Друг за деньги

Эдгар не приходил три дня. Он не мог заставить себя. Каждый раз, когда он подходил к дому №14 по улице Сосновой, его ноги будто наливались свинцом. Он стоял у подъезда, смотрел на окна её квартиры и чувствовал, как внутри всё сжимается от стыда и страха. Он вспоминал её лицо. Как она смотрела на него, когда он кричал. Как она упала на кровать. Как она рыдала, повторяя: «Я никому не нужна». Он слышал её голос даже в тишине. Он видел её глаза даже с закрытыми веками. Он ненавидел себя. Но он не мог вернуться. На третий день он сидел на кухне, пил остывший чай и смотрел в одну точку. Мама зашла, опираясь на стену, и села рядом. — Ты какой-то сам не свой, — сказала она тихо. — Что случилось? — Ничего, — ответил он. — Я же вижу, сынок. Ты не спишь, не ешь. У тебя на лице написано, что ты натворил что-то. Эдгар промолчал. Он не мог рассказать ей про Колетт. Про деньги. Про ссору. Она была слишком слаба, чтобы переживать за него. — Всё хорошо, мам, — соврал он. — Просто устал. Она посмотрела на него долгим взглядом, потом вздохнула и погладила по голове. — Ты у меня хороший, — сказала она. — Что бы ни случилось — всё наладится. Он кивнул, но не поверил. Вечером он сидел в своей комнате и смотрел в потолок, когда телефон завибрировал. Он взял его, ожидая увидеть сообщение от Макса или от мамы, но на экране высветилось имя: «Колетт». Он замер. Сердце пропустило удар. Он открыл сообщение. «Прости меня. Я знаю, что я слишком громкая. Я знаю, что я душию тебя. Я знаю, что я слишком много. Я пыталась молчать. Я пыталась быть тихой. Но я не умею. Я не знаю, как. Ты единственный человек, с которым я могу говорить. Ты единственный, кто слушает меня. Пожалуйста, не уходи. Я исправлюсь. Я научусь молчать. Я стану тихой, как ты хочешь. Только приди. Пожалуйста.» Эдгар перечитал сообщение три раза. Он чувствовал, как внутри разрывается сердце. Она не злилась на него. Она не ненавидела его. Она просила прощения. За то, что была собой. Она обещала измениться. Он закрыл глаза и вспомнил её лицо. Её глаза, полные слёз. Её голос, который кричал: «Я никому не нужна». Он не мог оставить её. Даже если хотел. Он написал в ответ: «Я приду завтра». Ответ пришёл через секунду: «Я буду ждать. Спасибо. Спасибо тебе. Ты — самый лучший». Он положил телефон и закрыл глаза. Ему было страшно. Он не знал, что будет завтра. Но он знал, что должен пойти. Не из-за денег. Не из-за мамы. А потому что она была одна. Совсем одна. И никто, кроме него, не был рядом. --- На следующий день он стоял у её двери. Руки дрожали. Он сжал кулаки, выдохнул и постучал. Дверь открыла Женевьева. Она выглядела уставшей, глаза красные, будто она не спала несколько ночей. Но она улыбнулась, увидев его. — Она ждёт, — сказала она тихо. — Я... — начал он, но она перебила. — Заходи. Он прошёл в коридор, остановился перед дверью в комнату Колетт. Постучал. — Войди, — раздался тихий голос. Он открыл дверь. Колетт сидела на кровати, поджав ноги. Она смотрела в окно. Светлые волосы были собраны в небрежный хвост. Она была бледнее обычного, под глазами залегли тени. Она выглядела такой же уставшей, как и он. Она обернулась, когда он вошёл, и на её лице появилась робкая улыбка. — Ты пришёл, — сказала она шёпотом. — Пришёл, — ответил он. Он закрыл дверь и сел на стул у стола. Она смотрела на него. Он смотрел на неё. Тишина повисла в комнате. — Я не кричала, — сказала она. — Ты заметил? Я молчу. Я могу быть тихой. Он кивнул. — Я заметил. — Я прочитала в интернете, как быть тихой, — продолжила она. — Там написано: «Если хочешь быть тихой, представь, что все слова, которые ты хочешь сказать, — это воздух. Выдохни их без звука». Я попробовала. Получается, но трудно. Я чувствую, что задыхаюсь. Но я стараюсь. Для тебя. Эдгар смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то надламывается. Она старалась. Ради него. Она буквально душила себя, чтобы быть «правильной» для него. — Колетт, — сказал он. — Ты не должна меняться. — Должна, — ответила она. — Ты сказал, что я слишком много. Значит, я должна стать меньше. Я могу. Я обещаю. Она сжала кулаки и прикусила губу. Эдгар видел, как ей трудно сдерживаться, как всё её тело напряжено до предела. — Колетт, — повторил он. — Не надо. Просто будь собой. Она посмотрела на него с надеждой. — Правда? Ты не будешь злиться? — Не буду. Она улыбнулась. Широко. Счастливо. И вдруг сорвалась. — Я ТАК РАДА! — закричала она, вскакивая с кровати. — Я ДУМАЛА, ТЫ НЕ ПРИДЁШЬ! Я ДУМАЛА, ТЫ МЕНЯ БРОСИШЬ! Я БОЯЛАСЬ! Я НЕ СПАЛА! Я ВСЁ ВРЕМЯ ДУМАЛА О ТЕБЕ! Она подбежала к нему и повисла на шее. Эдгар обнял её. Он чувствовал, как дрожит её тело, как она прижимается к нему с такой силой, будто он мог исчезнуть в любую секунду. — Я скучала, — шептала она. — Три дня — это так долго. Я думала, что умру. Я не могу без тебя. Ты — мой мир. Ты — всё. Эдгар молчал. Он гладил её по голове и чувствовал, как внутри смешиваются страх, вина и что-то ещё. Что-то, что он не хотел признавать. Она отстранилась и посмотрела на него. Глаза горели тем же безумным огнём. — А знаешь, что я делала, когда тебя не было? — спросила она. — Что? Она улыбнулась и подошла к столу. Открыла ящик и достала папку. — Я рисовала тебя. Каждый день. Ты сидел на кухне и пил чай. Ты смотрел в окно и не пил чай. Ты просто держал кружку в руках. Потом ты поставил её и пошёл к маме. Ты поцеловал её в лоб. Она спала. Ты сидел рядом с ней двадцать минут. А потом ты вернулся на кухню и вылил чай в раковину. Эдгар застыл. Холод пробежал по спине. — Откуда ты... — начал он, но голос сорвался. Она поднесла палец к губам. — Тсс... Я всё знаю, Эдгар. Я всё о тебе знаю. Я слежу за тобой. Иногда. Когда мне грустно. Когда я хочу быть рядом. Я стою у твоего подъезда и смотрю на твоё окно. Она подошла ближе и заглянула ему в глаза. — Ты не злишься на меня, да? Ты же не злишься? Эдгар смотрел на неё. Он хотел сказать, что это ненормально. Что он боится. Что она перешла границу. Но слова не шли. — Нет, — сказал он. — Я не злюсь. Она прижалась к нему. — Я так рада, что ты не злишься. Потому что я не могу перестать. Я пыталась, но не могу. Ты — мой. Я хочу знать, что ты делаешь. Я хочу быть рядом. Всегда. Он стоял, не двигаясь. Она гладила его по спине, шептала что-то неразборчивое, и он чувствовал, как внутри нарастает странное чувство. Он не знал, что это. Он боялся даже думать об этом.