Друг за деньги

Эдгар возвращался домой после первой встречи с Колетт, и внутри у него всё кипело. Он шёл по тёмной улице, сжимая в кармане конверт с деньгами, и чувствовал себя грязным. Не потому что взял деньги. А потому что врал. Он врал, когда улыбался. Врал, когда говорил, что ему интересно. Врал, когда обещал прийти завтра. Каждое слово, каждый жест — всё было ложью. И хуже всего было то, что она верила ему. Она смотрела на него так, будто он был её спасением. Он остановился у автобусной остановки и выдохнул. Вечерний воздух был прохладным, но ему казалось, что он задыхается. Он вспомнил её глаза — горящие, безумные, полные надежды. И её рисунки. Его портреты, которые она рисовала, не зная его. Это было слишком. Слишком странно. Слишком страшно. Но он не мог уйти. Ему нужны были деньги. Мама ждала лекарств. Он сел в автобус и всю дорогу смотрел в окно, думая о том, что влип в какую-то чёртову историю, из которой не знает, как выбраться. Дома он зашёл к маме. Она спала. Он положил деньги в ящик стола, пересчитал их и понял, что этого хватит ещё на неделю лечения. Он сел на кухне, заварил чай и уставился в одну точку. Голова гудела от мыслей. Он пытался понять, как ему выдержать это ещё хотя бы месяц. «Это просто работа, — говорил он себе. — Ты улыбаешься, киваешь, делаешь вид, что тебе интересно, и получаешь деньги. Ничего сложного». Но он знал, что это сложно. Потому что каждый раз, когда она смотрела на него своими безумными глазами, ему хотелось убежать. Каждый раз, когда она брала его за руку, он чувствовал, как внутри всё сжимается от страха. Она была непредсказуемой. Она могла взорваться в любую секунду. Он выпил чай и лёг спать. Утром его ждал новый день. И новая встреча. --- На следующий день Эдгар пришёл ровно в 18:00. Он стоял у двери и не мог заставить себя нажать на звонок. Внутри всё сжималось от страха. Что, если она снова начнёт кричать? Что, если она не даст ему уйти? Он думал о том, чтобы развернуться и уйти. Но потом вспомнил маму. Лекарства. Счета. Он нажал на звонок. Дверь открыла Женевьева. Она улыбнулась ему своей тёплой улыбкой и отступила в сторону. — Проходи, Эдгар. Она ждёт. Он вошёл. В коридоре было тихо. Он слышал, как на кухне закипает чайник. Женевьева ушла, оставив его одного перед дверью в комнату Колетт. Он постучал. — Войди! — раздался звонкий голос. Он открыл дверь и вошёл. Колетт сидела на кровати, поджав ноги. Она смотрела на него с такой радостью, будто не видела его сто лет. Она не прыгала. Не кричала. Она сидела и улыбалась. Но Эдгар видел, как дрожат её руки. Как она сжимает кулаки, сдерживаясь изо всех сил. — Ты пришёл, — сказала она тихо. — Я знала, что ты придёшь. — Привет, — сказал он, закрывая дверь. — Как ты? — ХОРОШО! — Она вскочила, но тут же замерла, будто вспомнила что-то. — Я... я буду спокойной. Ты же просил. Я могу быть спокойной. Эдгар кивнул. Он не знал, что сказать. Она смотрела на него с такой надеждой, что ему стало неловко. Он сел на стул у письменного стола и уставился в окно. — Ты хочешь посмотреть мои новые рисунки? — спросила она, подходя к столу. — Давай, — ответил он без энтузиазма. Она достала папку и начала показывать ему рисунки. На них снова был он — в профиль, анфас, сидящий за партой, идущий по коридору. Эдгар рассматривал их и чувствовал, как внутри нарастает тревога. Она рисовала его с пугающей точностью. — Откуда ты знаешь, как я сижу за партой? — спросил он. — Я видела, — ответила она спокойно. — Я часто на тебя смотрю. Эдгар сглотнул. Он хотел сказать ей, что это странно. Что это пугает его. Но он промолчал. Ему платили за то, чтобы он улыбался. — Классно, — выдавил он. Она просияла. --- Так прошла неделя. Эдгар приходил каждый день ровно в 18:00. Колетт встречала его с восторгом. Она сдерживалась, старалась быть тихой, но её глаза горели, руки дрожали, она постоянно касалась его — дёргала за руку, поправляла волосы, касалась плеча. Эдгар терпел. Он улыбался, кивал, слушал её бесконечные истории. Но внутри он был пуст. Он считал минуты до конца встречи. Он мечтал о тишине. Он ненавидел её прикосновения, но терпел их. Потому что ему платили. Она рассказывала ему о школе. О том, как одноклассники обходят её стороной. О том, как она их ненавидит. О том, как они смеются над ней. Она говорила об этом с лёгкой улыбкой, но в её голосе слышалась злоба. — Они не понимают меня, — говорила она. — Они думают, что я странная. Но я просто вижу мир по-другому. Я вижу их настоящие лица. Они злые. Жестокие. Они притворяются добрыми, но я вижу правду. Эдгар слушал и кивал. Ему было всё равно. Он просто хотел, чтобы она замолчала. — А ты видишь правду? — спрашивала она, заглядывая ему в глаза. — Ты видишь, кто я на самом деле? — Вижу, — говорил он, чтобы она замолчала. Она улыбалась и прижималась к нему. — Ты единственный, кто понимает меня. Эдгар терпел. Он терпел её объятия. Он терпел её прикосновения. Он терпел её голос, который звучал в голове даже ночью. Он терпел, потому что у него не было выбора. --- Однажды вечером он сидел на кухне у Колетт, пил чай, который налила Женевьева. Колетт сидела рядом, смотрела на него и молчала. Она старалась быть тихой, но Эдгар видел, как ей это трудно. Как она сжимает кулаки под столом. Как она прикусывает губу, чтобы не закричать. — Ты сегодня тихая, — сказал он. — Я стараюсь, — ответила она. — Ты же просил. — Я не просил, — сказал он. — Я просто... Он замолчал. Она смотрела на него с такой преданностью, что ему стало не по себе. — Ты хочешь, чтобы я была громкой? — спросила она. — Я могу быть громкой. Я могу быть любой. Какой ты хочешь, такой я и буду. — Будь собой, — сказал он безразлично. — Я БУДУ СОБОЙ! — закричала она, но тут же осеклась, прикрыла рот руками и зашептала: — Я буду собой. Я просто хочу, чтобы тебе было со мной хорошо. Эдгар посмотрел на неё и понял, что она никогда не поймёт. Он не хотел быть с ней. Он хотел получить деньги и уйти. Но он не мог сказать ей этого. — Всё хорошо, — сказал он. — Мне пора. Она кивнула. Её глаза потускнели, но она улыбнулась. — Ты завтра придёшь? — Да, — ответил он. Она улыбнулась шире. — Я буду ждать. Эдгар встал, вышел в коридор, взял куртку. Женевьева проводила его до двери и протянула конверт. — Спасибо тебе, — сказала она. — Она становится спокойнее. Эдгар взял конверт, не глядя, сунул в карман и вышел на улицу. Он шёл к остановке и чувствовал, как внутри всё сжимается от усталости. Он не хотел возвращаться завтра. Он хотел исчезнуть. Он хотел, чтобы всё это закончилось. Но он знал, что вернётся. Потому что ему нужны были деньги. Потому что у него не было выбора. Он сел в автобус, закрыл глаза и попытался забыться. Но перед глазами всё стояло её лицо. Безумное. Одержимое. И такое одинокое, что ему становилось страшно.