Папочка

      Мой папа – комбат. Командир батальона. Батальон называется «Смерч». Раньше, в детстве, я думала, что «смерч» – это всё равно, что «смерть»… А теперь понимаю, что так оно и есть. Но пока не об этом.       На изломе времён чувствуешь себя не очень. С одной стороны вдруг оказывается всё то, что было тебе дорого все прошедшие годы, а с другой – осознание того, сколько много всего в жизни тебе ещё нужно успеть. Это – и большие желания, и маленькие мечты, и порой очень даже сиюминутные порывы… И всё это называется одним ёмким словом – будущее. Твоё будущее. На следующей неделе мне исполняется семнадцать. Да уж, пора бы уже определиться с планами на жизнь.       Всё, что говорят о переходном, трудном возрасте – врут. На самом деле, ты – ещё ребёнок, который вдруг узнал о существовании той самой, второй стороны своей жизни, краем глаза увидел ту дорогу, по которой тебе предстоит идти. Но не более. Потому в моём трудном возрасте мне совсем не трудно, а обыкновенно, отчего я и чувствую себя не очень. Всё обстоит так, будто ничего не случилось, будто в следующий четверг мне – не семнадцать, а какие-нибудь девять, или десять.       А вот в лете я люблю самое его начало. Это незабываемо. Когда с души наконец-то падает камень всех экзаменов и контрольных, когда ты пребываешь в поре ветреного легкомыслия, ещё точно не зная, чем будешь заниматься все три месяца каникул… Да, это поистине незабываемо, хоть и происходит из года в год.       Размышляя обо всём об этом, я смотрела на закат – красивый алый закат, разлившийся над зелёно-жёлтым пшеничным полем. Кое-где мелькали деревья – то корявенькие, то стройные, словно в дендропарке. Но тут – далеко не дендропарк. Справа и слева бежали поля, впереди виднелся лес. Мы как будто бы ехали прямо в него, и от этого у меня замирало сердце и бежали мурашки по коже.            - Немного ещё. До темноты, думаю, доберёмся. – Долетело до моих ушей, однако сказано, как пить дать, было не мне.       Но обещанного не случилось – мы добрались до места глубокой ночью. Я даже успела вздремнуть под шум мотора и тихое посвистывание ветра в приоткрытом окне.       Когда машина, наконец, остановилась, за окном я смогла разглядеть лишь мутный свет нечастых фонарей, и больше ничего вразумительного.       - Ну, приехали. – На этот раз, голос обратился ко мне.       Дверь распахнулась, и в салон тут же ворвалась ночная прохлада с примесью запахов хвои и бензина.          Мне помогли выбраться из «бобика». Я ступила на разрыхленную землю, жалея, что надела свои лучшие кроссовки. Мне вручили мою сумочку. Именно «сумочку» – со всеми женскими штучками, потому что сумку, со всеми женскими штучками потяжелее, впереди меня нёс тот самый командир батальона «Смерч». Мой отец. Он двигался вперёд твёрдым шагом, я покорно шла за ним, стараясь не отставать. Он высокий. Я намного ниже, хоть и являюсь его родной дочерью.       За мной шли ещё люди – пара мужчин, и, кажется, женщина, если верить доносящимся до ушей голосам. Я всё так же старалась не отставать от отца. Мы шли вперед по узким тропкам, сворачивали, потом опять шли прямо. Мимо нас проплывали низенькие домики с кое-где горящими окнами, путь нам освещали спрятавшиеся в ветках фонари. Едва я подумала, что ноги уже подустали, да и снова клонит в сон, мы остановились. Перед моими глазами вырос трёхэтажный дом. Задрав голову, я окинула его взглядом. Свет почти нигде не горел, за исключением пары окон с мечущимися приглушёнными бликами – должно быть, жильцы смотрели телевизор. На нескольких балконах, будто флаги, колыхались выстиранные простыни, из темноты доносились звуки кошачьей разборки, трещали сверчки.       Отец поставил мою сумку на крыльцо и наконец-то посмотрел на меня. Наверно, перед его глазами предстала не лучшая картина: замученная переездом девочка, явно ожидавшая от этого мероприятия чего-то лучшего. Однако я улыбнулась – насколько сейчас могла оптимистично. Голосов за моей спиной уже не было, они отсеялись как-то очень незаметно.       - Ну что, боец, нравится? – Шутливо произнёс папа. Потом взял у меня из рук сумочку и отправил её к сородичу.       Я утвердительно кивнула, на что он по-доброму рассмеялся, сделал шаг навстречу и мягко обнял меня за плечо.         - Ну, тогда пойдём. Здесь, собственно, и будешь… - Он осёкся, мигом посерьёзнев. – И будем с тобой жить.