Ошибка Доктора

Мигуми куталась в накидку, прижимая к груди руки в варежках и иногда прислоняя ладони к меховым самодельным наушникам. Метель била в лицо колючими снежинками, отгоняя любое настроение в негативную степь, однако Мигуми фыркала и шла дальше. Постепенно следуя по льду она приближалась к большой проруби, окружённой затоптанным снегом. Кажется, она была здесь совсем недавно и поймала рыбу, но ее рядом не оказалось. Мигуми в отчаянии оглядела снег. Правда ничего нет. Неужели надо заново ловить? Опять эта рыба... Под ногами послышался треск, в мозг поступила мысль об угрозе здоровью, как Мигуми с коротким визгом провалилась под лёд. Тело в грубой шерстяной одежде вмиг потянуло вниз. Но холода не было. Мигуми чувствовала только ужас и желание жить, стискивала губы, чтобы не выпустить драгоценный воздух, цеплялась мутнеющим взглядом за отдаляющийся тусклый свет и пыталась взмахнуть руками, но те словно приклеились к бокам. Ткань прилипла к телу и отдавала чем то горячим, грудь сдавило. Постепенно фигуру обвивали водоросли, добираясь до лица и противно укалывая кожу. Колючие водоросли... — Что? Сенку надоело терпеть странно прищуренный взгляд только спустя пару минут. Тайджу вскинул голову и глянул на друзей, продолжая жевать. — Помните я рассказывала свой сон? — лицо Мигуми немного расслабилось. — Я поняла, что это были за водоросли! — Ламинария? Фукус? — Да нет, я не об этом. Как ты сказал, острых и колючих водорослей не бывает, — она наклонилась ближе, — а вот чьи-то колючие светло-зеленые волосы очень даже могли попасть мне на лицо! Сенку, до этого имевший хоть какую-то толику интереса, закатил глаза и вернулся к ужину, когда как Тайджу разразился хохотом. — И правда, такое могло быть! — Не лезь тогда ко мне во сне, — хмыкнул Сенку. — Вечно нахожу на себе то голову, то руку... — То синяк, знаю... — неловко закончила Мигуми, вспоминая, как неделю назад утром ее встретил Сенку с финалом. — Прости... — Ты не можешь это контролировать, — дёрнул плечом Сенку, возвращая внимание к еде. — Как и я, так что без разницы. — Сенку! — толкнул его в бок Тайджу. — Может тебе завязывать хвостик на ночь?! — Нет уж. — Потому что тогда мне тоже придется собрать волосы в хвост, а спать с этим жуть как неудобно, — взгляд Мигуми упал на собственные темные локоны, что уже касались плеч. Нет никаких сомнений, что ее волосы тоже лезли товарищу в лицо, но вдумываться в это Мигуми не хотелось. Да, выживание приобрело совсем странный оттенок. Прошло пару недель, а Мигуми никак не могла понять, что происходит. Сенку не испытывал проблем с привыканием к тому, как Мигуми вздрагивает от прикосновений и все чаще просыпается по ночам от кошмаров. По крайней мере, насколько она видела, Сенку вообще не менялся в поведении, говоря в основном на тему азотной кислоты, спирта или на крайний случай о пропитании. Тайджу тоже стал воспринимать происходящее спокойнее, особенно после того, как Мигуми рассказала ему технологию изготовления прокладок для Юдзурихи. А вот для самой Мигуми... Сидя у костра рядом с ними и смотря то на одного, то на другого парня, она не могла не чувствовать себя... одиноко. Казалось, что она единственная переживает, боится и нервничает, при этом будучи слабым звеном их команды. Мигуми мотнула головой. Вроде бы по календарю от Сенку месячные ещё нескоро, откуда такая депрессия? Сглотнув комок, она придвинулась к учёному. — Сенку, можно я тебя... обниму? — протянула она к нему дрожащие руки в варежках, после чего оглядела и Сенку, и Тайджу. — Вы не подумайте ничего, просто холодно. — Да, к-к-конечно! Ничего т-такого! — замахал руками Тайджу, отворачиваясь. — Нашла о чём предупреждать, — недовольно фыркнул Сенку, откладывая пустую глиняную миску. — Мне же теплее будет, так что валяй. Мигуми со слабой улыбкой обняла Сенку за бок, просовывая руки под его куртку. Учёный поёрзал, недовольно вздохнул, но ничего не сказал, как и отвернувшийся Тайджу с миской еды. Сенку же уже пил горячий чай из стакана. Сюпанье и глотки слышались достаточно близко, и Мигуми на какое-то мгновение почувствовала себя стетоскопом. В любом случае она старалась не шевелиться, чтобы не создать учёному дискомфорта, а Сенку опирался свободной рукой на бревно, не трогая Мигуми по своей инициативе. Как-будто бы умиротворяющая сцена... но Мигуми не могла не чувствовать всё той же пустоты. Она сжала шерстяные варежки сильнее. И Сенку ещё спрашивает, почему она так отчаянно ищет статуи друзей и родных без чудо-воды на руках... Тут Сенку поставил стакан в снег и повернул голову к макушке соратницы. — Мигуми, — послышался над головой голос. — Ты как себя чувствуешь? Нотка тревоги в его тоне не остались незамеченными. Тайджу обернулся, а Мигуми медленно отстранилась, чтобы посмотреть на лицо Сенку. — Ну... нормально? Холодно только. — Дай-ка руку. — Ладно... Эй! Стоило ей вытащить руку из под куртки , как Сенку снял со своей ладони варежку и залез пальцами ей под рукав. После чего замер с хмурым лицом. Мигуми смотрела то на руку, то на Сенку, как до неё дошло, что он делает. А вот до Тайджу нет. — Что ты делаешь, Сенку?! На него тут же шикнули. Это стало мгновенным доказательством теории Мигуми. — 130 ударов в минуту при норме до 90, — изрёк учёный через несколько секунд. — Это что, пульс? Такой высокий?! — выпучил глаза Тайджу. Сенку проигнорировал его и посмотрел на Мигуми исподлобья. — Тебе нормально? — Эм... — она растерянно замялась. — Бывало и лучше, но вообще более-менее... Мне правда холодно, если ты об этом. — Это-то я чувствую. Он вернул её ледяную руку, но варежку не надевал несмотря на холод. Алые глаза в отблесках костра казались сканером, от которого ничего не скрыть, однако Мигуми бесстрашно смотрела в ответ. Сенку напрягся буквально из-за ничего, и ей была непонятна причина. — И что это значит? — так же не понимал Тайджу. — Это же плохо, да? — У меня иногда бывает сильное сердцебиение, — неловко улыбнулась Мигуми. — Тахикардия? — предположил Сенку. — Да, верно, — тут же кивнула Мигуми и дотронулась до шеи. — Если бы ты не сказал, я бы и не обратила внимания что у меня очередной приступ, я их уже не замечаю. — Так это... какая-то болячка?! — Скорее сопутствующий симптом, — поправила она. — Следствие стресса, ничего страшного. — Мигуми. Жесткость голоса Сенку контрастировала с его товарищами, так что они постепенно начали перенимать его напряжение. Брови Мигуми дрогнули, глаза бегали по лицу Сенку. — Как давно у тебя эти приступы в каменном мире? — Эм, вроде... Кстати недавно начались, первое время их как-будто не было! Странно, до вспышки тахикардия у меня была почти всё время, а тут такой стресс с попаданием в каменный мир... — У тебя проблемы с щитовидкой? — вдруг произнес Сенку. Мигуми подняла брови. — Да, по наследству передалось... Как ты понял? — Твоя щитовидная железа заметно выпячивается. Она удивлённо подняла руку, убрала платок и дотронулась до шеи. Тайджу так же подался вперёд, смотря, как огонь хорошо освещает кожу Мигуми. — Я как-то об этом не думала... — А ведь и правда! Немного широкая! В смысле, не ты, Мигуми, а твоя шея! — Всё это время были сопутствующие симптомы в виде хрипоты, проблем с питанием и набором веса, утомляемости и тревожности. А теперь ещё и тахикардия. Осознание. Теперь оно пришло и ей, мгновенно расставляя по местам все факты, как кусочки пазлов. Сенку чувствовал, как она настраивается на его волну размышлений. — Окаменение... не вылечило мою щитовидку? Наступила тишина, только костер трещал рядом с замершими подростками. Кто бы что не думал, всем было ясно, как день: «болеть в их условиях game over». Мигуми обеспокоенно нахмурилась. — Так... Сенку, если честно, я неочень помню, что у меня там со здоровьем, насколько это серьезно, — призналась она. — Скажи пожалуйста, что со мной будет?.. — Не волнуйся, Мигуми! Сенку обязательно что-нибудь придумает! — решительно произнёс Тайджу и посмотрел на друга. — Правда, же, Сенку? Учёный хмурился. Затем под напором двух выжидающих взглядов горько усмехнулся, опустив голову. — Мда, ситуация не из приятных, но где наша не выживала. Не зря ты мой Образец... — он скрестил руки на груди и обратился к Мигуми. — Во-первых: ты помнишь, что тебе ни на миллиметр нельзя стрессовать? — Помню. Попробую. Буду теперь пить одну мяту... — Аллергию на неё себе не заработай только. В общем сохранять спокойствие это во-первых. Во-вторых: — он подался вперед, — расскажи всё о последнем походе к врачу. Что ты помнишь о своём состоянии, какой у тебя диагноз и так далее. Это поможет нам составить портрет твоего здоровья и продумать план лечения. Мигуми задумалась и напрягла мозг. — У меня тиреотоксикоз. Я пила лекарства и каждый месяц сдавала кровь на анализ. Сенку сложил пальцы у виска. — Тиреотоксикоз... "Тирео"... Тиреоидные гормоны Т3 и Т4, у тебя их избыток, так? — Да, их и проверяли, когда анализ крови делали... — Эээ, ребят, простите, ничерта не понимаю! — расстроенно воскликнул Тайджу. — Это хорошо или плохо? — Она болеет, болван, разумеется это плохо, — протянул Сенку, после чего повернул к нему голову. — Щитовидная железа находится у нас на шее и отвечает за выработку гормонов. Основные – Т3 и Т4, для нормальной работы всего организма их должно быть умеренное количество. — А я думал гормоны это что-то связанное с настроением... — почесал голову Тайджу. — Они действительно влияют на психическое состояние, — подтвердила Мигуми. — Поэтому Сенку указал одним из моих симптомов тревожность и оказался прав. Если уровень гормонов больше или меньше, это влияет на весь организм, в том числе и на эмоции. — Т3 и Т4 называют тиреоидными гормонами, — всё ещё держал пальцы у виска Сенку. — Если твой диагноз назван в их честь, значит у тебя более осложненной избыток. — Да, избыток йода в организме. — Йода? — принялся мотать головой Тайджу к обоим товарищам. — Причем тут йод? — Кстати я тоже не помню, в чем связь, — вместе с Тайджу изогнула бровь Мигуми. — Потому что Т3 и Т4 содержат в своей формуле йод, вот и весь ответ, — пояснил Сенку. — Итак, значит у тебя усложненный гипертиреоз... Какой препарат ты принимала? — Метимазол. — Синтетическое вещество, в природе его нет... Придется синтезировать. — Мы сможем его сделать? Здесь?! — распахнула глаза Мигуми. — Да, но не сейчас и не такой чистый, как в прошлой цивилизации, — Сенку хрустнул шеей. — Однако препарат будет. До этого будем тебя пичкать травяными настоями и постараемся в рационе меньше есть продуктов с высоким содержанием йода. С этого дня никаких водорослей и морепродуктов, рыбы с наступлением урожая тоже лучше есть поменьше. Тайджу с Мигуми переглянулись. План родился за считанные минуты, и уже всё было не так плохо. — Видишь, Мигуми! Я же говорил, что всё будет хорошо! Она скромно улыбнулась. У них и правда получилось. Конечно, план пока только на словах, но это уже большой шаг, дарящий надежду... Однако Мигуми всё казалось, что она что-то забыла. Уже в который раз за это время она убеждалась, что даром 3700 лет размышлений не прошли, и вспоминать отрывки из прошлой жизни не так-то просто. — Больше с последних приемов ничего не вспоминается? — вновь обратился к ней Сенку. Точно. Учёный повернулся к ней корпусом. — Мигуми? Она побелела, не в силах вымолвить ни слова. Как можно забыть такое? — В чём дело? Говори. Сенку был готов к худшему, как бы не хотелось – ему надо знать. Тайджу так же медленно сел обратно, пока Мигуми находила силы, чтобы открыть рот. — М-мне была назначена операция... Парни распахнули глаза. — О-операция?! — схватился за голову Тайджу. Ужас. Сенку никогда не видел такого в человеческих глазах. Мигуми была на грани истерики, но последнее, что ее сейчас держало в здравом рассудке был только он. Однако его взгляд мало чем отличался от ее. По крайней мере на долю секунды. Учёный болезненно нахмурился, закрыв глаза. Надо сосредоточиться, думать логически и найти выход или хотя бы какие-то слова, чтобы не усугубить состояние Мигуми. Но операция... Сенку глубоко вздохнул, опуская голову ниже плеч. — По удалению щитовидки?.. — смог пробормотать он вопрос. — Н-нет, — сказала она, заставив Сенку вскинуть голову. — Кажется она называлась радиойод терапия. Там вкалывают радиоактивный йод соответственно... — Р-радиоактивный?! Разве это не опасно?! Мигуми поджала губы, когда Тайджу испуганно переводил взгляд с Сенку на Мигуми и обратно. Она не могла подобрать подходящих слов, ведь сама точно не знала, что это и насколько всё плохо. Как вдруг послышалась усмешка. — Нет, это... на все десять миллиардов процентов эффективный способ борьбы с гипертиреозом! — воспрял Сенку, продолжая говорить с ухмылкой. — Я читал, что в Америке его даже используют вместо медикаментозного лечения, — он выпрямился и поднёс к виску два пальца. — Радиойод терапию назначают в Японии в случае, если не помогли медикаменты. Если тебе её назначили, значит должны были начать корректировку препаратов для нормализации состояния, правильно? — Да, в-верно, мне как раз говорили, что произошёл регресс после отмены таблеток... — Состояние на момент последнего приема было стабильным? — Нет, на нём всё и назначили: и терапию, и новый график приема лекарств... Это было за неделю до окаменения. — Вот! — ткнул он пальцем в Мигуми. — Значит признаки нестабильного состояния должны были быть сразу после снятия окаменения, но этого не произошло! А это значит, что окаменение лечит не просто болячки, а те, что были получены при жизни. Врождённые же заболевания он не лечит. Поэтому твой тиреотоксикоз, можно сказать, отмотало назад! — И сейчас всё начинается с первых симптомов вроде тахикардии... — Мигуми вздохнула. — Плохо, значит мне придется пережить приступы, как это было тогда, когда у меня обнаружили эту проблему и назначили лечение... — Сейчас всё иначе, — обрубил на корню Сенку её грустную тираду. — Мы знаем твой точный диагноз, а значит сможем начать действовать до приступов. Не говорю, что их не будет. Даже не так... будет тяжело. Но мы сделаем всё, чтобы оттянуть время до появления нормальной медицины. Мигуми подняла на него взгляд. Просто не верилось, как ловко Сенку взял в руки и себя, и её. Но паника и пережитый стресс за эти пару минут не могли не сказаться, так что она стала чаще моргать. — Да, к-конечно... И какой у нас план? Есть какая-то замена радиойод терапии? — Нет, тем более, что тебе не помогли лекарства. Но иного выхода у нас нет, проводить операцию в таких условиях на десять миллиардов процентов абсурдно даже в теории. У нас нет ничего необходимого начиная с радио-йода и заканчивая возможностью высчитать верную дозировку, с чем могли ошибиться и врачи 21-го века. В общем первая задача – сделать тебе примитивные лекарства. Но для начала, — Сенку подвинулся ближе к Мигуми, снимая со второй руки варежку, — дай-ка мне на шею взглянуть. Она сразу выполнила действие, больше спустив накидку с шеи. От холодного воздуха бежали мурашки, а от прикосновения ледяных рук Мигуми и подавно клацнула зубами. — Придётся потерпеть. Всё-таки, Сенку тоже было холодно держать руки на морозе, даже несмотря на костёр рядом. — Я понимаю. — Больно? — Нет. — Ясно. Не говори пока. Мигуми послушно замолчала, гуляя взглядом по снежным верхушкам деревьев, пока шею медленно ощупывали тонкие пальцы. И длилось это достаточно долго, что Мигуми уже начала морщиться от холода и неприятных ощущений на шее. Тайджу тем временем подался ближе, с детским любопытством наблюдая за происходящим. — Сенку, неужели ты там всё понимаешь?.. — Кхе-хе, хотелось бы, но я не эндокринолог, так что правильно пальпировать не умею, — наконец он отпустил продрогшую Мигуми, и та мгновенно замоталась в накидку. — Просто запомнил расположение и размеры щитовидки. Теперь я буду ее периодически проверять, и при случае сразу пойму, где и как она увеличивается. — О, понятно! Даже не надо быть доктором, это круто! Сенку кивнул и встал на ноги. — Я в лабораторию, посмотрю, что по травам есть. Ушёл. Мигуми смотрела на место, где он сидел, ещё осознавая произошедшее, пока туда не сел Тайджу. — Ты как, Мигуми?.. Она тихим вздохом расслабила мышцы, ее и без того кривая спина сгорбилась сильнее. — Всё же будет хорошо, да? У нас получится? Сенку бы сказал, если бы всё было плохо? — Конечно! Не беспокойся, Сенку знаток всего, что только можно, и он всегда говорит в лоб! А ещё он не стал бы говорить ничего, в чем не уверен! Уголки губ дрогнули, после чего Мигуми кивнула ему и опустила взгляд на костер. Как ей сейчас хотелось в кого-нибудь уткнуться, обнять или хотя бы положить голову на плечо. Но она даже не дрогнула, понимая, какую реакцию это может вызвать. Так что только вздохнула, положив голову на колени. Тайджу грустно сложил брови. Его ладонь на мгновение поднялась в воздух над ее плечом, но затем со вздрогом ушла обратно. Чтож, он сделал всё, что мог. Началось лечение... на удивление спокойно. Каждый день складывался в одинаковую рутину: утром Мигуми, сонная и не до конца проснувшаяся, садилась рисовать на дощечке спираль. Если линии дрожали слишком сильно, Сенку молча щурился и уже знал — придётся менять дозировку. Вечером он считал её пульс, всегда одинаково сухо объявляя цифру, словно это формула, которую он проверял на доске. Иногда он клал ладонь ей на шею, ощупывая увеличенную железу, и в этот момент становился ещё более серьёзным. Травы обрабатывали в двух видах: водные настои и спиртовые настойки. Первые — «чай для жизни на сегодня», как называл их Сенку, — были мягкие, действовали быстро, но к следующему утру становились безвкусной водой. Вторые же — крепкие, горькие настойки на браге — хранились месяцами и требовали осторожности. — Водный настой — как лампочка, — объяснял Сенку, пока переливал тёмную жидкость в глиняную кружку. — Загорелась и погасла. Настойка на спирту — батарея. Работает дольше, но если переборщить, спалит схему к чёрту. — Спасибо, очень ободряюще, — усмехнулась Мигуми, делая глоток и морщась от горечи. Не обошлось и без комичных моментов. Тайджу однажды перепутал кружки и сделал глоток из её лекарства. Минуту он кашлял и плевался, а Сенку лишь равнодушно заметил: — Это тебе не чай, а оружие массового уничтожения, которое мы адресно применяем против её щитовидки. И, как ни странно, от таких слов становилось спокойнее. Зима тянулась в испытание: сухие листья, одинаковый вкус, унылый снег за окнами. Но даже в этих условиях Сенку не позволял расслабиться. Каждое изменение в её самочувствии отмечалось, каждое ускорение пульса становилось строкой в его мысленных таблицах. — 126 ударов в покое... Только такое периодическое бормотание товарища перед сном возвращало ее в реальность, заставляя прислушаться к сердцебиению. — И правда... — Твое сердце точно тебе принадлежит? Мигуми тихо усмехалась в ответ, находя в этом забавный комментарий. Потом Сенку обратил внимание на то, что у Мигуми стали сильнее выпадать волосы, затем сместился цикл. Все это было привычным в ее прошлой жизни, так что она реагировала утвердительно и пила, что он давал, не задавая лишних вопросов. Мигуми, на пару с Тайджу, слабо понимала формулы и реакции, но верила в одно: если уж кто-то и сможет удержать её здоровье на плаву, то только Сенку. Она стала для него настоящим Образцом для исследования, и кличка закрепилась прочнее некуда. Тем временем маленькое количество народу начинало раздражать, правда, кажется, только Мигуми. В условиях выживания было мало тем для бесед, и спустя столько месяцев даже необщительной девушке это надоело. Благо Тайджу всегда был "за" болтовню или глупости вроде лепки снеговика, а он помогал приобщать к разговорам и Сенку. Мигуми узнала о строительстве ракеты, наставнике из НАСА, и на этом фоне ее посетила идея, как занять время. По её просьбе Сенку начал учить Мигуми английскому языку и азбуке Морзе. Для них обоих это стало маленькой, но важной традицией, добавлявшей ощущение будущего посреди каменного мира. Наконец-то спустя столько месяцев она смогла со спокойной совестью сказать: да, эти парни ее друзья. Началась весна. Неспешное таяние снега превратилось практически в маленький потоп их поляны, так что Мигуми нашила дополнительный слой кожи на всех ботинках. Но вместе с пробуждением насекомых и очередной вероятностью подхватить клещей пришло и что-то более позитивное. «Сколько же лет на это уйдет, ещё и без мало-мальского оборудования...» Мигуми с нескрываемым восторгом смотрела, как в небо вспорхнула ласточка. Первая, можно сказать, искусственно оживленная ласточка! У них получилось! Сенку с пустым горшком в руках что-то говорил, но Мигуми слушала в пол уха. Этой щебечущей птички достаточно, чтобы дать ей понять: Сенку с наукой способны на всё.