ЛЮДИ ЭКСТРА | The Extraodinaries

Гибби и Джэз ждали его на станции метро Франклин-стрит, когда Ник вышел из поезда. Они сели на металлическую скамейку, прижавшись друг к другу. Гибби сердито смотрел на толпу, которая шла к лестнице на улицу. Джэз надула ярко-розовый пузырь, перебирая пальцами свои темные, растрепанные волосы. Ее телефон лежал у нее на коленях, первый наушник вставлен в её ухо, второй — в ухо Гибби. Гибби некоторое время назад решила, что она «маленькая буч», что привело к тому, что она побрила голову и стала носить цепочку на карманах. Она позаботилась о том, чтобы все знали, что если кто-то назовёт её Лолой, то получит пинок под зад. Все, кто не поверил ей, поняли, когда безмозглый спортсмен подмигнул ей, и она выполнила обещанное. Ему пришлось пролежать на пакете со льдом пару дней. Гибби получила недельное наказание. Это того стоило, по крайней мере, так Гибби утверждала. Она говорила, что миру нужно больше чернокожих лесбух, и она больше не собирается терпеть хамство ни от кого. Тогда Ник решил, что будет поддерживать её на сто процентов во всех её помыслах, которые она надумает с этого момента. Помогло и то, что ей бритая голова очень шла. Ник никогда бы не стал делать подобное, ведь в итоге он бы выглядел как болванчик. Пузырь Джэз лопнул, когда она увидела его приближение, и она мило улыбнулась, засасывая жвачку обратно в рот. — Никки. Я увидела в метро голубя, клюющего буррито на поезде. Я собиралась сфотографировать, потому что мне показалось это креативным, но потом бездомный в оранжевом пальто пнул его и испортил снимок. Ник задел одним из своих кедов её массивные туфли, которые, вероятно, стояли дороже, чем вся его спальня. — Пнул буррито или птицу? — Думаю, и то, и другое, — она пожала плечами. — Потом я собиралась сфотографировать бездомного, но он начал мочиться в углу, и я решила, что лучше сменить машину, чем страдать ради искусства. — Ты настоящий ван Гог. — Честно говоря, мне нравится, что у тебя всё на месте, — сказала Гибби, сжимая её колено. — Я бы отдала тебе ухо, если бы ты захотела, — Джэз сказала это, широко раскрыв голубые глаза, и щелкнула жвачкой. — Но тогда моё лицо перестало бы быть идеально симметричным. — Она нахмурилась. — Может, это было бы не так уж и плохо. — Ага, — сказал Ник. — Удивительно. Правда. Гибби, ты пережила Лето любви. Поздравляю. Она отсутствовала последние несколько месяцев, поскольку ее родители решили, что их семье нужно арендовать старый фургон и путешествовать по стране под видом посещения колледжей. Однако на самом деле они переезжали из одной коммуны в другую, так как оба (по словам Гибби) столкнулись с кризисом среднего возраста и считали, что из них получились бы лучшие хиппи, чем бухгалтеры. Видимо, они думали, что сообществу свободной любви нужно больше чернокожих. Ник не знал, что он мог со всем этим делать, поэтому в июне похлопал Гибби по руке и пожелал ей хорошо провести время. Ник увернулся от удара в яйца. Едва. Лола Гибсон настолько пришла в ярость. Её девушка, Ясмин Кенсингтон, не обрадовалась тому, что Гибби уезжала так далеко. Это совсем не помогало её тревоге насчёт того, что Гибби была в выпускном классе, оказавшись на пороге большого мира быстрее неё. Джэз сказала Гибби, что той не следует влюбляться в дитя хиппи, которое носит юбки из конопли, которую она позже и скурит. Гибби тут же согласилась, не потрудившись поправить свою девушку, которая сказала, что большинство хиппи не курят. Ник подумал, что они отвратительно милые. Или мило отвратительные. Зависит ото дня к дню. Гибби вернулась неделю назад, но Джэз ясно дала понять, что заберёт всё её оставшееся до школы время. Это было абсолютно нормально, учитывая, как Ник был занят тем, что пытался закончить последнюю главу книги «Здесь мы сжигаем землю». У них были свои приоритеты, и у него свои. Кроме того, общение с Джаз и Гибби после многомесячной разлуки, вероятно, означало бы наблюдение за тем, как они целуются и нежно шепчутся друг другу на ухо, а Ник не был настолько мазохистом, чтобы выносить это долгое время. Он любил своих подружек лесбиянок. Он просто не хотел смотреть, как они стараются поглотить языки друг друга, поэтому дал им пространства. В таких случаях он был самоотвержен. — Лето любви, — повторила Гибби. В голосе не звучала радость. Ник отшатнулся, защищая свои яйца. Её ботинки выглядели новыми. Он не хотел рисковать на случай, если они окажутся с стальным носком. И цепь на кармане выглядела больше, чем предыдущая. Он не разбирался в лесбиянках достаточно, чтобы определить, значит ли это что-нибудь. Гибби закатила глаза. — Если мне когда-нибудь ещё придётся участвовать в барабанном круге, я, скорее всего, закончу массовым убийцей. — Уже выбрала школу? Джэз нахмурилась. Гибби кинула гневный взгляд. Ник сделал ещё один шаг назад. — Я не решила, — сказала Гибби сквозь стиснутые зубы. — Но спасибо за заботу о моём будущем и поднятие этого вопроса именно сейчас. — Да. Я склонен говорить, прежде чем думать. Я просто- — Я приму это, — искренне сказала Джэз. — В смысле, конечно, я поплачу, мой мейк потечёт — всё по твоей вине. Но я приму это. Я леди с яйцами. — Я уверенна, что это так, — сказала Гибби, — но я ещё не выбрала. Ты узнаешь первой. В моменте Джэз выглядела умиротворённой. Нику стало любопытно, как долго это продлиться. Впрочем, затем Гибби улыбнулась ему, и он осознал, что ему стоит держать свой большой рот закрытым. В арсенале Лолы Гиббсон было три улыбки: любящая, обращённая к Джэз, ещё одна, благодаря которой он сдерживает смех, и та, что появляется, когда Гибби ведёт себя как великолепная мудачка. Он уже много раз держал удар от всей силы этой последней улыбки, и она неизменно вызывала мурашки по коже. — Поэтому, Никки, — начала она и Ник серьёзно подумал над тем, чтобы нырнуть в толпу и раствориться там навсегда, — говоря о Лете любви, как дела у Оуэна? Ник ответил хмурым взглядом. — Понятия не имею, о чём ты говоришь. — Ага. А как Сет поживает? Он нахмурился сильнее. — Всё ещё не понимаю, о чём речь. Джэз, которая никогда не умела читать атмосферу, продолжила: — Я думала, что Оуэн и Ник расстались? Ты помнишь? Ник назвал Оуэна придурком и, а тот был собой и сказал, что не может быть приручен к одному человеку, и тогда Сет сказал, что он— Гибби шлёпнула рукой её рот, прерывая. Ник знал, что краснеет, но он уже проходил через это. — Что сказал Сет? Они игнорировали его, предпочитая молчаливый разговор, сопровождавшийся прищуренными глазами и шевелением бровями. Это продолжалось гораздо дольше, чем Нику было комфортно. Наконец, Джэз кивнула, когда Гибби уронила руку обратно на свой ноут. — Просто даже не понимаю, о чём мы сейчас разговариваем. Я рассказала тебе про голубя и буррито? Этот буррито был завтраком, — она прищурилась. — Огромный голубь, — сказала Джэз. Ник скрестил руки. — Месяц прошёл. М-мы... Нас даже парой нельзя было назвать. Оуэн был... Ник не знал как закончить это предложение. На самом деле, большую часть времени он не знал как описать Оуэна Брука. Да, конечно, Оуэн горяч и популярен, и казалось, все боготворили его, учитывая, что он каким-то образом обладал гравитационной силой суперпланеты. Ему достаточно было лишь дьявольски ухмыльнуться, и большинство людей (независимо от их ориентации) в итоге делали бы то, что он хотел. Включая Ника, к его большому расстройству. Перед рождественскими каникулами прошлого года Оуэн появился за их обеденным столом, широко улыбаясь и с зубастой улыбкой, выглядя сногсшибательно в кожаной куртке, которая, вероятно, когда-то была из лучшего скота в округе. Они, конечно, знали, кто он; знали все. Он оттуда, где были большие деньги (если не самые большие), его отец — Симон Брук, генеральный директор Burke Pharmaceuticals. Сет был убежден, что это прикрытие для чего-то зловещего, но Сет всегда считал, что всё на свете — это прикрытие для чего-то зловещего. Включая Оуэна. А Ник... Ник был... хорош. Но... ему было пятнадцать лет, и в нем бушевали гормоны, а Оуэн, вероятно, был самым красивым парнем в школе, и по какой-то причине решил сделать Ника центром своего внимания. Поэтому Ник регулярно выставлял себя дураком. Джэз была смущена. Гибби — раздражена. А Сет? Сет отдалился. Сначала совсем немного, но достаточно, чтобы сработала внутренняя сигнализация Ника. Но Ника затянуло в мир «Планеты Оуэна», и только когда Сет стал откровенно враждебен — чего Ник никак не ожидал от своего лучшего друга, с которым дружит почти десять лет, — понял, что что-то не так. Это никогда не происходило в лицо Оуэну (Сет был слишком чист для этого), но когда оставались только Сет и Ник, и Ник вспоминал Оуэна в десятый раз за тридцать шесть минут? Да, Сет мог быть враждебным. — Ничего не случилось, — наконец сказал Ник. — Я едва видел его летом. У меня было много дел. — Ага, — сказала Гибби, звуча уставшей от всего. — Наверное, сталкинг Человека Экстра отнимает много времени. — Я не преследую его— — Привет, простите, опоздал. Ник повернул голову, и рядом с ним появился один из лучших людей во всем мире, поправляя свои толстые очки, которые, как всегда, сползли с носа, а прядь его черных волос свисала на лоб. Сет Грей, человек, которому Ник доверял больше всех. На нем был его обычный мешковатый свитер, под которым была рубашка с воротником, заправленная в одни из его многочисленных брюк-чинос. И сегодня, по какой-то причине, он решил надеть галстук-бабочку, и Ник не знал, что делать с галстуком-бабочкой Сета, кроме как хотеть поправлять его как минимум три часа, шепча при этом, что он слишком хорош для этого мира. Он держал руки при себе. Ну почти. — Ты стал ещё выше? Сет по-совиному моргнул. — С тех пор, как ты видел меня пару дней назад? Думаю... что нет? Ну, это возможно. Я не мерил рост где-то несколько часов, но— — Ты выглядишь выше. — А, — Сет отвёл взгляд, потянулся вверх и дёрнул себя за воротник. — Ну. Спасибо? — Боже мой, — пробормотала Гибби. — Это всё ещё продолжается? — Я думаю, что они милые, — шепнула ей Джэз. Ник игнорировал их. Его всё ещё не покидало ощущение, что они с Сетом теперь почти на одном уровне глаз, что вызывало у него такое замешательство, к которому он не был готов. Особенно учитывая, что Сет всегда был бледным и пухлым, с кудрявыми волосами, которые должны были бы быть вне закона из-за того, насколько идеально растрёпанными они всегда выглядели. Но он был ниже Ника и... — У тебя каблук? Сет заерзал, словно нервничал. — Нет, я не на каблуках. Может, это ты уменьшаешься. — Я не уменьшаюсь. Так не бывает. Сет начал что-то говорить, но его прервал зевок. Ник нахмурился. — Ты уставший? Отчего устал? Ты выглядишь уставшим. Ты выспался ночью? Сет протянул руку и сжал его плечо. — Я в порядке, Никки. Просто поздно лёг. — Из-за чего? — Ворочался с боку на бок. Наверное, волнуюсь из-за сегодняшнего дня. Первый день после каникул, и все такое. Ты же знаешь меня. Ник знал. Сет слишком сильно переживал из-за пустяков, и это до бесконечности расстраивало Ника, потому что это означало, что есть вещи, которые заставляют Сета чувствовать себя плохо, с чем Ник не может разобраться голыми руками. Гибби встала, потянув с собой Джэз. — Как бы ни было забавно наблюдать за вами двумя... чем бы вы ни занимались, мы опоздаем. — Мне нельзя опаздывать, — Джэз сложила наушники в рюкзак. — Папуля сказал, что если я буду приходить во время весь месяц, то он купит мне Туфли-лодочки Александра Маккуина, украшенные черепами, в которых я нуждаюсь, что бы продолжить существование. — Звучит, как ложь, но ладно, — Ник пробормотал себе под нос, следуя за друзьями к лестнице в метро.

***

Улицы Нова-Сити были переполнены людьми, направлявшимися к средней школе Сентенниал, где учатся «Невероятные Боевые Вомбаты». Движение было затруднено, жёлтые такси сигналили, словно надеясь продвинуть пробку вперёд. Джаз и Гибби шли впереди них, держась за руки. Джаз оживлённо разговаривала, а Гибби сердито смотрела на всех, кто в них врезался. Сет и Ник шли бок о бок, их плечи соприкасались. Ник пытался незаметно проверить, надеты ли всё таки на Сете туфли на каблуках, но на его ногах были те же самые милые и ужасные одновременно лоферы, которые он всегда носил. — Что? — переспросил Ник, не расслышав Сета. — Говорю, извини, что не отбетил главу, перед тем, как ты выпустил её, — Сет потянул за одну из лямок своего рюкзака. — Всё нормально. Она и так почти идеальна. — Ну типа того, — Сет фыркнул. — ...Типа? — Всё нормально, Никки. Ник решил поверить ему. — Я видел твой коммент. Ты говорил, что появились дела. Что за дела? — А. Просто. Ну знаешь. Дела. — Ага. Звучит правдоподобно. — Ника одолевали совершенно ужасающие мысли, и он не мог понять, почему они совершенно ужасающие. — У тебя свидание или что? Сет закашлялся. — Нет, — выдавил Сет, вытирая рот. — Почему бы мне— С кем бы я— — Да хэзэ, чувак. Может у тебя появилась тайная девушка. Или парень. — Он ощутил странный вкус во рту. Сет первым признался ему в бисексуальности, когда им было по четырнадцать, сказав Нику. Ник, пытаясь выглядеть крутым и принимающим, пискнул и упал со скамейки в парке, где они кормили птиц кукурузой, приготовленной в котле. Нику потребовалось больше времени, чтобы осознать свою гомосексуальность, но ведь именно у него первым появился парень (или что-то вроде того). Это не была какая-то квир-гонка, но это же должно было что-то значить, верно? Сет почти не появлялся летом, к большому огорчению Ника. А вдруг он встретил какую-нибудь дебютантку с Люксор-авеню или здоровенного механика с масляными пятнами на пальцах? Ник читал аушки. Такое случалось постоянно. — Ты всё ещё девственник? — стребовал Ник истерично. Мы должны были сказать друг другу про первый секс. Мы пообещали. Сет моргнул, глядя на него широко раскрытыми за очками глазами. — У меня не было секса. О чём ты говоришь? — Не знаю, — признался Ник. — Мы теперь одного роста, это меня пугает. — Я это не контролирую! — Так попробуй. Я должен быть здесь статным. Это всё, что у меня есть, Грей. Ты это знаешь. И ещё моя удивительная способность рассказывать душераздирающие истории любви о реальных людях, что, наверное, граничит с чем-то нездоровым. Кстати об историях. — Ты видел это ветренное зло в утренних новостях? Боже, она чуть ли не пускала слюни, глядя на Теневую Звезду. Кто-нибудь должен сказать ему, что ему нужно получить запретительный ордер против неё. Сет вздохнул. — Я сомневаюсь, что между Теневой Звездой и Ребеккой Файрстоун что-то есть. — Я знаю об этом. Ты знаешь. Все знают. Но она? Потому что я не знаю, знает ли она. На ней было много лишней помады, словно это делало её белее привлекательной. Только потому что у Супермена есть Лоис Лейн, Ребекка Файрстоун получает роль отважной журналистки, которую постоянно нужно спасать. И вообще-то, Супермену нравится Бэтмен. Даже если кто-то решил назвать их шип СуперБэтами лучше, чем золотая возможность дать имя "МенМен". Типа, реально! Какими бы легендарными были бы МенМены? СуперБэт звучит как что-то, найденное в грязной пещере под болотом. — Ник нахмурился. О чём мы говорим? — Честно? Без понятия. Сначала о Теневой Звезде, потом о Файрстоун. — Верно. Файрстоун. Она берёт все эксклюзивы у Теневой Звезды, хотя никто не знает, почему. — Дай угадаю. У тебя новая теория. — Ты чертовски прав, есть! — Ник издал крякающий звук. — И эта точно верная. Он увернулся от того, что выглядело как свадебная процессия, которая, по-видимому, решила, что стоять посреди тротуара для фотографий в понедельничное утро — это правильное решение. Он застонал, наступив в лужу, полную грязной воды. Будущая невеста сердито посмотрела на него. Он пожелал ей долгих лет жизни. Она была недовольна. Сет потянул его за собой, пока женщина в белом платье и вуали не разукрасила его. — Не как та, где ты думал, что она была Пирошторм, несмотря на то, Пирошторм, очевидно, парень. Говоря о Пирошторме. Мне кажется, мы должны обсудить, как ты его описываешь— — Нет, но эта теория, скорее всего, верна, — сказал Ник. — А что, если она знает его тайную личность и использует это против него? Это объяснило бы, почему он разговаривает с ней и рассказывает ей всякое. Потому что она шантажирует его. — Доказательство? — У меня нет никакого. Я выдвигаю гипотезу. Однажды я найду. Дело только во времени. Сет выглядел сомневающимся. — Как ты собираешься это сделать? — Без понятия. Но я придумаю план. Увидишь. Это будет эпично. Сет вздохнул. — Каждый раз, когда ты это говоришь, у меня потеют ладони. Неужели ты не можешь просто отпустить это? — Почему? — Ник подозревающе уставился на него. — Тебе... она нравится? — Что? Нет. — Потому что если бы это было так, я бы поддержал твои чувства к ней. Что было ложью, но Ник не чувствовал вины. — Звучало бы более правдоподобно, если бы не звучало сквозь стиснутые зубы. Нет. Она мне не нравиться. Я её даже не знаю. — О, слава богу. Потому что не знаю, смог бы я пережить что-то настолько ужасное. Ты заслуживаешь кого-то не из сообщества Людей Экстра. — Мне кажется, ты не улавливаешь иронии. — Насчёт? Сет покачал головой. — Неважно. Может, тебе не стоит пытаться и планировать что-либо. Сфокусируйся на школе. Типа того. Я могу помочь тебе— — Звучишь, как мой папа. — Ну, ты дал ему обещание. А одиннадцатый класс и так будет достаточно сложным. Разве не проще было бы просто следовать правилам, и чтобы всё было хорошо, спокойно и мирно? Да, конечно, это было бы так. Но... — Спокойствие нервирует меня. Выражение Сета смягчилось. — Я знаю. И нервозность, каким-то образом, всегда ведёт к спокойствию. — Я не это имел в виду. Это то, как работает моё сознание. — Что насчёт Концентры? Ник пожал плечами, не в силах выдержать взгляд Сета. — Я не знаю. Без разницы. Она не имеет значение. Он ненавидел говорить об этом. Его болезнь заставляла чувствовать себя... больным. Несправедливо, что в добавок ко всему дерьму, с которым он справлялся, мозг на постоянно ощущался наэлектризованным. Кто-то рождался, чтобы быть Человеком Экстра. Ник родился, чтобы иметь миллион мыслей в минуту, что часто приводило к головным болям. Это было несправедливо. — Всё наладится, — тихо сказал Сет, сжимая руку Ника напоследок перед тем как отпустить. — Пройдёт время, прежде чем ты привыкнешь. Вечный оптимист. Ник любил в нём это, даже если надоедало в долгосрочной перспективе. Сет хороший человек, лучше, сем Ник мог когда-нибудь стать. Но по каким-то причинам, он оставался рядом с ним дольше, чем кто-либо. Что, конечно, выстроило цепочку мыслей, которая привела к— — Тебе не может нравиться Ребекка Файрстоун. Она худшая. Он растянул губы в той острой милой улыбке, которую обращал только к Нику. — Ты — идиот. Услышав подобное от кого-либо ещё, Ник пришёл бы в ярость. Но Сет не похож на других, что значило, что Ник не мог мудачиться. — Ну да. Чтобы нам всем было ясно. Мне бы это не понравилось. — Буду держать в уме, Никки, — он встал рядом плечом к плечу. — У нас всё ок? — Да. Всё— — Вы неудачники, планируете простоять здесь весь день? Мы опаздываем. Нам ещё нужно пройти через металлодетектор, который должен защитить нас от смерти в классе. Они оба подпрыгнули, оглянувшись на Гибби и Джэз, которые уставились на них с дороге к школе. Ник даже не знал, что они уже дошли. Слава богу, что у него были друзья, и ему не нужно заботиться об окружающем мире. — Ты готов? — спросил Сет, когда Гибби и Джэз начали подниматься по лестнице. Ник глубоко вздохнул и кивнул. — Этот год будет лучшим. Вот увидишь.