Ошибка Доктора

— Такие дела. Сенку скрестил руки на груди после краткого объяснения ситуации с Мигуми. Он и Тайджу стояли в сумерках в лесу недалеко от лагеря. — Бедная Мигуми... — Тайджу с досадой сжал кулаки. — Ей приходится терпеть такую боль... — Радуйся, что ты мужик, и запоминай, как помочь Юдзурихе, когда и ее из камня вытащим, — равнодушно протянул Сенку. — Об остальном тебе беспокоиться не за чем. — К-конечно, ты прав! Я сделаю всё, что надо! Ты сказал нам нужен бамбук? Завтра я целую гору притащу! — воскликнул Тайджу. — Другое дело. А я продолжу эксперименты. Взгляд упал на чью-то торчащую из куста каменную руку. Зрелище уже стало привычным для ученого за то время, что он выживал один, но после того, как появился проблеск в понимании оживляющей формулы, каменные статуи для Сенку уже стали молчаливым напоминанием о его цели. — Только вот пока всеобщее разокаменение остаётся лишь фантазией. Каменная корка – что это вообще такое? Минерал? Есть ли у него клетки? Даже нормальных исследований провести не можем, — Сенку потёр подбородок. — Вот был бы у нас спирт... Можно было бы сделать ниталь, тривиальный раствор для стали, соединив спирт и азотную кислоту. — Что... — Тайджу опустил со спины короб. — Что ты только что сказал? — А? Ты про ниталь? Он воздействует на кристаллическую решетку металлов... — Да не это, я всё равно ничего не пойму! Твои слова про спирт... — он сунул руку в короб и из горы овощей и грибов достал связку ягод. — Мы же можем сделать вино из винограда? Сенку выпучил глаза на протянутый виноград. А затем на Тайджу. — Неплохо, болван! Новый вектор задан, и троица начала более перспективную веху экспериментов с азотной кислотой. Они сделали вино из которого начали выпаривать спирт, создавая новый компонент оживляющей жидкости. Однако не всё шло так гладко, как они могли подумать, будучи окрыленными новой информацией. Период экспериментов пришелся на начало зимы, которая открыла им не самую приятную правду об их выживании. Правду о том, какую цену придется заплатить за эксперименты. Начался ноябрь. Вместе с ним первые проблемы заметила Мигуми: прохлада по ночам превратилась в холод, заставляя ее тощую фигуру продрагивать до костей. Быстро к ней присоединился и второй дистрофик в лице Сенку, так что все запасы шерсти мгновенно ушли в создание теплой одежды, обуви и мешков для сна. Выросла потребность утеплить дом на дереве, а так же наполнить спальники чем-нибудь плотным, чтобы улучшить теплоизоляцию. Тайджу работал на пределе, собирая и сырье, и запасы на зиму, и проверяя ловушки, даже несмотря на частое появление дождей. Мигуми совершенствовалась в готовке, шитье и плетении из травы, ловила рыбу, моллюсков, раков, но с каждым днём последнее занятие приходилось заканчивать всё раньше. Нежные руки огрубели от постоянной работы с землёй, глиной и ледяной водой, что затрудняло ни только рыбалку, но и стирку с "душем". — Хорошо, что я убрала камни в лабораторию... Мигуми слабо улыбалась, когда пыталась отдышаться. Она стала выжимать промокший капюшон от ее накидки, сидя в лаборатории, а взгляд бродил по высохшим камушкам, что стояли на полках между каменными ласточками. По крыше барабанил дождь, как и по маленькому травяному тенту, который Сенку навесил на глиняный перегонный аппарат. Учёный стоял рядом под крышей, его волосы хоть и осели от капель дождя, но явно не так сильно, как у Мигуми, что бежала от реки к их поляне с уловом за плечами. Сенку подошёл к полке, взял один из камней в руку и покрутил. — Зачем ты их собираешь? — в непонятках оглядел он поверхность самого обычного булыжника. — Они же такие красивые! Какие-то в крапинку, какие-то блестят, или с редким цветом, — Мигуми стала рыться в кожаных мешочках на поясе. — Я ещё принесла, нашла у реки. Пусть пока тут подсохнут, на солнце буду сушить только в соответствующую погоду... Сенку с намеком на ухмылку наблюдал, как она ещё синими и дрожащими руками раскладывает новые камни. Что-то было в её детском восторге от даров природы, даже несмотря на непрактичность такого хобби. Вскоре Мигуми обернулась на шуршание веток. Сенку использовал старое доброе трение древесины, чтобы разжечь огонь, и вот внутри лаборатории начал раздавать тепло маленький костер. Мигуми улыбнулась, оглядела промокшую одежду и взялась за карсет платья. — Не поворачивайся, — попросила она Сенку. Эту фразу ее товарищи слышали по нескольку раз на дню, так что уже даже Тайджу перестал густо краснеть, слыша, что Мигуми надо уйти переодеться или помыться. Да и сама Мигуми начала легче произносить просьбы о личном пространстве, постепенно привыкая к тонкостям выживания. Парни так же уверенно шли навстречу, не создавая неловких ситуаций. Как Сенку и говорил: они в одной лодке. В чистой одежде Мигуми подсела к костру на плетёный коврик и протянула ладони к источнику тепла. От недавнего бега всё ещё не успокаивалось сердце, так что оставалось только сидеть отдыхать. Стук капель дождя и потрескивание веточек в костре показались на удивление мелодичными в этот момент, так что даже клонило в сон. — Думаешь мы достаточно подготовлены к зиме? — тихо спросила Мигуми. — Как сильно эти 3700 лет поменяли нам климат? Сенку было открыл рот, как услышал второй вопрос. Это заставило его на мгновение задуматься. — Сложно сказать. Я могу примерно предположить, как изменился рельеф Хонсю и других островов, но у нас слишком много неизвестных переменных. Что уж говорить про материки, от которых мы так же прилично зависим. — Значит с началом зимы нас каждый день ждёт неизвестность? — Начнём с того, что так про всё наше выживание можно сказать, и время года тут не причём, — усмехнулся Сенку. — Ну и утверждение несовсем верное, скорее мы будем работать с проблемами по мере их поступления. На данный момент и в перспективе у нас достаточно материалов, чтобы пережить зиму. Слова о неизвестности проскользнули не просто так. Мигуми поняла это уже через несколько дней, когда её разбудил громкий возглас Тайджу, который она спросонья не разобрала. Глаза еле удалось разлепить, кожу промурашило даже под одеждой. Через приличное количество собственных уговариваний она смогла вылезти из спального мешка. Обнимая себя, выглянула наружу. Сморщилась. А когда глаза привыкли к утреннему свету, она замерла. И теперь хриплый возглас уже принадлежал Мигуми. — Это... Это ещё что?! Перед ней открылся вид на укрытую пушистым снегом поляну. Токийская девочка, конечно, видела снег, но в таких количествах? В конце ноября? Такого же мнения, очевидно, был и Тайджу, что лежал в сугробе и махал конечностями, рисуя ангела. Сон пропал. — Добро пожаловать в новые условия, — отозвался Сенку. Мигуми с опаской слезла с домика на дереве и ступила в маленький сугроб. — Надо будет сделать сапоги повыше... — пробормотала она, ещё осознавая происходящее. — А я-то думаю, чего ночью завывало... — Так классно, столько снега! — тем временем беззаботно воскликнул Тайджу. — Не слишком радуйся, — усмехнулся Сенку. — Теперь пропитание и сырьё будет сложнее достать. Мигуми на автомате подошла к уже нагретой воде у костра и плеснула себе в лицо. Пока Сенку говорил, она мгновение смотрела на свои дрожащие руки. — Думаешь наших спальных мешков хватит? Может их ещё как-нибудь утеплить? Сенку сменил усмешку на серьезный вид, ладонь дотронулась до собственного подбородка. — Можем каждый вечер подкладывать в домик нагретые камни из костра. Так тепло будет сохраняться во всем доме, хотя особенно хорошо согреет того, кто будет спать в непосредственной близости с булыжниками. Он смотрел, как Мигуми не отрывает взгляд от ладоней. Проснувшись минут пять назад, она очень неспешно обрабатывала информацию. — Тайджу поможет с этим, — закончил мысль Сенку, уходя в лабораторию. — Да! Я помогу! — тут же вскочил Тайджу. Мигуми поклонилась в знак благодарности, но глаза несколько остекленело бродили по заснеженной земле. На поляну вернулся Сенку с горшком в руках. — Всё ещё не хочешь попробовать? Мигуми взяла в руки горшок и сразу же сморщилась. — Не буду я пить ваше вино, я видела процесс создания. — Зато оно хоть немного тебя согреет. — Если бы я пила эту брагу каждый раз, когда мне холодно... — Да понял я, просто пошутил. Хотя когда особенно холодно вполне можно использовать. Он протянул руку, чтобы забрать горшок, но Мигуми только холодно нахмурилась. Гладь вина мелко подрагивала, пока она смотрела на своё отражение, после чего с отвращением приблизила горшок к губам. — Я тебе как-будто яд налил, — прыснул Сенку, уходя к костру. Мигуми сделала пару больших глотков. Горько-кислая жидкость защипала во рту и спалила дыхательные пути. Из глаз брызнули слезы, Мигуми закашлялась. Нет, она такую мерзость больше пробовать не будет. И хотя в груди и правда потеплело, длилось это лишь пару минут, что с таким же успехом она получает от горячего травяного чая. Уж лучше она продолжит быть именно "чайным" алкоголиком... На продуваемой ветром полянке еле слышно хрустел снег. Следы медленно заметало лёгкой метелью сразу за Сенку, словно в ночи пора скрывать его присутствие. Сенку щурился под ноги, пытаясь не споткнуться пока пробирается в свете луны к домику. Уже на лестнице он отряхнул ботинки от снега, когда услышал над собой шуршание. Вскарабкавшись наверх, он одернул травяной тент и разглядел Мигуми, что трогала камни рядом с собой. На внезапный свет в потёмках домика она повернулась, а когда внутрь задул ветер, тут же съежилась. — Ты чего? — негромко произнес Сенку, забираясь вовнутрь. — Холодно... черт меня дери... — прошипела она. — Камни остыли... Сенку подполз ближе и дотронулся до булыжников. И правда, хоть и не холодные, но таким точно не согреться. Глаза начали привыкать к темноте, он перевел взгляд на Мигуми. Надо что-то делать. И в общем-то у него есть идея, однако обсуждать это внезапно посреди ночи не имело смысла. — Утром... утеплим твой спальный мешок и обсудим всё, — решительно произнёс он и стал шариться по полу. В какой-то момент он дотронулся до единственного в наличии их команды куска шерсти и протянул его Мигуми. — Пока что укройся. Если будет совсем холодно, то разбудим Тайджу и сделаем новый костёр. — Не стоит, мне хватит этого, я дотерплю до утра... Она не хотела тревожить парней, но в голосе чувствовалось противоречие. Декабрь оказался суровее, чем они думали, постоянный холод уже сводил Мигуми с ума, тогда как любая мысль о тепле приводила в чувство. Сенку вздохнул. — Буди, если что. — Хорошо... Спасибо. Мигуми гусеничкой завернулась в шерсть, Сенку тоже залез в спальный мешок, не сумев сдержать собственного вздрога. Он не мог отрицать, что понимает подругу по несчастью. — Как вы знаете, заболеть в нашей ситуации – «game over». Тайджу и Мигуми сидели напротив него, греясь у костра, у обоих в руках покоилось по чашке утреннего чая. — Я в прошлом часто болела, так что это действительно опасно, — подала голос барышня. — Ладно я, но нельзя, чтобы вы заболели. — Важно и твоё здоровье, Мигуми! — покачал головой Тайджу. — Всё-таки у нас нет таблеток, лечиться мы не сможем... — Так-то сможем, но это будет намного сложнее. Детали опустим, — Сенку коротко вздохнул и дотронулся до уха мезинцем. — Есть способ согреться ночью, помимо нагретых камней, но он может вам не понравится. Сенку покосился на Тайджу, тот с искренним недоумением взглянул на друга. Мигуми опешила. — Не понравится?.. — Рациональнее всего сейчас и впринципе зимой спать всем вместе. Если мы с Тайджу ляжем- — ЧТО?! Сенку и Мигуми сморщились от громкого возгласа Тайджу. Он в ужасе округлил глаза. — Спать... В-вместе... Тайджу не смог продолжать говорить. Взгляд метнулся в бок, где сидела Мигуми, и тут же он закрыл лицо обеими руками. — Н-нет!!! Нельзя!!! Я не предам свою любовь к Юдзурихе! — Да причем тут это, идиот?! — рявкнул Сенку, после чего выдохнул. — Способ заключается... — Нет, Сенку! — Тайджу приоткрыл ладони, показывая друзьям свое покрасневшие лицо, которое из-за пламени костра выглядело ещё более румяным. — Я н-не могу... Я... О, я знаю! Давай я ночью буду менять нагретые камни! Я могу для этого просыпаться раз в несколько часов! — Без будильника, — наклонил голову Сенку, всем видом показывая, что другу он не верит. Лицо Тайджу сразу стало доказательством правоты ученого. — К тому же костер мы на ночь тушим, придется заново его разжигать, а потом снова хорошенько тушить. — Я могу разжечь, только скажите! Можете будить меня, когда станет холодно, в любой момент ночи, хоть каждые десять минут! Я разожгу костер и принесу все камни! Тайджу решительно ударил себя в грудь. Глаза Мигуми блеснули, глядя на его пылкие речи. — Тайджу... Спасибо, правда, — сидя поклонилась она. Однако... — Такой сон плохо скажется на твоём состоянии, — тут же оборвал всё на корню Сенку. — У тебя завидная выносливость, но даже так твоя производительность упадёт, а с постоянными подъемами по ночам нам тоже придется несладко. — Простите! — Тайджу упал на колени и быстро отбил о землю поклон. — Сенку, ты уверен, что других вариантов нет? — вскочила Мигуми. Ее взгляд вернулся к кланящемуся товарищу, и она сразу потрепала его по плечу. — Тайджу, вставай... — П-прости, Мигуми! Я правда хочу помочь, нужно что-то сделать, и... — Всё в порядке, вставай! — она увереннее взяла его за руку и потянула с земли, заставляя подняться. — Я понимаю, что дело в другом. Сенку устало оглядел эту картину, задержав взгляд на друге. Вздохнул. — Ты всё так же честен до идиотизма, что с тебя взять. Ладно, я понял, этот способ отлетает, хотя из-за нашего количества он был самым рациональным... Тайджу почесал затылок, и на пару с Мигуми они направили взгляды к ученому. Всё-таки есть ещё способ? — Тогда тоже самое, но для двух человек. На его скучающем лице сам собой рисовался вопрос, отчего Мигуми безмолвно отвела глаза в сторону, ещё больше съежившись. Не сказать, что она сама не думала о таком исходе. — С одной стороны – нагретые камни в шерсти, с другой – человек. Если соприкасаться как можно большей площадью тела, можно неплохо согреться, — спокойно пояснял Сенку. После короткой паузы он продолжил. — Но всё упирается в то, согласна ли ты сама на такой вариант. — А что-то... другое? — с надеждой спросила Мигуми. — На десять миллиардов процентов это самый эффективный и простой способ. — Н-неужели ничего нельзя сделать, Сенку?! — воскликнул Тайджу. — Пожалей ее, она же девушка! — Я заметил! — Сенку вздохнул и продолжил. — Я ещё с твоим пробуждением начал задумываться о том, как нам согреваться зимой. И вы сами знаете, мы сделали всё, что могли: утеплили дом, сделали многослойные шерстяные спальные мешки, одежду, камни подкладываем... И при этом лучше всего спать всем вместе под одним одеялом, тесно прижимаясь друг к другу, — Сенку мрачно оглядел товарищей. — Но я не могу заставить вас делать это насильно. Тайджу погрустнел. — Оставляю это решение за тобой, Образец, — сказал Сенку колеблющейся Мигуми, — но знай: мне абсолютно все равно, что ты выберешь. Решишь спать отдельно: пожалуйста, но при малейших признаках болезни мы посадим тебя на карантин. Не бросим, разумеется, запасы лекарственных трав у нас приличный, но меры придется принимать, так как нам с Тайджу точно нельзя болеть. Решишь спать со мной – так и будет, но так же замечу, — взгляд Сенку похолодел. — Не надумывай себе ничего лишнего вроде близости и другой ерунды. — С-Сенку! — отпрянул вновь раскрасневшийся Тайджу. — Только попробуй, сразу выселю, — скрестил он руки на груди, игнорируя друга. — Так, а ну стоять. Сенку спокойно смотрел, как Мигуми меняется в лице. Большие глаза впились в ученого. — Близость? Ты чего там понапридумывал? — сощурилась она, сжимая кулаки. — Да это ты только попробуй до меня лишний раз дотронуться, я тебе бошку откручу! — она дёрнула головой вверх, голос повысился. — Я никогда не мечтала и не думала о любви, и уж тем более о б-близости! Такие вещи меня! Не! Интересуют! Тайджу в ужасе округлил глаза. — Б-бошку открутишь?! Мигуми, нельзя драться! Она даже не повернулась в его сторону, мелко подрагивая, но уже не от холода. Разбавила атмосферу усмешка Сенку. — Отлично. Меня тоже не интересует подобная ерунда, — поднялся он на ноги. — Отношения – это пустая трата времени и сил. — И приносящая с собой тонну проблем. К тому же чувства абсолютно нерациональны. — Согласна. Особенно в нашей ситуации. — Так ты всё решила? Серьёзный тон Сенку выбил Мигуми из равновесия. В его холодных глазах отражалось пламя костра, он смотрел решительно, но терпеливо. Мигуми секунду молчала. Затем нахмурилась и кивнула. — Да. Но только попробуй-! — Можешь не переживать за свою сохранность, — Сенку скучающе дотронулся мезинцем до уха. — В нашем положении в домогательствах нет никакой пользы. Но в любом случае стоит тебе только намекнуть этому дуралею, — кивнул на Тайджу Сенку, — что я к тебе приставал, как он от меня не отцепится. Тайджу тут же закивал со сжатыми кулаками. — Сенку я не убью, но защиту тебя, Мигуми, только скажи! — под тихий смешок друга Тайджу вдруг задумался. — Эй, Сенку, подожди, а как же ты будешь спать? — Всмысле? — Ну ты же говорил, что ты... этот... «Не текстильный»! — Не тактильный, — поправил Сенку. — Придется терпеть, — он оглядел товарищей ещё раз. — Больше вопросов нет? Тогда, Мигуми, возьмись за сшивание наших спальников. Ребята проводили уходящего в сторону лаборатории Сенку взглядом. — Мигуми! — повернулся Тайджу с ней. — Знаешь, мы с Сенку дружим уже очень давно, так что не думаю, что он сделает что-то... з-запретное... — говорил он, пока его лицо покрывал румянец. — Но все же если вдруг что-то изменилось, то дай мне знать! Я с ним обязательно поговорю! — Думаешь он мог измениться? — осторожно спросила Мигуми. — Не знаю, просто... прошло 3700 лет! Может я не заметил чего-то? — с серьезным беспокойством говорил Тайджу. — Хотя вроде как Сенку такой же, каким я его помню... Да и разве можно считая секунды так поменяться? Ух, сложно! — Ясно, — Мигуми усмехнулась и коротко поклонилась. — Спасибо, Тайджу. Он широко улыбнулся, и вдвоём они вернулись к трапезе. Точнее, только Тайджу. Мигуми же грелась у костра, вглядываясь в его острые языки, пока в сугробе неспеша остывал забытый чай, чья гладь мелко подрагивала от постукиваний ноги по земле. Перед сном стало ещё страшнее. Усталость после тяжёлого дня, неизменный холод на улице – всё это резко стало таким незначительным. Опять начали закрадываться мысли о том, что всё это зря, что она перегнула палку, ненароком преувеличила своё состояние. Но дрожащие руки, которые уже несколько недель не могли стать тёплыми, возвращали ее в реальность. Мигуми стояла на улице, когда парни уже залезли в домик на дереве, чтобы лечь спать. Она вытерла со щеки сползающую слезу и достала из-за накидки нож. Брови хмурились. Она может обороняться, эта мысль как-будто бы успокаивала, но другая сторона говорила об обратном. Так что делать? Оставаться настороженной или довериться парням? Думая об этом, она сунула нож обратно и полезла в домик. — Это самая странная ночь в моей жизни, — обречённо произнесла Мигуми утром. Сенку стоял рядом с ней, пока она сидела на бревне и смотрела на работу перегонного аппарата. — В жизни Тайджу тоже, уверен на десять миллиардов процентов. Мигуми усмехнулась. И правда. Бедный Тайджу проснулся раньше спящей парочки, которых в тепле, видимо, хорошо смотрило сном. Отчего их другу пришлось тихо выбираться самому, после чего наблюдать, как его сонные товарищи вдвоём вылезают из домика на дереве, заставляя его мгновенно краснеть. Похоже, ему потребуется время, чтобы привыкнуть. И не только ему. — Как спалось? — Нормально, — бросил Сенку, садясь рядом с перегонным аппаратом на снег. — Я тебя не пинала? Учёный слегка изогнул бровь. — Нет. А должна была? — На ночевках подруги говорили мне, что я пинаюсь и толкаюсь, — серьезность Мигуми дала сбой, она отвела взгляд. — Причем очень сильно... — Мы как уснули, так и проснулись, не парься. — Хорошо. Я переживала. Сенку задержал на ней взгляд, но больше ничего не сказал, наблюдая за падающими в горшок каплями спирта. — Теперь мы с тобой связаны, — вздохнула Мигуми. — А? — Ты должен на мне жениться. Сенку поперхнулся воздухом. — Что-что я должен? Умом тронулась? — возмутился он под улыбку Мигуми. — Тебе же вроде отношения не интересны? — Да, но я вообще-то про обязательства, — учёным тоном произнесла она. — Ты же мужчина, а пользовался мной... как грелкой. Сенку в отвращении скривился. — Напомнить, что ты этой ночью делала то же самое? Мигуми тут же тихо хихикнула, но так и не подняла взгляда на самого Сенку. — Я просто шучу. Не волнуйся. Тот фыркнул, сгибаясь над коленями. — Да понял я. Чего это вдруг? — Просто пытаюсь разрядить обстановку, — говорила она, переплетая пальцы между собой. — Ты что-то слишком спокойный. Тебя наш совместный сон вообще не волнует? — Чему там волновать? — поднял он голову на неё. — Функцию свою выполняет и ладно. — Я тоже знаю это, но всё равно переживаю, — она легонько хлопнула ладонями по коленям и поднялась на ноги. — Ладно. Мне наверное просто нужно привыкнуть. Она обошла Сенку, чтобы пойти в лабораторию, как остановилась и обернулась на ученого. Почувствовав на затылке взгляд, он повернул голову в бок в немом вопросе. — Мне ещё вчера показалось, что я что-то видела, — Мигуми подошла ближе и нагнулась к голове сидящего Сенку. — А у тебя тут и правда есть что-то на шее. Сенку поднял руку и дотронулся до замеченного Мигуми пятнышка. — А, это. Остатки каменной оболочки, ничего серьезного. — Остатки?.. Так от него никак не избавиться? — Можно, если полить азотной кислотой. — Откуда ты знаешь? — Оторвал как-то часть и капнул кислоты. Камень раскрошился, вот я и полил азотной кислотой несколько статуй, решил, что это и на них сработает, — Мигуми удивлённо выпрямилась и подошла к Сенку, чтобы видеть его лицо. Он наклонил голову в ее сторону. — Да, поэтому я и тебя полил. — Так я... обязана этому кусочку камня тем, что сейчас я с вами в добром здравии? Пряди у его лица Сенку качнулись в такт усмешке. — Типа того. Губы Мигуми дрогнули в короткой улыбке. — Раз от этого кусочка можно избавиться, чего ты этого не сделал? — В этом нет необходимости. Не обращай внимания. — Постараюсь, так уж и быть... — вежливо поклонилась она, возвращая путь к лаборатории, пока Сенку только усмехнулся.