ЛЮДИ ЭКСТРА | The Extraodinaries

Когда Нику исполнилось шесть, он встретил мальчика, в одиночестве сидящего на качелях. Ник только перевёлся в эту школу и ещё никого не знал. Он осторожничал с другими детьми, потому что они были громкими и разрисовывали пальцами всё, что видели, а Ник ненавидел рисование пальцами. На площадке были две установки качели. Одна выглядела новой, и все в очереди на неё кричали, а цепи скрипели до такой степени, что казалось, будто они вопят. Ник категорически не хотел иметь с ней ничего общего. В задней части детской площадки находились еще одни качели. Эти были очень старыми. Сиденья сделаны из потрескавшегося пластика, цепи выглядели так, будто им место в замковой темнице. Но там было тихо, и это помогло Нику прояснить голову и давало ему немного времени подумать, поскольку этими качелями никто никогда не пользовался. Но в этот день там был ещё один мальчик, кончики его ботинок едва касались земли. Он был полноват и одет в свитер и штаны-хаки. Он ел из чаши тарелочки для пудинга. На секунду Ник задумался о том, чтобы поискать другое места для успокоения свой кружащейся головы. Но тут мальчик поднял на него взгляд, на верхней губе у него было пятно шоколада, напоминающее липкие усы, и Ник сказал: — Привет. — Привет, — тихо отозвался мальчик. Никогда раньше Нику не приходилось представляться самому. За него это делали мама или папа. Но сейчас их тут нет, а Мама как-то сказала, что он смел, как Чудо Женщина и Тор, так что расправив плечи, он заговорил. — Меня зовут Николас Белл. Я очень рад с тобой познакомиться. Мальчик уставился на него. Ник нахмурился, неуверенный, что всё сделал правильно. Он думал, что звучал так же, как Мама и Папа, но мальчик смотрел так, словно говорил на совершенно другом языке. — Эм, — протянул Ник, — Так. Мальчик посмотрел себе за спину. Ник тоже. Рядом с ними никого не было. Мальчик снова повернулся. — Ты со мной говоришь? — спросил он слабым голосом. — Думаю, что да, — кивнул Ник. — Ладно. Я Сет. Сет Грей. Милое имя. Ник пнул землю. — Дети такие шумные. — Знаю. Поэтому я здесь. Ник почувствовал облегчение. — Я не люблю шумных детей. — Я тоже. — И рисование пальцами. Ребёнок скорчил гримасу. — В краске потом всё. — Так же? Ваще не круто. — Не круто, — повторил мальчик. — Можно с тобой покачаться? — нервно спросил Ник. Он думал, что всё идёт хорошо, но никогда не был уверен в таких вещах. Мальчик кивнул, слизывая пуддинговые усы. — Замечательно, — сказал Ник. — Ага, — отозвался мальчик, наблюдая, как Ник забирается на качель. — Замечательно. Ник попытался раскачаться, но всё ещё не научился делать это правильно. Мама говорила, что он привыкнет, если будет практиковаться. Ник сдался через несколько секунд. — Я тоже не умею, — сказал мальчик. — Это сложно, — согласился Ник. — Мой папа полицейский, и он сказал, что не умел качаться типа лет до восьми. Мальчик выглядел поражённым. Нику это понравилось. — Он полицейский? Со значком? Ник пожал плечами, стараясь выглядеть круто. — Ага. Иногда мне удается его надевать, — Ник абсолютно никогда не носил его, но было забавно притворяться, что носил. — У него пояс с оборудованиями, как у Бэтмена, — Ник попытался снова замахнуться ногами, но не получилось. — Он почти Бэтмен, если подумать. — Вау, это круто. Моя тётя медсестра. А дядя ремонтирует здания и работает инспектором по оплате парковочных счетчиков. Но сам он зовет себя «парковочным комиссаром», а то «инспекторша» — это как-то по-девичьи. Ник нахмурился. — Мальчики могут всё, что могут девочки. А девочки — всё, что мальчики. Мама говорит, что иногда мальчики могут быть девочками. Нику показалось, что у мальчика глаза вот-вот вылезут из орбит. — Это так здорово. — Ага. Я знаю. Почему ты не живёшь со своими родителями? — Они умерли, — сказал мальчик, обмакивая пластиковую ложку в пудинг. — Поезд разбился. Я был с ними, но ничего не помню. А поскольку Николасу Беллу было шесть лет, он не понимал концепции смерти. Она была слишком масштабной для него, поэтому он сказал… — Ах. Большой поезд? Мальчик пожал плечами. — Может быть. Наверное, самый большой поезд. Этого было достаточно для понимания Ника. — Нам стоит быть лучшими друзьями. Навсегда. Мальчик посмотрел на него, ложка висела у него во рту. — Навсегда? — сказал он, запивая пудингом. Ник торжественно кивнул. — Навсегда. И с того момента он ни на шаг не отходил от Сета. *** Вот он, десять лет спустя, раздражённый своим бывшим-типа-парнем, пытался догнать лучшего друга после ссоры с ним из-за одержимостью Ник Людьми Экстра и не мог объяснить боль в груди. Ему не нравилось, когда Сет расстраивался, никогда. Это случалось не часто, но в таких случаях Нику хотелось выследить и уничтожить то, что стало причину. Ник давно решил, что Сета нужно защищать любой ценой. Он носил галстуки-бабочки и лоферы, мог прочитать греческий алфавит наизусть, и на свете не было никого подобного ему. Нужно было врезать Оуэну перед тем, как уйти, несмотря на то, что Ник не знал точно, о чём они спорили. Он думал, о том, что Пирошторм — злодей. И это, конечно, так, но крутой злодей. Он был заклятым врагом Теневой Звезды, а это означало, что его нужно уважать. Оба появились внезапно из ниоткуда вскоре после… ну. После. Были и другие Люди Экстра До, но они ничто по сравнению с Теневой Звездой и Пироштормом. Даже если Кэп с мэром считали их угрозой — а Кэп всех Люди Экстра считал угрозой — никто не мог отрицать их крутость. А если и пытались, то они неправы. И точка. Тем не менее, он должен был сделать больше. Сет этого заслуживал. — Глупый, глупый, глупый, — Сет был у своего шкафчика, когда Ник его нашел, он бился головой об него, бормоча себе под нос. Настигнув его, Ник просунул ладонь между лбом Сета и шкафчиком, так что, когда Сет попытался удариться снова, он наткнулся на костлявую кисть. — Эй, — сказал Ник. — Хочешь, я убью его? Потому что я могу, — Ник говорил со всей серьёзностью. Он научился этому в интернете ещё до того, как отец ужесточил родительский контроль. Ему просто нужно было найти несколько акул. Сет вздохнул. — Нет. Тогда ты попадёшь в тюрьму. Я буду навещать, но это не то же самое. — Наверное. Но тогда я мог бы сделать татуировку в виде слезы и выглядеть таким крутым. Это могло бы того стоить, — Ник нахмурился. — Если только не найдется какой-нибудь здоровяк по имени Огромный Грегори, который захочет, чтобы я всегда держал руку у него в кармане. Не знаю, смог бы я это сделать. Сет уставился на него. — Твой мозг. — Я знаю, ладно? Это- Неважно. Для этого есть Концентра, — Ник отвернулся, постукивая пальцами по шкафчику и тихо ненавидя то, что ему всегда нужно было двигаться. — С тобой всё в порядке, — Сет сказал это, и Нику стало еще хуже, потому что он не заступился за него. Ему нужно было быть лучшим другом. Сет всегда поддерживал его, несмотря ни на что. Нику следовало поступить так же. — Может быть, — промямли Ник. — К этому нужно привыкнуть. Я чувствую себя немного… немного не в себе, понимаешь? Но врач говорит, что это нормально, и со временем все выровняется, примерно так же, как и с теми препаратами, которые мне приходилось принимать раньше. Только они не превратят меня в обкуренного зомби, как в прошлом году. — Хорошо, — ответил Сет, и Ник мог услышать улыбку в его голосе. Он бросил взгляд на Сета, все еще немного удивленный тем, что они теперь на одном уровне глаз. — Я думал, что мне придётся прикончить обкуренного зомби Ника выстрелом в голову. — Это единственный способ убить их, — согласился Ник. — Я рад, что твой мозг в порядке. Ник до абсурдности тронут. — Ага, — он глубоко вдохнул. Не позволяй ему портить тебе кровь. Он только этого и добивается. Улыбка Сета постепенно исчезла. — Знаю. В этом часть его обаяния. — Я бы не называл это обаянием, — Ник закатил глаза. — Ну, тебе не помешало это запасть на него, — и Сет тут же побледнел, словно не мог поверить своим ушам. — Чел, — выдохнул Ник с благоговением. — Это было жёстко. Я впечатлен. Охренеть просто. Сет почесал затылок. — Я не это хотел сказать- — Ага, именно это и хотел. Ты не можешь взять свои слова обратно. Это бы показало твою слабость. — Оу…кей? Ник кивнул. — Но вообще, это было немного грубо. И, возможно, мои чувства задеты. — Правда всегда делает это с нами. — Окей. Типа. Кто ты? В смысле, мне жаль и всё такое, потому что ты прав. Мне нужно было сказать большее. Но, всё ещё, что ты сделал с моим лучшим другом? Боже мой, ты что, Бизарро-Сет? Типа как Батзарро, худший детектив в мире? Если так, колись сразу, чтобы я знал, как вернуть нормального Сета. Не, быть Бизарро-Сетом — это, конечно, прикольно, но мне мой Сет и так нравится, какой есть. [Бизарро (Bizarro) — это зеркальный, «неправильный» двойник Супермена, а Батзарро (Batzarro) — его версия для Бэтмена.] Сет пискнул. Ник прищурился на него. — А… Ты в норме? Сет резко кивнул, краснея. — Д-да. В норме. Норме, норме, норме. — Хорошо. — Я не Бизарро-Сет. Глаза Ника сузились. — Звучит, как-то, что мог бы сказать Бизарро-Сет. Сет сделал глубокий вдох и медленно произнёс: — Клянусь. Я… твой Сет. Ник улыбнулся и обвил свои руки вокруг плеч Сета. — Волшебно. Я верю тебе. А о чём мы говорили? Не могу вспомнить. Сет пожал плечами, но выглядел лучше. И Ника заботило только это. — Неважно. Теперь всё хорошо. Ник почувствовал, как рука Сета обняла его за талию и коротко прикоснулась к боку, и всё снова стало на свои места. — У тебя тест по истории? Мой урок рядом с тобой. Будем идти и болтать. У меня есть несколько идей о том, как спасти Нейта Белена, и я хотел бы поделиться ими с тобой. Есть минутка? Была. Возможно, сегодняшний день сложился не так уж плохо. *** Когда Ника наконец освободили из тюрьмы, известной как послешкольное наказание, лил проливной дождь. — Чёрт, — пробормотал он себе под нос, глядя в парадные двери школы. Он слышал крики и скрип кроссовок по полу спортзала в коридоре, резкий свисток, но кроме этого — только дождь. Он даже не подумал проверить прогноз погоды этим утром. Он был слишком отвлечен желанием, чтобы Ребекка Файрстоун перестала существовать. Железнодорожный вокзал находился в нескольких кварталах отсюда, а это означало, что Ник обязательно промокнет. Он ненавидел мокнуть. Он крепко зажмурил глаза и изо всех сил старался, чтобы дождь прекратился, на случай, если во время заключения у него каким-то образом развились Экстра способности, и теперь он может управлять погодой. Он открыл глаза. Дождь всё ещё шёл. Он мог подождать, но судя по погодному приложению, дождь ещё лить как минимум два часа, а он больше не хотел находиться в школе. Он решил, что раз уж он мужчина, то может спокойно переносить, когда намокают его волосы и носки. Он толкнул дверь. Руки немедленно промокла. И было холодно. Он закрыл дверь обратно. Он приготовился скатиться на пол, чтобы переждать, когда услышал своё имя. Он повернулся, чтобы увидеть, как Гибби спускалась в холл, направляя руку в его направление. — Ах, боже, спасибо, — выдохнул он. — Я думал, что умру здесь. У тебя же есть зонтик, да? Подожди, а почему ты ещё не ушла? Гибби стукнула его по плечу. Несмотря на то, как это выглядело, он с лёгкостью устоял на ногах. — У Джэз тренировка по чирлидингу. Я смотрела, чтобы позже дать критику. Ник почесал плечо и поморщился. — Ты глазела на неё с трибун и тебя снова выгнали, не так ли? Джэз пожала плечами. — Он секси в форме. Мне можно глазеть. Возможно, имело место и некоторое злорадство, поскольку футбольная команда проводила тренировки в спортзале. — Ты неисправима. — Я встречаюсь с капитаном чирлидерской команды. Мне можно. — Отвратительно, — пробормотал Ник. — Теперь можем уходить? Это место высасывет мою душу, а я не хочу здесь оставаться, пока меня не обяжут вернуться завтра. И твои напоминания о том, что я навсегда останусь одинок, совсем не помогают. — Не могу поверить- Знаешь что? Неа. Я сказала, что не буду в это вмешиваться, и я сдержу слово. Я не понимаю, как патриархату вообще когда-либо удавалось преуспевать. Вы все такие глупые. — Куда не вмешиваться? — растерянно спросил Ник. — Оуэн сказал тебе что-то? Клянусь, я врежу ему по поджелудочной. Я не- — Я без раздумий оставлю тебя здесь. Ник поверил ей. Гибби была женщиной слова. — Затыкаюсь прямо сейчас. — Не думаю, что это на самом деле возможно. Ник вздохнул. — Да, у меня не нейротипичный мозг. Мне повезло, что все, что я говорю, замечательно, и у меня есть несколько человек, которым я действительно нравлюсь. — Едва ли, — сказала она, но Ник видел, как девушка пытается не улыбаться. — Рвём когти из этого гадюшника, старина! И как пара крутых котов они сделали это. *** Поезд задержался. — Почему? — спросил Ник, глядя на потолок вокзала. Плитка была грязной, и что-то, похожее на когда-то хот-дог, висело на одной из решеток над люминесцентными лампами. — Что я тебе такого сделал? Кроме всего того, что я сделал? — Похоже, проблемы возникнут позже, — сказала Гибби, нахмурившись и глядя в свой телефон. — Говорят, что это займёт двадцать минут. А на языке транспортной администрации Нова-Сити это означает, что они понятия не имеют, что случилось, что-то, вероятно, горит, и это может занять до часа. Когда-то это точно был хот-дог. Ник видел засохшую горчицу и все остальное. — У меня носки мокрые. — Ага. Трагедия жизни в четырёх актах. Хочешь ждать или пройтись до Маркет-стрит и сесть на Серебряную линию метро? — В восьми кварталах отсюда! — Я в курсе. — В дождь. — Ты очень талантлив в наблюдении. Он не знал, почему кто-то бросил половину несъеденного хот-дога в свет. Это была одна из миллионов историй, которые происходили в Нова-Сити, и о которых ему никогда не доведется услышать. — У меня мокрые носки, — повторил он — Ты говорил. Определяйся уже, Никки. На вокзале стояла душная тишина. Люди сердито толпились вокруг, все смотрели в свои телефоны с похожими хмурыми лицами. Ник ненавидел толпы. И, честно говоря, хот-дог раздражал его больше, чем он хотел бы признавать. — Ладно, — сказал он, понимая, что звучит ворчливо, но ничего не был в силах с этим поделать. — Если нам надо. Гибби не из тех, кто будет терпеть его выходки. Это была одна из причин, почему она ему так нравилась. Она закатила глаза, давая понять, что думает о нем, а затем схватила его за руку и потащила к лестнице. Но когда они вышли на улицу, она встала поближе, чтобы они оба могли оказаться под зонтом. *** Нику и Сету исполнилось по десять лет, когда Лола Гибсон буквально ворвалась в их жизнь. Это была ситуация двое против четырёх, и Ник был уверен, что дежурный учитель закрыл глаза именно тогда, когда их загнали в угол. Сет толкнул Ника за себя, — его макушка едва доставала до подбородка Ника, — словно надеялся, что сможет защитить друга от предстоящей избиения. Конечно, Ник, вероятно, это заслужил, учитывая, что он заговорил раньше, чем его мозг успел понять, что отвратительно смеяться, когда Дэвид Карлуччи замахнулся на мяч для игры в тетербол и промахнулся, упав лицом вниз на металлический столб — отвратительная идея. Дэвид Карлуччи и его друзья были в шестом классе, что означало, что Ник мог готовиться к смерти. Но тогда Сет стоял перед ним, и все его сто сорок семь сантиметров были рядом, будто думал, что спасёт их задницы от избиения. И прямо перед тем, как Ник снова решил открыть рот, промелькнули вспышкой чёрные косички, возвещая о появлении Лолы Гибсон, девочка о которой Ник и Сет лишь немного слышали, но не общались. Она встала перед Сетом, уперев руки в бока, в джинсах и толстовке с черепом и скрещенными костями на спине. Дэвид Карлуччи сказал ей подвинуться. Лола Гибсон ответила ударом кулака в рот, разбив ему губу. Дэвид Карлуччи отшатнулся, а затем, зарычав и прищурив глаза, снова устремился к ним. Лола Гибсон открыла рот и закричала, что на тот момент стало самым громким звуком, что он когда-либо слышал. Он был впечатлен, когда Дэвид Карлуччи и его головорезы отступили на шаг назад. Ник, которому никогда не удавалось долго держать рот на замке, уже собирался отчитать их, когда подбежал учитель. Лола Гибсон ударилась в рыдания, хныча, что эти мальчики пытались сделать ей и её друзьям больно, а она маленькая девочка, то есть они хотели ударить девочку и- Дэвида Карлуччи и его банду подростков-изгоев увели в одностороннем порядке к кабинету заместителя директора, где Ник был убежден, что их четвертуют за преступления против человечности. Как только они оказались вне зоны слышимости, Лола Гибсон тут же перестала плакать. — Ты мне нравишься, — серьёзно сообщил ей Ник. — Я никогда раньше не говорил такого девочкам. Лола Гибсон прищурилась, глядя на него. — Я ударю тебя так же сильно. — Беру свои слова обратно. — Так лучше. — У тебя грустный вид, — сказала она Сету. — Спасибо, — пробормотал Сет, поскольку не очень хорошо ладил с новыми людьми. Так Ник и Сет познакомились с Лолой Гибсон. С тех пор она никогда не оставляла их. Даже перейдя в старшую школу раньше них, она тусовалась с ними каждый день после занятий и на выходных. Летом между первым и вторым курсом Ника и Сета она побрила голову и потребовала, чтобы они называли её Гибби. Поскольку Нику и Сету нравилась форма их черепа, и потому что они уважали свою подругу, её стали звать Гибби. Люди не понимали их дружбу, но Ника это не волновало. Он не понимал большинства из них, так что в расчёте. Их группка была квирами Сентениал Хай (и хотя они были не единственными, они были самыми заметными). Они были сумасшедшими, чудаками. Сет был слишком умным. Ник был слишком шумным. Гибби была слишком мужественной, а Джэз когда-то была такой же, как и все остальные, пока Гибби не окутала её своей лесбийской магией и не увела на тёмную сторону. Или, по крайней мере, так услышала Джэз однажды в женском туалете. Гибби так сильно смеялась, что заплакала, чего Ник и Сет никогда раньше не видели и чему были поражены. Потом появился Оуэн и… что ж. Чем меньше об этом говорить, тем лучше, учитывая, что Великий Роман Ника и Оуэна был побочным продуктом явления Оуэна, и никто не хотел переживать те дни заново. Хотя Ник и не говорил этого вслух, он задавался вопросом, не окутал ли Оуэн Ника своей лесбийской магией. Похоже, это было единственным объяснением того, почему Ник позволил Оуэну прикоснуться к своему соску в тот раз. Они не популярны, но это ничего не значило. Он очень любил своих людей. *** — Всё не так сложно, как она это преподносит, — сказала Гибби. Они сидели, прижавшись друг к другу, под зонтом. — Я знаю, что она волнуется, но почему она не может мне поверить, когда я говорю ей, что всё будет хорошо? Ник пожал плечами. — Ты выпускаешься. Стремишься к большему и лучшему, и оставляешь нас всех позади. Я понимаю, что ты имеешь в виду, но я также понимаю, что она имеет в виду. — Я волнуюсь за неё. Очень. — Я знаю, — это слишком трогательно, несмотря на то, что Ник никогда бы не сказал этого Гибби, потому что она не дала бы ему даже закончить предложение. — И она знает. Но надо признать, она права. Всё меняется. А ты ещё молода. Она нахмурилась. — Ненавижу, когда это используется как оправдание. Что мои отношения в семнадцать лет — это не то же самое, что отношения в более зрелом возрасте. Многие женятся на тех, с кем встречались в старшей школе. Ник чуть не споткнулся. — Ты хочешь жениться- — Боже мой, нет. Я не это имела в виду. Говорю, что раз мы молодые, это не значит, что мы глупые. — Что произойдёт, когда тебе исполнится восемнадцать, а она всё ещё несовершеннолетняя? Что, если её родители начнут тебя прессовать? Гибби закатила глаза. — Всё в порядке. Я нравлюсь её родителям. А мои родители думают, что она- Я цитирую: мировая девчонка. Что бы это не значило, блин. Ник нахмурился. — Я не понимаю хиппи. — Никто не понимает. — Особенно когда они ещё и бухгалтеры. — Это сбивает с толку настолько, что я даже не хочу об этом думать. Мы были единственными чернокожими в каждой коммуне, которую посещали. К нам странным образом относились как к королевским особам. — Можно дам совет? Не о королевском отношении. Я слишком белый для этого, чтобы раздавать совету по этому поводу. По поводу Джэз. Гибби пялилась на него, пока они ждали на перекрестке, когда загорится зеленый свет. — Ты? Ты хочешь дать совет мне? — Тут я должен оскорбиться, но не совсем понимаю почему. — Да, валяй. Всё будет в порядке. Вывали это на меня, Белл. Дай совет. Ник задумался на мгновение. Затем: — Уважай её страхи. Ты можешь считать их необоснованными, но это всё ещё её чувства, имеющие вес. Успокой её, если это то, чего ты хочешь. А если нет, убедись, что она знает, что всё ещё заботишься о ней, но лучше закончить сейчас, чем позже, когда это причинит ещё больше боли. — Это… неплохо, — сказала Гибби, звуча неохотно впечатлённой. — Где ты набрался такого? — Я осознанный, — самодовольно сказал Ник. — Я вижу всё… Ау, кто поставил сюда этот чертов пожарный гидрант? — Он сердито посмотрел на него, потирая колено. — Так лучше, — сказала Гибби, снова утащив его под зонт. — Мир опять прав, и всё на своих местах. — Неважно. Я дал тебе хороший совет, и ты знаешь это. — Верно. Но я всегда считала, что лучший совет — это тот, которому ты сам способен следовать. — Что? Она врезалась вои плечом в его. — Что там с Сетом? Ник моргнул. — Что там с Сетом? — Серьёзно. И это всё, что ты можешь сказать? Они говорили на одном языке или…? — Я не понимаю, о чём ты. Гибби вздохнула. — Ах, боже. Ладно. Зайдём с другой стороны. Никки. — Гибби. — Что произойдёт, когда вы закончите учёбу и поступите в разные школы с Сетом? — Такого не случиться, — отозвался Ник немедленно. — У нас с Сетом уже есть планы: поступить в один университет, где мы будем жить в одном общежитии первый год, а затем переехать за пределы кампуса на последующие годы. После окончания университета мы снимем квартиру в городе, где я проведу четыре года в полиции, прежде чем уйти и открыть своё детективное агентство-пекарню. Сет станет известным автором, пишущим истории о реальных преступлениях, которые на самом деле не будут правдой, потому что в них будут драконы, или он станет адвокатом, который выигрывает каждое дело, потому что будет голосом тех, кто не может говорить за себя. Гибби уставилась на него. Ник оглянулся через плечо, но сзади не было ничего примечательного. Он снова повернулся к Гибби. — Что? — Ты просто… Как ты можешь… Если бы я не дала обещание- Она покачала головой: — Клянусь, если меня не будет рядом в тот момент, когда до тебя наконец дойдёт главная истина в твоей жизни, я подам протест и заставлю тебя переигрывать всё заново! — Ты в норме? — серьёзно спросил Ник. — Потому что ты несёшь чушь. У тебя инсульт? Чувствуешь щеку, или она онемела? Он потянулся, чтобы потыкать ее в щеку, но быстро отступил, когда она щелкнула зубами по его пальцам. *** Они прошли четыре квартала. Ник сказал, хэй, давай спустимся по аллее, там путь короче. Гибби сказала, что спускаться по аллее в темноту и дождь никогда не было хорошей идеей. Ник назвал её курицей. Он мог бы даже скрестить руки по бокам и сказать «кур-кур-кур», хотя и не гордился бы этим. Гибби угрожала ему расправой над гениталиями. Ник возражал. Но тут Гибби направилась в переулок, и позже Ник говорил себе, что во всем виновата она, что если бы она стояла на своем, они бы не столкнулись с двумя головорезами в кожаных куртках и с ножами, которые выглядели как кинжалы, но на самом деле были всего лишь складными лезвиями. — Над платформой застрял огромный хот-дог, — рассказывал ей Ник, когда они спустились по аллее. Вокруг них лил проливной дождь. — Не могу перестать думать о том, почему он там. — Кто-то подкинул его туда. — Это я знаю, но, типа, почему. Не в смысле действия. А в смысле разума. Почему владелец этого хот-дога решил так поступить? Это совершенно бессмысленно. Гибби фыркнула. — Иногда люди делают вещи, потому что могут. Необязательно по какой-то причине. Это всё хаос. — Анархисты, блин. Я никогда не пойму их. — Это не про- — Так, так, так. И чем мы тут занимаемся? Люди, которые хотят сделать что-то милое никогда не начинают предложение с так, так, так. Ник медленно повернулся, чтобы посмотреть через плечо. За их спинами стояли двое мужчин. У одно из них были усы. Они промокли от дождя и висели под носом, как утопившаяся крыса. Другой находился в активном процессе облысения, пряди его прически, зачесанной набок, прилипли к голове, дождевая вода капала с мочек ушей. Ник замер. Казалось, у них не было оружия, но все, о чем он мог думать, — это последние мгновения жизни его матери, о которых он постоянно говорил. Ему так и не дали четкого представления о том, что произошло, — Кэп лишь сказал, что все произошло быстро, что-то настолько ужасное, но это не помогло так сильно, как думал Кэп. Ник был храбрым, да, но он также понимал, что иногда люди не возвращаются домой, независимо от того, что ему обещали. Он чуть не споткнулся, когда Гибби толкнула его за себя, сжимая кулаки. Он резко перекинул рюкзак через плечо, доставая перцовый баллончик, который дал ему отец. Он хотел электрошокер, но отец решил, что он в итоге получит удар током, что, хоть и грубо, вероятно, было правдой. Но, учитывая, как устроен мир, Ник нашел все, кроме перцового баллончика, роясь в сумке, включая бальзамы для губ, использованную соломинку и старый бутерброд, который нужно было немедленно выбросить, так как он представлял опасность для здоровья. Он паниковал, и становилось только хуже. Он поднял взгляд от сумки на улицу, позади мужчин в переулке. Он видел, как люди суетятся по тротуару, с поднятыми зонтиками, уткнувшись лицами в телефоны. Это отстой. Хотя Ник всю жизнь прожил в этом городе, его никогда раньше не грабили. Из-за особенностей своего характера он фантазировал о том, что бы он сделал, если бы возникла такая ситуация. В этих фантазиях он был бы храбрым, никому бы не позволял себя унизить. Ему не понадобилась бы помощь, потому что он спас бы себя сам. Но, столкнувшись с этой суровой реальностью, он едва мог функционировать, всё больше отчаиваясь, когда не мог найти этот чертов перцовый баллончик. — Всё, — прохрипел Усатый Мужик, заставив Ника резко вдохнуть. — Мы заберём всё из сумки. У обоих. Сейчас. — А если не получиться? — спросила Гибби, потому что она была куда более крутой и дерзкой, чем Нику когда-либо светило. — Не надо, — он шепнул ей в ухо. — Дай им то, чего они хотят. Он представлял это совершенно ясно: Папа получает очередной телефонный звонок, который разрушит всё. Он не мог позволить Папе пережить это снова. Она не смотрела на него. — Мы не ничего им не отдадим- Образец Мужского Облысения вытащил нож, выдвинув лезвие со щелчком кнопки. В целом, это был не самый большой нож, который Ник когда-либо видел. Он был, может быть, двенадцать или пятнадцать сантиметров в длину. Небольшой, в самом деле. Однако Ник знал, что размер не имел значения. Дело в том, что им можно натворить. Он вцепился в плечи Гибби, пытаясь заставить себя работать ногами, чтобы вышагнуть перед ней. Он весь вспотел, сердце бешено колотилось, но старался не показывать этого на лице. Нельзя показывать хищнику страх, особенно, когда у хищника есть нож. Забудьте. Два ножа, потому что Усатый Мужик тоже вытащил нож, похожий на тот, что был у Образца Мужского Облысения. А поскольку Ник не всегда контролировал свои мысли, он задавался вопросом, встречаются ли они и выбрали ли они себе и своему парные складные ножи. Он проклинал себя за то, что был романтиком, даже когда его собирались зарезать. Он прижался лбом к затылку Гибби, с трудом дыша — сумка сжалась между ними — пытаясь собрать остатки своей храбрости. В голове он представлял себе: он толкнул бы Гибби за себя, расправив плечи, и послал бы этих грабителей к черту. Его отец был полицейским дольше, чем жил Ник, и привил ему чувство долга. Чести. Ты защищаешь тех, кто в этом нуждается. И не то чтобы Гибби это было так уж необходимо, но принцип тот же. Теневая Звезда сделал бы что-то подобное. Он герой и он не терпел никакого хамства ни от кого. Он сможет. Он сможет. — Так, — медленно начал Ник, подняв голову. — Никто не хочет пострадать. Он обошёл Гибби, намереваясь встать перед ней, но та схватила его за запястье, крепко сжимая. Они оказались плечом к плечу. Он услышал в голове голос Папы, шепчущий, что стоять вместе легче, чем бороться порознь. Он провел рукой вверх, пока пальцы Гибби не схватили его за руку. Он крепко сжал ее. — Тогда выкладывайте всё, — Усатый мужик направил в их сторону нож. — И, может, мы передумаем смотреть, как ваша кровь будет смотреться на асфальте. В целом, это была очень убедительная угроза. Ник совершенно не хотел видеть, как выглядит его кровь на асфальте. Даже если он был храбрым (или почти храбрым), страх быть зарезанным полностью перевешивал его это. Ник не хотел, чтобы его зарезали. Он не хотел, чтобы Гибби зарезали. — Хорошо, — сказал он, ненавидя дрожащий голос. Гибби тоже это услышала, резко вдохнула, сжав руку так сильно, что кости Ника заскрежетали между ними. — Пожалуйста, не трогайте нас. Мы сделаем всё, что хотите. — Уже лучше, малец, — сказал Образец Мужского Облысения, скривив губы в презрительной усмешке. — Может, в следующий раз. Научись держать рот на замке. — Не будет следующего раза, — раздался над их головами низкий, рокочущий голос. Николас Белл замер, потому что узнал этот голос. Этот голос звучал во многих выдуманных историях, наряду с теми, в которых Ник спасался сам. Иногда этот голос шептал ему на ухо, пока его владелец держал его за руку, говоря, что он считает Ника симпатичным, и что им следовало бы пойти на пикник или на набережную и посмеяться над всеми туристами, платящими пятнадцать долларов за сахарную вату. Этот голос также был его музой при написании его главного произведения, постоянно развивающейся истории о любви и жертве, о горячих супергероях и суперзлодеях в обтягивающих костюмах, главным героем которой был молодой, красивый мужчина по имени Натаниэль Белен, мягкий и невинный, пока не влюбился в защитника города и таким образом не оказался под прицелом войны между добром и злом. Этот голос принадлежал одному из Людей Экстра. Ник на шаг выступил из-под зонта. Поднял голову к небу. Дождь застучал по его щекам. И там, на стене многоквартирного дома с регулируемой арендной платой, стоял Теневая Звезда. Его чёрный костюм был скользким от воды. Он блестел в слабом свете, проникающем из одного из окон здания. Символ звезды был растянут на мускулистой груди. Линзы на глазах сверкали, и его рот был открыт, зубы скалились, когда он он рычал на Усатого Мужика и Образца Мужской Лысины. Рот Ника широко раскрылся, но из него не издалось ни звука. Ему снились сны, которые начинались вот так, и в этих снах он говорил что-нибудь остроумное, и смешное, заставляя Теневую Звезду смеяться (чего Ник не думал, что он действительно сделал бы, учитывая, что ему нужно было проводить время, размышляя о тьме и больном сердце города). Но, как ни старался, Ник, не мог произнести ни слова, его мозг давал сбой при виде Человека Экстра, которого он, определенно, боготворил до нездоровой степени. В конце концов, из его рта вырвался звук, но это был прерывистый вздох. Не лучший его момент. Усатый Мужик отступил на шаг, готовый убежать. Образец Мужского Облысения уставился на Теневую Звезду, открывая и закрывая рот. Усатый Мужик повернулся и- Теневая Звезда поднял руку, и из-под его запястья вспыхнул яркий свет, осветив переулок и отбрасывая тени там, где их раньше не было. Ник моргнул, пытаясь защититься от вспышки, отвернув голову, чтобы прикрыть глаза. Он оглянулся и увидел, как Усатый Мужик сделал два шага, прежде чем его собственная тень поднялась с земли, схватила его за лодыжки, перевернула и бросила на спину с оглушительным хрустом. Он ошеломленно уставился в небо, медленно моргая под дождем. Образец Мужского Облысения не пытался сбежать. Вместо этого он бросился к Нику и Гибби, все еще крепко сжимая нож в руке. Ник отшатнулся назад, потянув за собой Гибби, в результате чего они оба споткнулись и упали в небольшой старый мусорный контейнер у стены здания, переполненный чем-то, пахнущим китайской едой, которой уже несколько недель. Зонт упал на землю, и они мгновенно промокли. Ник поднял руки, раздраженный тем, что вот-вот умрет прямо перед Теневой Звездой, и уже готовил гневную тираду, которую он собирался обрушить на Бога, Иисуса и некоторых апостолов, когда попадет на небеса, если, конечно, он там окажется. Образец Мужского Облысения почти настиг его, когда Теневая Звезда приземлился между ними. Он изящно опустился перед Ником, застыв в низкой стойке, — так умеют только супергерои: одна рука у груди, другая отведена в сторону. Образец Мужского Облысения попытался затормозить, но асфальт был скользким, и он заскользил на выброшенных газетах и какому-то месиву, похожему то ли на остатки карри, то ли на содержимое подгузника. Теневая Звезда обхватил его горло рукой, а другой рукой оттолкнул нож, прежде чем он успел стать для него угрозой. Глаза мужчины расширились, и он произнес: «Урк», словно хотел что-то сказать, но не мог, из-за сильной хватки Теневой Звезды. Ник никогда прежде не проявлял столько силы воли, как тогда, чтобы удержаться от того, чтобы протянуть руку и коснуться спины Теневой Звезды. Она была всего в паре сантиметров от него, и это было бы так легко, но в конце концов, хотя он возможно, и испытывал довольно сильную симпатию к Человеку Экстра, он также уважал личное пространство и не стал бы прикасаться к кому-либо без его разрешения, даже если казалось, что Ребекка Файрстоун делала это постоянно. — Ты совершил ошибку, — Теневая Звезда зарычал на Образец Мужского Облысения, так сблизив их лица, что их носы почти соприкоснулись. — О которой ты пожалеешь. Его голос был так низок, словно изменён для маскировки, но Ник думал о том, каков велик шанс, что он звучит так всегда. Он отчаянно старался не вздыхать мечтательно прямо здесь и сейчас, особенно, когда Теневая Звезда рычал так, как рычал его персонаж в фанфиках Ника. К чёрту всех, кто не считал, что искусство подражает жизни. Образец Мужского Облысения прохрипел и тогда Теневая Звезда швырнул его к стене здания, и он приземлился в кучу мусора, где и остался, его единственным движением было медленное и размеренное поднятие груди. Теневая Звезда повернулся к Нику. В этот момент Ник осознал две вещи: Во-первых, его бельё промокло от дождя, что хуже, чем промокшие носки. Во-вторых, этого момента он ждал с тех пор, как впервые увидел Теневую Звезду в Новостях три месяца назад, ровно через три месяца после того, как «До» стало «После» — на размытом видео, снятом на мобильный телефон, видно, как он делает сальто назад с вершины моста, приземляясь перед мужчиной, который был готов покончить с собой, прыгнув в реку Уэстфилд. Ник, по последним подсчетам, посмотрел это видео шестьсот сорок семь раз за последние два года. Конечно, с тех пор появились и другие, более четкие видео с Теневой Звездой (черт возьми, у него даже брали интервью, правда, Ребекка Файрстоун, но Ник стал экспертом по отключению звука, когда она говорила), но это было первое видео Ника, и поэтому оно стало его любимым. Так что, да. бельё Ника промокло, а его симпатия к этому Человеку Экстра, по видимости, возросла, когда тот появился прямо перед ним. Ему нужно было вести себя хладнокровно. Не каждый день тебя спасает супергерой твоей мечты. Проблема заключалась в том, что Ник просто не знал как вести себя хладнокровно. Да, конечно, он знает концепт, но Ник был неловким шестнадцатилетним юношей, который не умел контролировать свой рот. Поэтому вместо того, чтобы вести себя хладнокровно и сказать Спасибо, что спас нас, ты такой ловкий, меня зовут Ник и я рад, что не мёртв прямо сейчас, он выплюнул: — У меня есть подушка с твоим лицом! Единственным звуком, последовавшим за медленной, мучительной смертью Ника, был дождь, барабанящий по тротуару. И слова Гибби. — На это больно смотреть. Теневая Звезда наметил намёк на улыбку, и Ник изо всех сил старался не пялиться, зная, что у него совершенно не получается. — Гражданин, вы в порядке? Он не мог поверить, что Теневая Звезда обращается к нему. — Ничего странного я с этой подушкой не делаю, если ты волнуешься. Боже, почему он не может перестать говорить об этой дурацкой подушке? — Ах. Это… хорошо. — Да. Верно. Типа, так хорошо. — Верно, — протянул Теневая Звезда. Он перевёл взгляд за спину Ника, на Гибби, затем снова на Ника, который не мог не заметить, что они были почти одного роста. Добавьте к этому тот факт, что Теневая Звезда выглядел намного моложе вблизи, и Ник не мог понять, был ли он очарован или вот-вот упадет в обморок. — Вы оба в порядке? — Если не считать психологической травмы, которая, скорее всего, аукнется мне лет в тридцать семь, когда я буду просиживать штаны в тесном офисе на ненавистной бесперспективной работе, то всё просто зашибись, — протараторил Ник, понятия не имея, почему его мозг решил, что сейчас нужно озвучить именно эти мысли. — Я в норме, — между делом сказала Гибби. — Какую бы травму я не получила, она просто испаряется при виде этой трагикомедии, что разворачивается прямо у меня перед носом. Теневая Звезда шагнул к ним, не отводя взгляд от Ника. Ник же остался на месте, хотя и сомневался, что смог бы пошевелиться, даже если бы захотел. Губы Теневой Звезды слегка изогнулись, и Ник с невероятной точностью следил за движением. Это были — если говорить объективно, конечно — красивые губы. Возможно, самые красивые губы, которые он когда-либо видел. Теневая Звезда наклонилась к нему, и хотя Ник понятия не имел, что, черт возьми, происходит, он был в полном восторге от этого неожиданного поворота событий, потому что казалось, что Теневая Звезда собирается его поцеловать. Святые. Да. Да. Да. Для этого он занимался фанфикшеном. В тот момент он понял, что Теневая Звезда разглядел недостатки Ника как человека и каким-то образом уже влюбилась в него в ответ. Он не знал, как это произошло (особенно так быстро — может быть, Ник был круче, чем он думал), но уже представлял себе дом в пригороде, куда он ходил бы на встречи книжного клуба и говорил что-то вроде: «Да, «Гордость и предубеждение» — старая книга о всякой ерунде, но у меня не было возможности дочитать её, потому что Теневая Звезда вчера вечером сводил меня на ужин в шикарный ресторан, где для салата были отдельные вилки». Жизнь была прекрасна. Но. Но это был не поцелуй. Это Теневая Звезда поднял левую ногу к груди, а затем отбросил её назад. Момент, который Ник считал своим вторым первым поцелуем в жизни, на самом деле был моментом, когда нога Теневая Звезда ударила Усатого Мужика в грудь, отбросив его назад. Губы Ника поняли это слишком поздно. Он поцеловал Теневую Звезду в голову, прямо в маску. На вкус это было как мокрая резина. Гибби за его спиной издала звук, будто она чем-то подавилась. Ник в ужасе вытаращил глаза: Усатый Мужик врезался в стену и сполз прямо на Образец Мужского Облысения. Теневая звезда опустил ногу. — Ты сейчас… поцеловал мою голову? Голова Ника опустела. К своему ужасу, он вернулся к старым привычкам, и звук, который он издал: звук влюбленного лося на северо-западе Тихоокеанского побережья, блеяние и ужас. Гибби, заимевшая проблемы с дыханием, просипела: — Почему здесь так мало свидетелей? — Эм. Нет? — Собравшись с силами, сказал Ник. — Ах, но я мог бы поклясться, что ты поцеловал меня в висок. — Неа, — ответил Ник, благодарный дождю, что скрывает, как всё его тело обливается потом. — Не целовал. Это было бы странно. — Немного, — подтвердил Теневая Звезда. — И я уважаю твою волю выбора. — Благо…дарю? — Всегда пожалуйста, — Ник сказал это, желая, чтобы Пирошторм появился прямо сейчас и попытался уничтожить Нова-Сити, чтобы Ник погиб в огненной волне. Это было бы проще, чем пытаться пережить следующие две минуты. Он быстро поднял взгляд. Ничего. По-видимому, суперзлодеи заботились о смерти и разрушении только тогда, когда Ник не выставлял себя дураком. Черт бы тебя побрал, Пирошторм. Теневая Звезда указал большим пальцем через плечо. — Наверное, мне следует отвести этих парней в ближайший полицейский участок. На что Ник ответил: — Да, я знаю, как работают законы. Мой папа — коп. Так что. Вас понял. Принято. Гибби звучала так, словно она каким-то образом превратилась в довольно крупного ламантина и пыталась спеть песню своего народа — звучный хрип, который длился гораздо дольше, чем, по мнению Ника, было необходимо. — Правда? — вежливо переспросил Теневая Звезда. — Это замечательно. Лучшие кадры Нова-Сити делают благое дело. Должно быть, ты им гордишься. — Очень, — подтвердил Ник. И сразу за этим: — У меня в комнате висит твой постер. Можно автограф? — Хочешь, чтобы я пришёл к тебе в комнату и подписал постер? — Спросил Теневая Звезда, можно было увидеть, как его расширились под маской. Да. Точно. Ник хотел этого больше, чем чего-либо в мире, но он понимал, что звучит это жутко. — Угх. Нет? Нет! Это две разные мысли, которые прозвучали, как одна. Ха-ха. Это было бы странно, да? Приглашать тебя в комнату, когда ты совсем меня не знаешь. Я представлялся? Я Ник. Это значит, что ты теперь знаешь меня. Внутри я очень сложный. Ну, типа, внешность обманчива. Не то чтобы ты пытался чего-то там «получить»! Ха-ха. Можешь расписаться на моем… на чем-нибудь. — Типа на твоих грудях, — вставила Гибби. Ник кивнул: — Да, типа на моих гру- Пирошторму можно было бы появиться сейчас. Ник бы этому обрадовался. Он надеялся, что первая под огонь попадёт Гибби. — Нет, - резко ответил он, заставив Теневую Звезду отскочить назад, словно в испуге. — Не на моих гр- У меня их даже- Земля не разверзлась и не поглотила его целиком, как бы сильно он этого ни желал. — У меня бумага есть. И ручка. Можно так. — Дождь идёт, — напомнил Теневая Звезда. — Ты такой умный, — сказал Ник с благоговением. Затем рядом с ним снова появилась Гибби, с улыбкой на лице, которая, как знал Ник, должна была его пугать, но он не мог собраться с силами, потому что все еще был в состоянии шока. Она подняла над ними зонт и поддерживающе сказала: — Вот. Так лучше. Теперь можешь расписаться на чём-нибудь Ника, и оно не намокнет. Несмотря на то, что Ник уже мокрый. — Такой мокрый, — согласился Ник. Гибби снова изобразила ламантина. Ник молча пообещал, что отомстит ей в этой жизни или в следующей. Он взял свой рюкзак у Гибби и полез в него за блокнотом. Ему удалось достать его без особых усилий. Он не мог найти свою ручку Человека-паука, но Гибби была рядом, чтобы помочь ему, так как у него дрожали руки. Она протянула ручку Теневой Звезде, затем повернулась и жестом показала, что он может использовать ее спину в качестве поверхности для подписи. Ник тут же позавидовал, потому что ему хотелось почувствовать, как ручка впивается ему в кожу, когда Теневая Звезда будет писать на бумаге. Но он все еще сохранял хоть какую-то ясность ума, поэтому смог удержаться от того, чтобы оттолкнуть Гибби и занять ее место. Теневая Звезда положил бумагу ей на спину и расписался. Он выглядел так, будто у него красивые руки под обтягивающими перчатками. — Вот, — сказал Теневая Звезда. — Если это всё- — Ах, — Гибби выпрямилась, — Мы не можем отпустить тебя без фото. Да, Никки? Разве ты не хочешь фото с Теневой Звездой? У Ника произошло короткое замыкание в мозгу. — Я. Не. Могу. Думать. — Ага. Он хочет фотку. — Хорошо, — отозвался Теневая Звезда. — Но только одну. Мне нужно посадить этих парней за решетку, пока они не очнулись, — он обратил взор к небу. — Город зовёт меня. Я должен защитить его. Над ним сгущаются тени. — Боже мой, — прошептал Ник. Никто больше никогда не сможет сказать ему, что фанфикшн — это не реалистичное художественное выражение, особенно когда Теневая Звезда излагает строки, рожденные воображением Ника. Гибби закатила глаза. — М-да. Это было… даже не знаю, что это вообще было. Ник, ты не хочешь воспользоваться телефоном, чтобы… Ник сунул ей телефон. Он даже не заметил, что тот уже был у него в руке. Ему было все равно, что телефон намокает. В этот момент ничто другое не имело значения. — Окей. Встаньте ближе, ребят. Ник пискнул, но поторопился скрыть это за кашлем. Он подвинулся вбок, пока не прижался к Теневой Звезде. Он не повернулся, чтобы посмотреть на него, чтобы случайно не поцеловать его в висок снова. — Ник, у тебя такой вид, будто тебе физически больно. Тебе нужно улыбнуться. Ник улыбнулся. — А теперь ты выглядишь так, будто собираешься поужинать младенцами зверушек. Сбавь обороты. Ник сбавил обороты. — Вот так, — сказала Гибби. — Теневая Звезда, тебе не нужно улыбаться, потому что ты задумчивый и глубокий. Или что там. — Верно, — ответил Теневая Звезда. — Я вдыхаю тени тьмы, и… — Скажите «Я думаю, что Ник милашка!» — Я думаю, что Ник милашка, — сказали Теневая Звезда и Ник одновременно. Гибби сделал снимок, когда Ник понял, что вырвалось из уст Теневой Звезды. — Ты сказал, что я милашка, — с благоговением пролепетал Ник, виня пубертат за то, как надломился его голос. — Это не- Она сказала мне сказать это, — Теневая Звезда звучал растерянно. — Значит, ты не считаешь его милашкой? , — спросила Гибби. Да, это. Самый важный вопрос, когда-либо заданный в истории человечества. Ник с замиранием сердца ждал, когда же Теневая Звезда либо признается ему в любви, либо разобьет ему сердце. Теневая Звезда пошёл третьим путём. Вместо этого: — Тёмное сердце города пульсирует под моими ногами. Его кровь зовёт меня. Я должен идти. И тут же на его запястье загорелись лампочки. Он направил их на Усатого Мужика и Образца Мужского Облысения. Их тени росли на стенах позади них. Теневая Звезда глухо рыкнул, и тени потянулись вниз, схватив горе-грабителей и потянув их вверх по стене здания. Теневая Звезда присела на корточки, а затем резко подскочил, приземлившись на стену, темные тени прижали его к кирпичной стене, и он побежал за преступниками. Он исчез за крышей и был таков. Ник смотрел ему вслед, моргая, чтобы стряхнуть дождь. — Не благодари, — сказала Гибби, возвращая телефон. — Теперь можем идти? Наблюдать за тем, как у тебя встаёт в переулке, где воняет потными ногами, — совсем не то, как я планировала провести этот день. Мне срочно нужно в душ.