Ошибка Доктора

Сенку вышел на поляну из лаборатории. Пасмурная погода затрудняла понимание, наступил полдень или нет, однако, что бы ни было, учёный продолжал эксперименты с азотной кислотой в любое время. Так и сейчас Сенку поставил на пень каменную птицу, после чего полил жидкостью из горшка, которую он намешал в лаборатории. На его действия повернулась сидящая неподалеку Мигуми с руками в глине. Благодаря Тайджу ей теперь не приходилось таскать с речки грязное сырьё, так что она могла экономить силы и сосредотачиваться на других делах. Итак, подростки ждали... Смотрели... — Ничего? — Ни на миллиметр. Сенку сверлил птицу долгим взглядом, сидя рядом с пнём на корточках и размышляя об отсутствии спирта. Должен же быть способ мгновенно разокаменить любого человека, в том числе тех, кто перестал думать... Мигуми вернулась к гончарному делу. — Что ты использовал на этот раз? — спросила она. — Разбавил азотную кислоту водой. На этот раз 3 к 1, — Сенку хрустнул шеей, схватил птицу с горшком и встал на ноги. — А ты сеткой больше заниматься не будешь? —...Потом, — тихо пробубнила она. — Она уже столько раз рвалась и сегодня опять не подошла на ширину реки. — Терпение и труд. Да и я говорил, что она короткая ещё, можно было не ходить лишний раз. Мигуми медленно кивнула и посмотрела на глиняное бесформенное нечто в руках. Опять глина пересушилась, надо разбавлять, опять вмешивать... Она глубоко вздохнула и смяла фигуру. Чего она в последнее время столько лажает? Сенку ушёл, вскоре вернувшись с ещё одной птицей и горшком. Это была последняя на данный момент порция азотной кислоты и последняя попытка попробовать разбавить ее водой. Хотя Сенку совершенно не верил в результат такого варианта, он должен был попробовать всё. Однако ласточка не шелохнулась. Сенку взял птицу, горшок, поднялся на ноги. Шмяк! И тут же обернулся на звук. Мигуми сидела к нему боком в том же положении, что и раньше, с одним только отличием: сжатая в кулак ладонь лежала прямо на том месте, где секунду назад лепился маленький глиняный стакан. На плоском камне, траве рядом с ним и даже в шаге от Сенку на земле валялись ошмётки разлетевшейся от удара кулаком глины. Мигуми не шевелилась. Сенку молчал. Какое-то время они дуэтом исполняли эту безмолвную сцену, пока учёный не отмер, дёрнув головой. — Не бесись. Не всегда же должно получа- Он не успел закончить, когда Мигуми подняла взгляд. И опять на него смотрел этот злой, леденящий блеск, как в их первое утро. Сенку замер. Да что с ней? Так разозлилась из-за простой просьбы? Или из-за неудач? Так это же нормальное явление! Он не успел придумать возможную причину, как Мигуми резко встала и пошла в сторону леса. Сенку наконец смог вздохнуть полной грудью. Чтож, если ей нужен отдых, чтобы прийти в себя, Сенку не возражал, неспеша возвращаясь в лабораторию. Разбираться с истериками он был не намерен. По крайней мере он так думал. За ужином у костра Сенку украдкой поглядывал на Мигуми. Она пила чай и не мигая наблюдала за языками пламени, их яркий свет никак не заглушал мрачность в ее взгляде, и это напрягало. — Мигуми, ты так ничего и не съела! — заметил Тайджу, выбрасывая в костер палочку от грибного шашлыка. Она подняла свой ужин во второй руке, словно впервые его видела. — Не хочу. Я уже наелась ягод. — Ягод?! И только?! — Можешь доесть, если хочешь, — протянула она ветку. — Что?! Мигуми, ты должна хорошо кушать, иначе умрёшь тут! Или... только не говори, что ты... — Тайджу ужаснулся, — на диете?! — А? Нет, ты что! — Мигуми тут же выпрямилась. — Какие тут диеты, мы же в каменном мире! — Вот именно! Но тогда..? — Просто нет аппетита. Я работаю не так много, как ты, Тайджу, так что это тебе надо есть. Она отдала непонимающему Тайджу свой ужин, взяла с земли горшочек с чаем и потупила взгляд в него. Тайджу глянул на Сенку, тот внимательно смотрел на Мигуми, в лице ученого мешались любопытство и непонимание. Тогда Тайджу стал сверлить взглядом соседку и попытался на лице углядеть, что с ней такое. Довольно быстро взгляды заставили её ёрзать на месте. — Наверное у меня тяжело проходит... адаптация, — попыталась оправдываться она. Сенку не шелохнулся, а Тайджу печально опустил брови. — Скучаешь по дому?.. — Да, но... не сказала бы, что дело в этом. Всё кажется каким-то нереальным, и такое ощущение, что я только сейчас постепенно начинаю понимать, что происходит и где я оказалась, — она смотрела на огонь, встречаться взглядом с парнями ей не хотелось, как и нагружать их каким-то глупостями. Но она уже начала, стоило закончить мысль. — Мне хочется поскорее разобраться с этим, вернуть прежний мир. Но всё идёт так медленно. Ещё и я не могу принести столько же пользы, сколько и вы... — Чего?! — Тайджу мгновенно оживился. — Не говори так, Мигуми, ты очень полезная! Ты ведь готовишь такую вкусную еду, делаешь глиняные штуки, помогаешь с уборкой и одеждой! Рыбачишь! И чаи крутые придумываешь из ягод и трав, это же тоже важно! — Правда? — она грустно усмехнулась. — Ты правда думаешь, что чай... — она взглянула на стакан в руках, — это так важно?.. — На все десять миллиардов процентов важно. Мигуми с Тайджу одновременно повернулись к Сенку. Он же приподнял брови. — Ты пьешь по пять литров травяного чая в день и сама же считаешь этот полный витаминов напиток чем-то не важным? — Мне казалось, что это ничто по сравнению с вашим трудом. — Ну что за ересь? — Сенку раздражённо дотронулся мизинцем до уха. — Баланс витаминов и успокоительных в нашей ситуации как раз-таки решающий. — Разве ты бы не стал заваривать чай, если меня тут не было? — Ммм, может и стал бы, но явно не так часто, как ты, — пожал он плечами. — Вот видишь, Мигуми! — воодушевленный Тайджу подскочил с места. — Тебе не о чем переживать, ты нам очень нужна! Мигуми подняла взгляд на Тайджу. В отражении её зрачков блеск огня слился с облегчением, уголки губ приподнялись. — Спасибо. Наверное мне нужно было это услышать. Сенку тем временем выкинул веточки от грибов в костер. Всё встало на свои места: Мигуми не взволнованный научными возможностями учёный вроде Сенку и не выносливый болван, как Тайджу. Конечно у Хрупкого Образца случился стресс из-за серьезной смены обстановки, чего Сенку совершенно не учел из-за неразборчивости в человеческом факторе. Он взял это на заметку и присоединился к товарищам, что стали готовиться ко сну. — И всё-таки Мигуми любит поспать, да? — весело спрашивал Тайджу следующим утром. — Ага. Только она ещё ворочалась вчера, ещё поэтому так долго дрыхнет, — сказал Сенку, закидывая в костёр больше дров. Тайджу накинул на спину короб и глянул на домик на дереве, где всё ещё спала Мигуми. Улыбка на его лице потускнела при воспоминаниях о прошедшем вечере. Хрупкая девушка очень напоминала ему Юдзуриху, и если бы та была сейчас здесь, наверняка так же тосковала по дому и семье... — Чего завис, болван? Вопрос Сенку мгновенно вывел Тайджу из размышлений. Он подскочил. — Ой, точно! Овощи, грибы, мясо! Чернорабочий в деле! Тайджу сделал два широких шага в сторону леса, как затормозил. Под непонимающим взглядом Сенку он медленно обернулся. — Слушай, Сенку... Может мы можем как-то поддержать Мигуми? Учёный продолжал сидеть на корточках у костра и сверлить друга хмурым взглядом. Поддержать? В любой другой ситуации он бы отмахнулся от предложения. Но когда ваша троица – единственные выжившие на Земле, неочень хочется, чтобы кто-то впал в депрессию или истерию. Сенку устало дотронулся мизинцем до уха. — У меня такое спрашивать на десять миллиардов процентов бесполезно, ты в курсе. Но, как я вижу, твоя похвала на неё действует положительно, так что можешь просто продолжать говорить ей какая она полезная. Тайджу задумался, дотрагиваясь до подбородка. — Тогда, Сенку, может тебе тоже попробовать сказать ей что-то приятное? Я знаю, это не в твоём стиле, — прервал он открывшего рот ученого, — Но так будет вдвойне больше похвалы и вдвойне больше радости! А когда проснется Юдзуриха, мы сможем поддержать их обеих! — У нас тут выживание, а не парное свидание, — раздражённо протянул Сенку, возвращая взгляд к костру. — Ладно, иди давай, я подумаю. — Отлично! У нас и правда самая лучшая команда в мире! — воскликнул Тайджу и умчался в лес, не услышав от Сенку "наверное потому что она единственная...". Учёный выдохнул. Подумать действительно было над чем, так что он лениво поднялся на ноги и хотел было пойти к лаборатории, как со стороны домика на дереве послышался шелест. На улицу высунулась Мигуми, и оба, по их обыкновению не обменялись фразами. Итак у обоих утро всегда недоброе, а завтрак всегда на огне, зачем повторять очевидное? Мигуми спрыгнула на землю, а Сенку остановился на пол пути к лаборатории. Что-то не так. Учёный настороженно глянул через плечо. Мигуми не успела сделать и пары шагов, как дрогнула и села на корточки. И из такого положения она не выходила. — Мигуми? Ее ладонь, которой она упиралась о землю, с силой сжала примятую траву. Мигуми не вставала и всё больше горбилась к земле. Сенку развернулся и подошёл к ней. Вблизи стало видно, что её левая рука лежит на животе, так же сильно сжимая под собой одежду. Сенку нахмурился, в висках застучала кровь. — Болит? — он присел на одно колено. — Покажи где. Отравление – первая мысль. Аппендицит или язва – вторая. Быстро промелькнули мысли и о других вариантах, но Сенку настраивался на худшее. Хоть бы не воспаление, если это так, то помочь он ей не сможет: в нынешних условиях вероятность провести успешную операцию равна нулю. Но Мигуми неожиданно забормотала: — Всё нормально. Напряжённый голос явно говорил об обратном, заставив Сенку изогнуть бровь. Зачем ей врать? — Да я вижу, — он снова посмотрел на её живот. — Где именно болит? — Всё правда в порядке, — чётче и увереннее сказала она и подняла голову. — У меня иногда бывает. Вдвоём они поднялись на ноги, и Мигуми снова наклонилась, чтобы отряхнуть песок с колен. Но так и замерла в согнутом положении. Глаза стали круглыми, как два блюдца, сердце бешено забилось. Стояла она так слишком долго, заставив Сенку выглянуть из-за ее головы, чтобы увидеть причину ее ступора. По ноге неспеша сползала тонкая струйка крови. Словно почувствовав взгляд, Мигуми подняла голову. — О нет, — вырвалось у неё. Сенку пару секунд смотрел на неё. Как смачно зарядил себе по лбу ладонью. — Менструация! Ну конечно! Как я мог забыть?! Мигуми чуть не упала, а Сенку так и отвернулся с рукой на лбу, с горечью мыча себе что-то под нос. Плохой аппетит, чувствительность, раздражительность, сонливость, живот, но самое главное – его Образец женского пола! Минус сто миллионов очков ему за этот просчёт! Последовал глубокий вздох. Лицо Сенку постепенно разгладилось, одной рукой он подпёр бок, а вторую поднес к лицу с двумя вытянутыми пальцами. На несколько секунд он ушёл в размышления. — Так, — вскоре развернулся он к Мигуми. — Сядь у костра и жди меня. Не успела Мигуми ответить, как Сенку умчался в лабораторию. Тогда она выпрямилась и, не особенно понимая происходящее, просеменила к кострищу, огонь которого всё ещё горел. Сенку понял ситуацию, это хорошо... Но что это за реакция такая? Несколько секунд Мигуми тупила в костер, после чего приложила руку ко лбу и сморщилась. Неловко. Ужасно неловко. И почему она не подготовилась к этому заранее? Как могла забыть о такой обычной вещи как месячные? Что теперь делать? Хотя Мигуми не сказать, чтобы стыдилась физиологии, но сама непривычность ситуации и отсутствие в этом мире прокладок и обезболивающих заставили ее отчаяться окончательно. Голод и плохое настроение с утра стали последней каплей: Мигуми закрыла лицо руками и заплакала. Захотелось домой. Где есть все нужные предметы гигиены, привычные удобства. Мигуми скучала по запаху города, магазинов, своей комнаты, запаху присутствия человечества. Непогрешимое осознание ситуации начало быстрее проникать мозг. В каменном мире она никогда не будет дома. Страдания прервались шагами. Мигуми оторвала руки, протёрла лицо тканью светлой накидки, пару раз спешно провела руками по одежде, чтобы вытереть и их. Плечи опустились, всё тело некрасиво сгорбилось, взгляд гулял где-то под ногами, руки обвились вокруг талии. Отлично, положение усугублено заплаканным лицом. Нам ведь этого так не хватало! Подошедший Сенку же стал поспешно выгружать на землю принесенные вещи. Он не собирался смотреть на неё, но взгляд сам пробежался по лицу Мигуми как бы на всякий случай. От ее измученного вида внутри что-то сжалось, но в лице Сенку углядеть это было сложно. Он же не сентиментальный. И всё же, дать девушке впасть в истерику Сенку не собирался. Для начала ничего не сказал. Лучше молчать, чтобы не наломать дров. Он взял принесенную самолично ткань, осторожно достал из костра довольно увесистый горячий камень и обернул его, после чего протянул Мигуми. — Возьми, прижми к животу. Насколько я помню, это поможет облегчить боль. Она медленно подняла взгляд на худые руки Сенку, что слегка подрагивали от напряжения под тяжестью камня. Она приняла его, аккуратно уложила на колени и коротко кивнула, не удостоив поднимающегося на ноги Сенку и взглядом. — С-спасибо. — Нашла время для... Сенку осёкся. «— Тогда, Сенку, может тебе тоже попробовать сказать ей что-то приятное?» Зубы сжались сами собой, когда в уме с болью всплыли слова Тайджу. Накаркал. Но надо-таки что-то предпринимать. Он обернулся и подошёл к Мигуми, доставая из одного из мешков на поясе несколько маленьких пучков зелени. — Надо проверить, нет ли у тебя аллергии на какое-то из этих растений. Ешь по одному и жди реакции. Мигуми приняла листья. Ей было не впервой искать аллергию на что-то, так что послушно сунула один из листиков в рот. Сенку тем временем вздохнул, вставая рядом. — Итак, у нас есть два варианта. Какой выбрать – решать тебе, — начал он и выставил указательный палец. — Первый: я соберу тебе прокладку с поясом из кожи, который ты будешь надевать во время цикла и время от времени менять абсорбент, — Сенку выставил средний палец к указательному. — Второй: ты сошьешь себе трусы, а уже я соберу тебе прокладки похожие на те, что были в наше время. — Мигуми поперхнулась, но Сенку продолжил. — Жуй осторожнее. Так вот, их придется делать вручную и побольше, зато будешь привычно для себя менять их в течение дня. Мигуми откашлялась, надеясь, что волосы успели закрыть ее лицо. Сшить белье? Прокладки? Ей ведь послышалось, да? Она подняла на Сенку растерянный взгляд. — «Те, что... были в наше время»? — переспросила она то, что смогла произнести вслух. — В теории должно получится похоже, — качнул головой Сенку и отвернулся к принесенным вещам. — Думай, я пока остальным займусь... Ах, да, — он снова повернулся к ней, но уже с копной какой-то травы в руках. — Встань на секунду. Всё ещё пребывая в шоке от услышанного, Мигуми поднялась на ноги, и Сенку положил на место, где она сидела, мох. На мгновение Мигуми успела разглядеть на коре пятно. Лицо стремительно покрылось краской, Мигуми стыдливо отвернулась, жмуря глаза. Какой позор. — Всё, садись. Сенку никак не реагировал на эмоции Мигуми. Он стал осторожно убирать с костра миску с кипящим чаем, давая ей возможность успокоиться без лишнего внимания. — Это сухой мох сфагнум, он хорошо впитывает влагу, — пояснил Сенку, ставя на костер гигантскую глиняную миску, из которой так и не вынул несколько мелких вещей. — Летом я собрал какое-то количество, прокипятил и высушил, так что он продезинфицирован. Мигуми села. — Определилась, что выбираешь? Сенку поднялся на ноги и обернулся на неё. Мигуми сильно ёжилась. — Я... Ее взгляд метался по земле. Сенку оглядел ее, брови сами собой нахмурились. — Можешь не торопиться. Я всё сделаю. Мигуми повернулась к нему, но Сенку уже зашагал в лабораторию. Ни разу за время их совместного выживания он не смягчал тона голоса, но сейчас последнюю фразу он как будто сказал... деликатнее? Мигуми продолжала задумчиво смотреть на вход лаборатории и вскоре из него показался Сенку, что начал тяжело тащить от лаборатории кувшин с водой. Уже у костра он остановился, чтобы отдышаться. — Жалко Тайджу тут нет, — заметила Мигуми. — Он бы тебе помог. — Это да, но... тут скорее... хорошо, что он ушёл... Этот болван не знал бы, куда себя деть. Сенку взял миску поменьше и понемногу наливая воду сначала в маленькую миску, а из нее в большую, стал наполнять своеобразный глиняный таз, заливая пару инструментов. Размеренные действия Сенку и его спокойствие начали передаваться Мигуми. — Давай второй вариант. Он бросил на нее взгляд и сразу же вернулся к своему делу. — Понял. Сама сошьёшь? — А? Тоесть?.. Учёный снова повернулся на Мигуми, но на этот раз задержал взгляд дольше. Порванная сетка, разлетевшаяся от удара кулаком глина... Мигуми откашлялась. — Я попробую. Не заставлять же тебя ещё мне бельё шить. — Как хочешь. Сейчас закончу и всё тебе принесу. Мигуми выдохнула и снова взяла стакан с чаем, возвращая своему лицу нормальный цвет. Вскоре ее товарищ закончил и, как и обещал, принес из лаборатории ткань, растительные нитки и костяную иглу. После чего задумчиво уставился на костер, приставив к лицу сложенные пальцы. — Закипеть должно через 25 минут. Прокипятить стоит хотя бы 10 минут. — Ты дезинфицируешь инструменты? — Да. — Прокладки, значит... — Мигуми заправила волосы за ухо. — А их можно сделать в наших условиях? — Разумеется, — хмыкнул Сенку. — Как ты думаешь в древности женщины жили с менструацией и не умирали от заражения? Прокладкам уже фиг знает сколько лет! — Никогда об этом не думала, — Мигуми опустила голову. — Так значит их просто сделать? — Просто, но требует достаточной подготовки. Так что надо было заняться этим раньше. — Прости, я вообще об этом забыла... — Нет, я и сам должен был догадаться, — помотал головой Сенку. — Но сожалеть на десять миллиардов процентов не рационально. Надо идти за материалами, а потом сделать приличный их запас. — Будешь собирать мох? — Хотелось бы, но его нужно собирать летом. Сейчас я пойду достану нам бамбука у реки, его волокно так же является хорошим абсорбентом, и корка тоже пригодится, — Сенку проверил мешки на поясе и отвернулся к лесу. — Смотри за реакцией на растения, ешь и начинай шить, я вернусь где-то через полчаса, когда инструменты прокипятятся. — Да... доктор Сенку. Он на ходу усмехнулся такому ответу и ушел в лес. Мигуми опустила взгляд на ткань. Опять шить, ещё и нижнее белье, которое надо стирать каждый день... Мигуми в отчаянии простонала, но делать нечего, надо хотя бы попробовать. Когда Сенку вернулся, она уже позавтракала, а изделие прятала изделие в складках накидки. — Кажется ни на какое из тех растений, что ты мне дал, у меня нет аллергии, — заметила она, когда Сенку подошёл ближе. — Да, я уже понял, как раз пора ставить готовиться обезболивающий отвар из них, — Сенку выгрузил принесенные материалы и выпрямился. — Попробуем сначала хагунэ, если не поможет, то возьмёмся за другие. — Ах, так вот для чего они нужны! Хагунэ, корень пиона, да? — Ага. Можно и сам корень пожевать, но тогда к спазмам добавится проблема с другим местом, так что будем использовать отвар. — И правда, не хватало нам ещё мороки с поиском трав от поноса... Сенку прыснул на ее слова, убирая с огня миску с продезинфицированными инструментами. — А насчёт моего дела... мне кажется лучше заняться этим на речке, — осторожно произнесла Мигуми. — Если тебе нужна вода, то я накипячу, и сиди себе в лаборатории, — он кивнул на построение. — Иди, я принесу. — Спасибо... Но вода должна быть едва теплая. — А. Ну да. Мигуми смогла выдохнуть не просто когда закончила противное шитьё и стирку через приличное количество времени, а когда ещё и сбегала в лес, чтобы как можно скорее вылить воду под кусты. Оставалось намыть на речке посуду и всё. Можно жить почти спокойно. — Как процесс? — поинтересовалась она у костра. — Я могу чем-то помочь? Однако сосредоточенный на работе Сенку только отмахнулся, словно она была назойливой мухой. — Сиди не дергайся, — строгим тоном произнес он. Мигуми села на тот же мох на бревне, поправив ткань, которой пришлось прикрыться, пока сохнет ее платье, и искоса наблюдая за тем, как Сенку работает, отделяя от коры бамбука более мягкие волокна. В какой-то момент он бросил взгляд на горшок на огне, встал, снял его на землю и процедил. Получилась слегка мутная зеленоватая вода. — Пусть остынет, потом сможешь попробовать. Но если сильно живот болит, можешь и сейчас. — Нет, я потерплю. Сенку оглядел Мигуми. Она горбилась, пока сидела, и обнимала себя за живот. — Уверена? — Да, — спокойно кивнула она. — Пока всё не так плохо. "Не так плохо"? Сенку дёрнул плечом, достал из костра для Мигуми новый горячий камень и вернулся к разделке бамбука. Кору он складывал в сторону, а волокно промывал от грязи и бросал в новый горшок с водой на огне. Когда разборка стеблей закончилась, Сенку принялся отделять от коры тонкий верхний слой. Получившиеся пластинки он так же сбрасывал кипятиться. После этого Сенку выждал время, тщательно вымыл руки, ошпарил кипятком рабочее место, коим являлись два плоских камня, достал прокипяченые заранее инструменты, а именно нож, и продезинфицированное волокно бамбука, которое стал измельчать в однородную массу. Уже ее он собрал в небольшие лепешки, придал им форму размером с ладонь и накрыл вторым плоским камнем, чтобы спрессовать. Лишняя вода вышла, оставляя на поверхности ровные тонкие пластинки. Под выглянувшим солнцем Мигуми смотрела, как они сохнут, пока Сенку снова пропал в чаще леса и вернулся с двумя горшками. — Сейчас намешаем природный клей. Самое главное, чтобы он не вызвал у тебя раздражения, если так, придется другой состав химичить. — Он будет играть роль липкого слоя? — уточнила Мигуми, получив кивок. — Удобнее было бы, чтоб ты пришивала их к трусам, но у наши растительные нитки слишком толстые, так что будут только мешаться. Поэтому и говорю, будет что-то вроде наших современных. Мигуми кивнула, наблюдая за тем, как Сенку мешает в горшке смолу кедра и глину для получения плотной липкой массы. Поражало то, насколько он был осведомлён о некоторых деталях и тонкостях ее ситуации. Или он понял это прямо сейчас, когда оценивал обстановку? В любом случае это казалось чем-то невообразимым. — Спасибо большое, Сенку. — Да не за что тут благодарить, — усмехнулся он. — Клей нам ещё стомиллионпроцентно пригодится, да и азотная кислота для опытов ещё копится. Так что даже хорошо, что мы занялись этим сейчас. И теперь, по его словам, ее трагедию можно назвать успехом? Мигуми не могла не улыбнуться тому, как Сенку перевернул всё в положительное русло. Уже через несколько часов она скрылась за травяной шторой в лаборатории, пока Сенку стоял снаружи, прислонившись к стене спиной. — Ну что там? Нормально всё? — спросил он. — Ну вроде да... — донеслось из лаборатории. — По современным меркам это просто ужас как неудобно, но для каменного мира это верх изобретательства! Этот клей так хорошо держится... — А то, — Сенку усмехнулся, но сразу вернул себе серьезный вид. — Про все нормы гигиены я думаю ты знаешь, так что к другому: если будет хоть малейшее раздражение или неудобство – сразу сообщай! Ещё проблем с половыми путями в каменном мире нам не хватало. — Н-ну разумеется, Сенку! — послышался хриплый голос с ноткой возмущения. — Я же не настолько глупая... — Да я так, на всякий. — Кстати, столько времени прошло, — продолжала Мигуми, пока не выходя из лаборатории, — а Тайджу так и не приходил. — Вообще-то приходил. — Что?! Когда? — Пока ты шила себе панталоны и стирала платье, — Сенку скучающе потёр мизинцем ухо. — Я отвадил его на подольше, и пообедать он тоже может в лесу, так что обстановка тут должна быть спокойной. — Ты что, Сенку, он ведь тоже член команды. Нельзя его изгонять отсюда из-за меня. — Его никто и не собирается выгонять, это только на сегодняшний день, да и вечером он так или иначе вернётся с горой сырья на зиму, — Сенку задумался и не смог сдержать смешка. — Кхе-хе, ты думаешь, что я бы оставил лучшего друга жить на неделю в лесу? — Ну... Кто тебя знает... Сенку с улыбкой покачал головой. Но сразу после этого он услышал сдавленный болезненный стон за ширмой. Сенку оторвался от стены и дёрнул ткань, где увидел, как Мигуми сидела на коленях на земле, прямо как утром. Она подняла взгляд на Сенку и с кривой улыбкой протянула одну из дрожащих рук от живота к нему. — Вот теперь... можно и отвар попить... — прохрипела она, пока возмущающийся Сенку побежал за остывшим обезболивающим.