет из строя. Верно? Мы чуть не потеряли тебя уже дважды. Чёрт, даже больше, и эти ублюдки тебя еще не убили. Было бы чертовски глупо, если бы ты пошёл и покончил с собой, — сказал Притчард, схватив Дженсена за руку для пущей убедительности.       Руки Притчарда были красивыми, мягкими и по-своему утонченными, с этими длинными, тонкими пальцами. Казалось, они должны были играть на пианино или скрипке, а тут они сжимали тщательно изготовленный чёрный имплант Дженсена. В этом была даже своего рода эстетика: то, как бледная кожа Притчарда контрастировала с неестественно темным покрытием. И вдруг его осенило — он не хотел отстраняться. Обычно такой контакт, даже рукопожатие, когда кто-то касался его аугментированного тела, вызывал у него желание отшатнутся. Но не сейчас, не в этот раз.       Казалось, они застыли в моменте, но внезапно он прошёл, Притчард отпустил руку Дженсена и вместо этого потёр покрасневшие глаза.       — Мне нужно выспаться.       — Вероятно. Мне все равно скоро нужно уходить. Спокойной ночи, Притчард.