Defective Machines

      Возможно неудивительно, что расследование поломок Дженсена внезапно прекратилось после того, как Притчард обнаружил взлом. Он провел остаток вечера, пытаясь замести следы и выясняя, кто мог направить этих людей. Он всё ещё занимался этим, когда Дженсен отправился спать, и звуки печатания доносились до его комнаты в ранние утренние часы.       К тому времени, как Дженсен проснулся, Притчард наконец-то уснул. Его ноутбук и три других устройства стояли на журнальном столике, хотя включен был только ноутбук, на экране которого отображался забытый и проигнорированный чат с Artemis420 о том, чтобы отправить кого-нибудь проверить жильё хакера.       Дженсен задавался вопросом, были ли невероятно глупые никнеймы хакеров обязательным требованием, или они действительно считали их крутыми? Людей с обычными никнеймами просто выгоняли из хакерских сообществ? У него было много вопросов. Притчард был идиотом во многих отношениях, но Дженсену было трудно поверить, что этот человек действительно считал Nucl3arsnake крутым именем, по крайней мере, до сих пор. Может быть, когда ему было пятнадцать. Может быть, в этом и был ключ, просто они никогда их не меняли.       А может, дело было в статусе: чем более неловко было произносить имя вслух, тем более легитимным оно казалось. Хотя, с другой стороны, это не помешало ему добиться успеха. Может, это Дженсен ужасно отстал от моды…       Однако он в этом сильно сомневался.       Дженсен решил на этот раз дать ему поспать. Хотя раздражать и провоцировать Притчарда по-прежнему было весело, накануне ему действительно понравилось общаться с ним и узнавать его поближе вне деловых рамок. Да, он был исключительно странным человеком, но таким же был и сам Дженсен, по крайней мере, теперь. По-другому странным, безусловно, и, возможно, не столько по его собственной вине. Хотя расти с таким серьезным заболеванием, вероятно, было непросто. Он мог только представить, что это делает с человеком.       Дженсен начал сомневаться в своём отношении к Притчарду. Раньше он всегда считал этого человека просто высокомерным, что, безусловно, было правдой, по крайней мере, в отношении его технических навыков. Но он так же казался немного непутёвым. У Дженсена крепло подозрение, что тот просто ничего не может с собой поделать, а постоянное общение с хакерами в их причудливой реальности лишь усугубляет ситуацию. Хотя, вероятно, Притчард ладил с ними лучше, чем с обычными людьми, так что кто мог его винить? У него был как минимум один друг, который достаточно о нём беспокоился, чтобы предупредить его о взломе… даже если причиной взлома, вероятно, был другой хакер, пытавшийся его убить или, по крайней мере, избить.       Возможно, Притчард был прав. Дженсен пытался сохранить хоть какое-то подобие нормальности в том безумии, в которое превратилась его жизнь, что привело его к одиночеству. Притчард смирился с тем, что он странный изгой, и погрузился в культуру других изгоев. Возможно, если бы Дженсен когда-нибудь остановил Иллюминатов, он смог бы двигаться дальше, найти себе другую жизнь. Хотя кто знает, стал ли Притчард счастливее от своего выбора; сейчас, вероятно, нет. Впрочем, это не имело значения, потому что сейчас у Дженсена не было выбора.       Он опасался, что втянул Притчарда в свои… проблемы. Тесный временной промежуток включающий исчезновения Коллера и ограбление убежища Притчарда вызывал беспокойство. Однако казалось странным, что если причиной был Дженсен, они отправились к Притчарду в Детройт, а не последовали за ним в Прагу. В конце концов, они обсуждали это в видеозвонке, если скомпрометирован был именно он. По собственному признанию Притчарда, у него было много соперников и врагов. Но пока что тот, кто был виновен, похоже, не знал точного местонахождения Притчарда, и это было хорошо.       Дженсен решил принять душ. Если к тому времени Притчард не проснётся, он сможет выйти и, возможно, попытаться найти ещё какие-нибудь зацепки по калибратору. Ему бы очень хотелось поискать ещё информацию о Коллере, но неделя попыток решить эту проблему ни к чему не привела, а Алекс пообещала сообщить ему о своих находках.       Вода приятно струилась по его волосам и спине. В последнее время он был напряжён. Вообще, он не отличался расслабленностью, но за последнюю неделю у него в спине точно образовалось пара нервных узлов. Диагностика, отставка, общее состояние фрустрации… Он закрыл глаза, позволяя теплу разлиться по мышцам, медленно избавляя его хотя бы от части напряжения.       Хотя душ не помогал всему в его теле расслабиться. На самом деле, он оказывал прямо противоположный эффект на одну его часть. С момента проведения сканирования это копилось в нём, под самой кожей, не давая покоя. Дженсен упорно отрицал, что его случайно возбудил именно Притчард , но это чувство никуда не исчезло. В последнее время он не был особенно сексуально активен. Он даже не пытался завести романтического партнёра или даже просто партнёра на одну ночь ещё после Меган. И подавляющую часть времени ему было плевать на это.       Нельзя сказать, что он не мастурбировал последние два года своей жизни, это было бы абсурдом. Он понял, что душ — одно из лучших мест для этого. Его руки иногда… немного натирали. Не говоря уже о том, что случайно защемить крайнюю плоть суставами пальцев было ужасно неприятно, а в душе это было гораздо менее вероятно.       Было странно мастурбировать, зная, что кто-то находится в соседней комнате, хотя его член, очевидно, с этим был не согласен; он уже был твёрдым как камень, когда Дженсен сдался и решил заняться этим. Он прикусил губу, подавляя стон, когда оттянул крайнюю плоть, и вода потекла по обнаженной головке его члена. Почему он был таким чувствительным этим утром?       Наверное, ему стоило поскорее с этим разобраться и закончить с душем, но Дженсен задержался, и стал медленно водить рукой вверх и вниз по своему члену, закрыв глаза. Он жаждал ощущения чьего-то прикосновения. Чтобы кто-то провёл руками по его телу, груди, даже по его аугментациям и, конечно же, по волосам. Вода почти заменяла прикосновение, но, боже, как же он хотел настоящего. Восхитительного ощущения мягких рук, исследующих его тело, вместо его собственных, до боли знакомых, жестких прикосновений аугментированных рук.       Тем не менее, ему нравилось ощущение медленного скольжения пальцев по всей длине члена и нежного массажа крайней плоти. Он неторопливо и дразняще ласкал себя так, как обычно не утруждался делать. Всё это было чертовски приятно, его рот слегка приоткрылся, когда член запульсировал, и он полностью растворился в этих ощущениях.       С какой стати он был так чертовски возбужден? Неужели у него развился какой-то крайне слабый фетиш на эксгибиционизм, и он этого не заметил? Мастурбировал, рискуя тем, что Притчард может проснуться и войти в дверь — он забыл её запереть. Живя один, он едва ли привык даже закрывать ее. Какой вообще кайф в том, чтобы его обнаружили в этот момент? Разве что Притчард решит проскользнуть к нему в душ, грубо прижмёт Дженсена к холодной плитке, проведёт длинными пальцами по его волосам и бёдрам, прижав губы к уху Дженсена и обзывая его распущенным…       Дженсен кончил резко, задыхаясь, пока его член дёргался и пульсировал, извергая горячие струи спермы в слив душа. Через несколько мгновений, придя в себя и отдышавшись, он осознал, что только что мастурбировал, представляя себе Притчарда. Он резко включил холодную воду, смыв с себя последние остатки возбуждения ледяной водой, после чего поспешно выскочил из душа.       Слава богу, Притчард ещё спал, когда Дженсен вышел и оделся, и продолжал спать, когда он выскользнул за дверь квартиры.       Дженсен пытался выбросить всё это из головы. Это были просто его глупые мысли, ничего не значившие. Вероятно, это был просто признак того, что он, возможно, слишком привык к одиночеству, раз присутствие кого-то на его диване так сильно выбило его из колеи.       Но дела нужно было решать. Дела были всегда. Накануне он нашёл пару смутных зацепок по калибратору, которые стоило проверить.       Любое остаточное возбуждение, которое не смыло душем, тут же улетучилось, когда он увидел свою соседку наверху лестницы, курящую, как обычно. Она была милой женщиной, но ужасно любопытной. Ей нравилось использовать своё выгодное положение наверху лестницы, чтобы шпионить за всем происходящим в жилом комплексе; кроме того, она постоянно лезла в чужие дела. Она была настолько любопытна, что Дженсен поначалу считал её угрозой безопасности. Но довольно скоро он понял, что она безопасна. Она шпионила за всеми в здании, и, к счастью, была против власти и организованной преступности, поэтому маловероятно, что она использовала бы свои накопленные знания против кого-либо в какой-либо существенной степени.       — Миссис Бабко, приношу свои извинения за вчерашний день, надеюсь, Притчард не был слишком груб.       Она пренебрежительно махнула рукой.       — Не стоит волноваться. Хотя, я всё же немного переживаю из-за него. Думаю, ты можешь найти кого-то получше, — тепло сказала она. Дженсен на мгновение задумался, о чём она говорит. Должно быть, Притчард объяснил, что он здесь, чтобы помочь, прежде чем Дженсен вмешался в разговор.       — Я знаю, что он может быть довольно резким. Но он хорош в своём деле.       Она поджала губы.       — Это меня… удивляет. У него есть навыки или хорошее… как бы это сказать, оборудование?        — И то, и другое, полагаю… — за исключением этого проклятого калибратора нейропластичности.       Она очень внимательно осмотрела Дженсена, словно увидев его впервые, после чего кивнула, на ее губах появилась почти лукавая улыбка.       — Понятно. Теперь я понимаю. Если это правда, удачи. Это может быть достойная сделка, — сказала она, подмигнув.       — Да… — сказал Дженсен, направляясь дальше, с явным ощущением, что они сейчас разговаривали о совершенно разных вещах. Но у него были дела.       Спустившись примерно на два лестничных пролета, Дженсен вдруг почувствовал, будто у него перехватило дыхание. Подождите… она же не подумала? Он замер в ужасе. Почему она могла подумать… она никак не могла подумать, что…       Он продолжил свой путь. Это не стоило его беспокойства. Всё, что она «поняла» из этого разговора было её проблемой.       Дженсен мысленно прошелся по списку более важных проблем. Например, где находится калибратор и Коллер в целом. Во время первого обыска он был слишком отвлечен, и лишь во время второго визита заметил нечто крайне странное: место совсем не выглядело разграбленным. Сколько оборудования пропало? Он ожидал гораздо большего хаоса. Проблемы Притчарда напомнили ему о том, как в прошлый раз Коллер попал в неприятности с организованной преступностью. Тогда это закончилось значительным ущербом его имуществу. А в этот раз они просто оставили открытой дверь. Он не понимал, что это значит, но это было странно.       Адам связался с Алекс, но обнаружил, что она всё ещё работает над своей зацепкой. Она была почти уверена, что выследила Коллера в Бразилии. К сожалению, как и почему его так далеко увезли, оставалось загадкой, но сейчас казалось невозможным начать какую-то спасательную операцию. Дженсен провел остаток дня, связываясь со всеми инженерами и скупщиками, которых он знал или на которых Алекс указала ему на прошлой неделе, но с которыми он ещё не разговаривал. Безрезультатно.       Возвращаясь от последнего из них, Дженсена прошёл мимо Праги Довоз. Пока он в тысячный раз за неделю проклинал Интерпол, он неожиданно заметил выходящего из здания Макриди. Дженсен изменил курс и направился к нему. Макриди, заметив его, нахмурился.       — Я знаю, что ты собираешься сказать. Нет, — ответил Макриди, ускоряя шаг в сторону метро, ​​хотя Дженсен уже его догнал.       — Если ты поможешь мне с этими отчетами об инцидентах, я смогу быстрее восстановить работу своего инфолинка, — сказал Дженсен. Он запрашивал отчёты о необычных инцидентах, связанных с исчезновением Коллера, уже около дюжины раз. Это не могло быть такой уж большой проблемой.       — Ты в отпуске, и у тебя нет доступа к отчетам.       — Хорошо, тогда, может быть, кто-нибудь в офисе сможет этим заняться.       — Местная полиция уведомлена о пропавшем человеке, — сказал Макриди, повторяя то, что уже говорил ему не раз.       — Мы оба знаем, что они ничего с этим не сделают, — резко ответил Дженсен.       Макриди остановился, повернулся к нему, на этот раз выглядя не столько сердитым, сколько усталым.       — Слушай, Дженсен. Я знаю, что тяжело быть вдали от событий, и вся ситуация немного запутанная…       — Немного?       Макриди наотрез проигнорировал замечание.       — Но тебе нужно отпустить ситуацию. Я знаю, что очередь ожидания длинная, но мы не можем позволить тебе бегать и проводить несанкционированные расследования. Воспринимай это как отпуск. Попробуй расслабиться? Бог знает, тебе это нужно. Выйди куда-нибудь. Повеселись. Тебе нужно научиться расслабляться. Не знаю, переспи с кем-нибудь, заведи кошку, съездь на медитативный ретрит или что-нибудь в этом роде.       — Переспать? — озадаченно спросил Дженсен. Потому что и без того странный день был недостаточно странным.       — Знаешь, Дженсен, я, в общем-то, ожидал, что ты возразишь против части, касающейся медитативного ретрита, а не против части, касающейся перепихона. Думаю, это о многом говорит.       — Я не знаю, какое отношение моя личная жизнь имеет к…       — Проблема в том, что у тебя НЕТ личной жизни. Это нездорово. У тебя скоро шестеренки в башке полетят, если и дальше будешь держать всё таким туго закрученным. Расслабься. Займись своей жизнью. Это приказ. — С этими словами, пока Дженсен стоял, потеряв дар речи, Макриди умчался прочь и исчез в метро.       Дженсен несколько раз сжал и разжал кулаки. Говорить ему, что ему нужно с кем-то переспать? Серьезно? Конечно, парень с тремя бывшими женами подумает, что решение его проблем кроется в члене. Он невольно задался вопросом, сколько из этих жен изначально воспринимались Макриди как способ «снятия стресса».       С другой стороны, если судить по сегодняшнему утру, возможно, он был в чём-то прав. Это было самым простым объяснением тому, что щёлкнуло в голове у Дженсена и заставило его подрочить на Притчарда, чем всё остальное, что он придумал. Ему было скучно и невыносимо уже неделю. И, технически, в квартале красных фонарей было несколько заведений, которые с удовольствием принимали аугментированных людей.       Тогда ему пришла в голову совершенно другая идея. В некоторых клубах и борделях работало большое количество людей с аугментациями. Большинство из них контролировались организованной преступностью, но, насколько знал Дженсен, один или два таких заведения находились вне чьего-либо контроля. Ему стало интересно, куда их работники обращаются за обслуживанием своих аугментаций. Возможно, у них есть кто-то внутри, кто готов пойти на сделку, а может, у них просто найдутся какие-то зацепки для него. В любом случае, это казалось достойным исследования. Это была часть сообщества людей с аугментациями, с которой у него не было контактов.       Жаль, что Квартал Красных Фонарей не оживёт ещё несколько часов.       Вибрация в кармане вывела Дженсена из задумчивости. Он уже отвык носить с собой телефон, но поскольку его инфолинк был отключен, это был самый практичный вариант.       Пришло сообщение от Притчарда:       «На данный момент всё улажено. Мне ещё нужно решить несколько вопросов, но мы можем провести вторую диагностику в любое удобное для тебя время».       Дженсен нахмурился, прочитав сообщение. Хотя формально это были хорошие новости… он сглотнул при мысли о том, что придётся снова проходить сканирование. Теперь после… Часть его практически желала, чтобы он поскорее побежал домой, чтобы хоть под каким-то предлогом получить новые прикосновения к себе, и этого было достаточно, чтобы он захотел любой ценой избежать возвращения домой.       Он ждал неделю. Сканирование можно было отложить ещё на день.       «Займись своими делами. Я проверяю несколько зацепок. Скорее всего, вернусь поздно».       «Звучит неплохо. Только не слишком уж веселись».       Дженсен закатил глаза на сообщение и сунул телефон обратно в карман. Теперь нужно придумать, что делать, пока не откроется квартал красных фонарей.       Не найдя лучших идей, Дженсен решил перекусить и отправиться в ближайший бар. Время пролетело незаметно. В итоге он разговорился с несколькими дружелюбными незнакомцами. Хоть иногда казалось, что не все в городе — придурки.       К тому времени, как он направился в Квартал Красных Фонарей, Дженсен, вероятно, выпил немного больше, чем следовало бы, находясь на задании. Но он ещё не был совсем пьян. Чёрт возьми, зайти туда слегка подвыпившим, пожалуй, было менее подозрительным, чем сделать это совершенно трезвым.       Первое место, где он решил остановиться, к удивлению Дженсена, оказалось всего лишь борделем. Ни бара, ни танцпола, ни стриптизерш; только то, что выглядело как тесный вестибюль отеля. Розовый ковер тянулся от стены до стены, окрашивая тускло освещенный вестибюль в розовый цвет. Обои были чистыми, но местами отслаивались, а замысловатый золотой узор тепло светился в полумраке. Вероятно, когда-то все это выглядело очень красиво и дорого, хотя и крайне безвкусно. На стойке регистрации висели фотографии работниц, а за прилавком стоял крупный мускулистый мужчина, готовый расправиться с любым нарушителем спокойствия. Тем не менее, он поприветствовал Дженсена дружелюбной улыбкой.       — Новый клиент? Вы выбираете девушку и время, а я даю вам ключ. Всё просто. Создаёте проблемы — я выбрасываю вас в окно, всё ясно?       — На самом деле я ищу кое-какую информацию…       — Мы не разглашаем личную информацию гостей, — сказал вышибала, тут же став враждебным и сузив глаза, глядя на Дженсена.       — Нет, дело не в этом. Многие ваши девушки подверглись аугментации, — сказал он, указывая на изображения работниц разной степени обнаженности; вероятно, у половины из них были какие-то аугментации. — Я пытаюсь найти информацию о людях, которые могут исправить аугментации вне обычных каналов и надеялся, что кто-нибудь здесь может знать кого-нибудь.       Мужчина пожал плечами, и его враждебность тут же исчезла.       — Вам нужно будет спросить у них. Чтобы познакомиться с девушками, нужно платить за время. Тридцать минут — это наш самый короткий сеанс. Кого бы вы хотели выбрать? — сказал он, махнув рукой над фотографиями. Дженсен нахмурился; он должен был это предвидеть.       Дженсен вздохнул; это обойдется дороже, чем ему хотелось бы, но попробовать стоило. Он просмотрел фотографии женщин и нескольких мужчин. Как ему было угадать, кто окажется наиболее разговорчивым? Человек с большим количеством имплантатов, чем в среднем, скорее всего, нуждался в более тщательном уходе. Он заметил женщину, у которой были аугментированны обе ноги чуть выше колена и левая рука на уровне плеча. На фотографии она так же улыбалась дружелюбной улыбкой, которая доходила до глаз, в отличие от большинства других, которые пытались выглядеть соблазнительно или знойно.       — Ах, Лана, отличный выбор. Она очень милая девушка. Комната двадцать четыре, — сказал мужчина после того, как Дженсен передал ему кредиты. Мужчина подошел к задней стене, увешанной крючками с ключами, схватил нужный и бросил его Дженсену.       Дженсен перевернул ключ в ладони, рассматривая его. Обычный зубчатый ключ — это место было поистине старинным.       — Веселитесь, — сказал мужчина, усмехнувшись. Дженсен покачал головой и направился к лестнице.       В здании было в основном тихо. Комнаты, казалось, были довольно хорошо звукоизолированы, за исключением приглушенных звуков, которые, судя по всему, доносились из-за необычайно сильной порки. Судя по тому, как тихо было вокруг, он мог только представить, насколько громкими были удары и крики мужчины, если они проникали сквозь стены. Дженсен был немного благодарен, что хотя бы немного выпил перед этим странным приключением.       Он никогда раньше не пользовался услугами проституток. Да и желания у него никогда не возникало, и это не изменится. Но он мог только представить себе самодовольное лицо Макриди, если бы тот застал его здесь.       Подойдя к двери, он засомневался. Просто войти? Постучать сначала? Каковы правила этикета? Он решил, что лучше постучать. Весёлый голос позвал его войти.       Как только Дженсен вошёл, женщина подошла к нему, обняла его за талию металлической рукой и широко улыбнулась. На ней была привлекательная розовая шёлковая сорочка, которая казалась почти скромной по сравнению с тем, чего ожидал Дженсен, учитывая обстоятельства.       — Ну, посмотри на себя. Ты красавчик. Похоже, сегодня мой счастливый вечер… — промурлыкала Лана, проводя другой рукой по его груди. Дженсен невольно напрягся, но сдержался, не оттолкнув её.       — На самом деле я здесь не за этим. Я ищу информацию о том, кто в городе хорошо работает с аугментированными людьми, ни у одного из моих источников нет того, что мне нужно.       Женщина отстранилась, критически окинув Дженсена взглядом.       — О? В чем твоя проблема? Может, я могу помочь? — сказала она, взяв его за руку и переплетя свои металлические пальцы с его. Когда Дженсен посмотрел на нее скептически, она пояснила: — Веришь или нет, я раньше была физиотерапевтом. Занималась восстановлением после имплантации, пока меня не уволили из LIMB клиники. Если твоим рукам просто нужна коррекция… — она замолчала, её рука потянулась к его лицу, нежно проведя по линзовым портам. — Хотя с этим я мало чем смогу помочь.       Дженсен осторожно поймал её руку, ласкавшую его лицо, и, медленно отведя её в сторону, попытался немного увеличить расстояние между ними.       — Это не внешняя проблема, — сказал он.       Она отступила на шаг назад, поняв намёк, и дружелюбно улыбнулась.       — Извини, наверное, чрезмерная фамильярность — это часть работы. И да, у меня здесь нет для этого необходимого оборудования. Разве что синтетический модификатор простаты, — сказала она со смехом.       — Такие бывают? — невольно спросил Дженсен. Лана усмехнулась и повела его к кровати, её искусственная рука все еще сжимала его. Он позволил себя вести и сел у изножья кровати рядом с ней.       — Да. Не очень распространены, даже раньше они продавались в основном на черном рынке. Но они есть. Посмотрим, кого я знаю… — она небрежно положила руку ему на бедро, затем удивленно моргнула, почувствовав протез, но ничего не сказала. Она начала перечислять знакомых ей инженеров, и их список совпадал со всеми, кого Дженсен уже видел. Похоже, она обычно обращалась к Коллеру, к сожалению. И понимала необходимость избегать связей с людьми «под крышей».       В конце концов она озвучила имя, которое Дженсен раньше не слышал. Кэтлин. Она тоже работала в секс-индустрии и, хотя и не была инженером, параллельно занималась подпольным бизнесом по продаже имплантатов. У неё были отличные связи для поиска редких и необычных изделий. Например, синтетических простат, как оказалось. Недостатком было то, что клуб, в котором она работала, был немного… странным.       — Но ты выглядишь так, будто сможешь там за себя постоять. Хотя, возможно, тебе и стоит немного расслабиться, — сказала она со смехом, мягко тряся плечо Дженсена. — Если ты войдёшь туда в таком виде, они подумают, что ты полицейский. — Лана хихикнула, а Дженсен вздохнул. — Вот, сними футболку и ляг, я помогу тебе расслабиться…       — Меня это не интересует…       — Дорогой, я сказала снять «футболку», а не «брюки». Я же раньше работала физиотерапевтом, помнишь? Ты такой зажатый, что у меня от одного взгляда на тебя болит шея. Она потянулась, чтобы помочь ему снять пальто, а Дженсен посмотрел на неё скептически. — Что? Ты заплатил за тридцать минут, почему бы не получить от этого что-то большее, чем просто имя?       Дженсен неохотно согласился сотрудничать. Он заметил странную разницу температур, когда её синтетическая и натуральная руки скользнули по его талии, подцепили футболку, а затем медленно потянули её через голову. Раздевание перед красивой, полуобнажённой женщиной должно было быть волнующим, даже если она просто выполняла свою работу. Но этого не произошло. Он даже не смутился. Он ничего не почувствовал. Один только этот факт был почти более тревожным, чем что-либо ещё.        — Боже мой, — пробормотала она, медленно и тщательно осматривая его, когда сняла с него футболку. — Ты — произведение искусства. Она протянула руку, проведя пальцами по его ключице и портам Тайфуна. Он искренне сомневался, что она когда-либо видела что-то подобное. Дженсен немного неловко поёрзал, она улыбнулась и извинилась. — Иди, ляг на живот.       Дженсен не совсем понимал, почему пошел на это, возможно, его мучило какое-то смутное любопытство, но он все равно лег на красные шёлковые простыни. Она опустилась на колени на кровати рядом с ним и принялась массировать ему спину. Это ужасное чувство — потребность содрать с себя кожу, провалиться внутрь самого себя — впилось в его нутро, пока её руки блуждали по его спине, касаясь мест, где аугментации грубо срастались с плотью. Но через некоторое время это чувство стало утихать, по крайней мере, немного.       Она начала осторожно, ощупывая его.       — То, что ты наполовину из углеволокна, не значит, что ты можешь пренебрегать своими мышцами, — отчитала она его, сообщив, что он «один большой узел».       Вскоре её истратегия изменилась, и она с болезненной точностью, профессионально, стала прожимать различные точки на его спине и плечах. Казалось, она не лгала о своем прошлом. Ей даже удалось поправить его левое плечо, вправив что-то на место. Он замечал, что в последнее время оно немного сместилось, но не настолько, чтобы думать, что требуется лечение. Видимо, он ошибался.       Было приятно. Совсем не эротично, но определенно расслабляюще. Это было иронично, учитывая его утреннее… настроение, когда он жаждал прикосновений, а теперь красивая женщина массировала его обнаженную спину, и он совершенно ничего не чувствовал. Он был расслаблен и, возможно, даже хотел вздремнуть, но на этом всё.       — Знаешь, это забавно, — тихо сказала она, с грустью и рассеянностью в голосе, пока энергично разминала мышцы Дженсена. — Я попала в автомобильную аварию в очень юном возрасте. Я потеряла руку, и мои ноги были искалечены. Было трудно справляться, пока мне не сделали операцию. Я плакала от радости в тот день, когда смогла выбросить свою инвалидную коляску. Меня вдохновило желание помочь всем, кто похож на меня, восстановить свою подвижность. У меня было призвание. И вот я здесь…       — Надеюсь, всё однажды наладится, — пробормотал Дженсен в подушку.       Лана вздохнула.       — С моего ракурса ситуация видится иначе. Это абсурд, что тебе приходится приходить сюда ища помощи в ремонте.       Дженсен был вынужден согласиться.       — Похоже, всем нам становится тяжело.       — Прости, я не должна была так тебя ругать. Просто…       — Всё в порядке. Я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал Дженсен, повернувшись чтобы взглянуть на неё, но она с улыбкой толкнула его обратно на кровать.       — Я почти закончила, — сказала она. Затем она начала засыпать его советами по поводу осанки, того, как правильно переносить вес имплантатов, и предупредила о том, что организм иногда неправильно адаптируется. Вся эта информация была ему уже известна, или, по крайней мере, он слышал её во время восстановления, но, вероятно, было полезно о ней вспомнить. Она была права, он не уделял много времени заботе о себе.       Наконец, она сползла с кровати и похлопала его по руке.       — Твои тридцать минут истекли, — сказала она.       Дженсен сел, разминая плечи и шею. На самом деле он чувствовал себя намного лучше. Кто знает, как давно он не был на профессиональном массаже. Лана улыбнулась, обошла его и посмотрела ему в лицо. Она схватила его за руки, потянув с кровати, и ухмыльнулась, когда он встал.       — Заходи ещё, если захочешь массаж. Приятно снова заняться своей старой работой, — сказала она, усмехнувшись. — Возможно, я даже сделаю тебе скидку, так как мне не придется много убирать после.       — Я учту это, — сказал Дженсен.       Лана улыбнулась, провела пальцами по его волосам, а затем цокнула языком. Она положила руки ему на плечи, крепко сжимая их.       — Опять напряжение! Запомни: расслабься и отдохни, — мягко упрекнула она Дженсена. Он выдохнул, расслабив плечи. Она одобрительно кивнула и отпустила его.       Дженсен направился к следующей остановке. Клуб, куда его отправила Лана, был ему совершенно незнаком. Дверь была маленькой и неприметной, вела к лестнице, спускающейся в подвал. Это было как небо и земля по сравнению с тихим борделем. Мерцающие огни, громкая, грохочущая музыка, почти гипнотическая в своем беспощадном звучании, низкие ноты, вибрирующие прямо в грудь. Танцпол был забит полураздетыми людьми, и он был почти уверен, что на некоторых из них не было ничего кроме боди-арта. Лана была права, здесь он будет выделяться.       Дженсен подошел к бару и заказал рюмку абсента. Полученное прежде опьянение ещё не прошло, но освежиться не помешало бы.       Потребовалось немного поиска и ещё несколько выпитых напитков, прежде чем кто-то наконец указал ему на Кэтлин. Женщина была одета в обтягивающие кожаные шорты, обнажающие аугментированную ногу, и кожаный бюстгальтер, который подчеркивал её грудь. Её длинные черные волосы были собраны в конский хвост на макушке. Не хватало только хлыста, чтобы завершить образ. Она улыбнулась, когда Дженсен наконец подошел к ней.       — Знаешь, как только ты вошёл, я поняла, что ты ищешь меня, техно-парень … — сказала она.       — Я слышал, что именно к тебе следует обращаться по вопросам, касающимся необычных аргументационных штук.       Она снисходительно улыбнулась.       — Ты не ослышался, но извини, я веду дела только с друзьями, — сказала она и замолчала, облизнув зубы и глядя на него.       — Оу? А как стать твоим другом? — спросил Дженсен, наклонившись к ней. Если это та игра, в которую она хочет играть, пусть так и будет. Хотя он очень надеялся, что это не закончится тем, что ему второй раз за ночь придется платить за секс, которым он не собирался заниматься.       Она хихикнула.       — Мои друзья любят вечеринки. Пойдем, выпьем.       Она потащила его обратно к бару, велев заказать им пару шотов. Затем завязала разговор. Или, возможно, допрос. Некоторые вопросы были наводящими, направленными на получение информации, выявление тревожных сигналов, родственных связей. Но многие были и более обыденными: хобби, интересы, любимые позы в сексе…       После нескольких раундов клуб вокруг начал размываться. Адам понятия не имел, как женщине удавалось не отставать от него, шот за шотом. Возможно, до этого он выпил больше, чем помнил.       Наконец, она ударила рукой по столу и попросила бармена приготовить то, что, как Дженсен был уверен, называлось «Кэт Спешл». Через несколько минут бармен подал им пару рюмок с ярко-синим шипучим содержимым.       — Ты мне нравишься. Думаю, мы можем подружиться, — сказала она, взяв обе рюмки и встав лицом к лицу с Дженсеном. Она протянула ему одну, затем обхватила его локтем, чуть не пролив напиток, всё время хихикая. — На счёт три? — радостно объявила она. Дженсен пожал плечами и послушно выпил свой напиток вместе с ней. Тот был почти приторно сладким. Он действительно ожидал чего-то покрепче.       Она с грохотом поставила стакан на стойку и полезла в бюстгальтер, к удивлению Дженсена, вытащив оттуда визитку. Она поцеловала её с обратной стороны, оставив след от красной помады, и протянула ему.       — Заходи позже и мы сможем обсудить то, что тебе нужно, — сказала она, подмигнув. — А пока давай потанцуем, — сказала она, взяв его за руки, когда он спрятал визитку в карман пальто.       — Я не совсем…       — Все мои друзья танцуют, — настояла она с ухмылкой, таща его к толпе извивающихся тел на танцполе. Мир пошатнулся, когда Кэтлин потянула его вперёд. Он выпил слишком много, но даже с учетом этого, что-то казалось не так, когда он двигался вслед за ней. Комната казалась ещё ярче, громче, резонируя в его костях. Вспышки вращающихся огней рисовали калейдоскоп цветов на его искусственных сетчатках с такой яростью, что он едва мог следить за собственным телом.       Нет, в последнем напитке не было алкоголя.       — Что ты… — начал Дженсен, после чего вздрогнул и пошатнулся: какой-то танцор толкнул его, отчего по аугментациям пробежали электрические разряды. Что происходит…       Кэтлин рассмеялась, притянула его к себе и, перекрикивая музыку, сказала ему на ухо с заговорщической улыбкой:       — Просто наслаждайся.