До конца строки

Стивен Грант Роджерс проснулся в больнице. Воздух пах чистым бельём и хлоркой, за окном слышался неразборчивый городской шум. В палату зашла девушка в форме медицинской сестры, а по радио, стоящему на тумбочке, шёл эфир бейсбольного матча. Голос комментатора был бодрым, слишком бодрым. — Доброе утро. Или, вернее, день, — девушка мягко улыбнулась, взглянув на часы, висящие на стене. Её улыбка была чуть натянутой, слишком идеальной. — Где я? — Стив прищурился, его взгляд зацепился за радио. Матч… это был слишком знакомый голос. — Вы в восстановительном центре в Нью-Йорке. Его взгляд метнулся к дате на календаре, затем снова к радио. Он быстро понял обман. Этот матч… он уже слушал его. С этим же комментатором, в этом же сезоне. В прошлом. Сердце в груди забилось сильнее, стук отдавался в висках. Всё произошло быстро, как вспышка. Роджерс рванулся из палаты, ноги несли его по коридорам, выбивая двери. Он выбежал наружу и оказался не в знакомом Манхэттене, а на Таймс-сквер в Нью-Йорке, где миллиарды огней и звуков обрушились на него, словно лавина. Рекламные щиты, гигантские экраны, машины, которых он никогда не видел, — всё это кружило, давило, заставляло хватать воздух. Шокированный, дезориентированный, он едва держался на ногах. — Вольно, солдат! — крикнул мужчина, вышедший из чёрной машины, плащ его развевался на ветру. Один глаз был прикрыт повязкой, но второй был пронзительным, властным. — Кто вы? — Стив смотрел, как заворожённый, его взгляд метался от незнакомого лица к машинам, к небоскрёбам, которые тянулись к небу, как в кошмарном сне. — Полковник Ник Фьюри, директор Щ.И.Т. Раньше вы знали нас как Стратегический научный резерв, — уверенно ответил Фьюри, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Где я? — Стив едва держался на ногах, чувствуя, как мир уходит из-под них. Его горло пересохло, в голове шумело. — На пересечении 46-й и Бродвея. Извините за маленький спектакль там, внизу, но мы не знали, в каком вы психическом состоянии, поэтому решили, что лучше сообщать всё постепенно, — Фьюри начал медленно подходить к нему, его взгляд был внимательным, оценивающим. — Сообщить что? — Стив сжал кулаки, пытаясь найти опору. — Вы спали, Кэп. Почти 70 лет. — Последние слова прозвучали как приговор, как удар молота, который разрушил всё, что он знал. Земля под ногами зашаталась, его тело вдруг стало невесомым. — А что с войной? Мы победили? — голос Стива дрогнул, в нём была последняя надежда, последняя нить к тому, что ещё имело смысл. — Чёрт возьми, да, — Фьюри кивнул. — Безоговорочной капитуляцией. Уничтожение «Гидры» сыграло в этом немалую роль. Вы в порядке? — Да. Да, просто... у меня было свидание, — сказал Роджерс, и в его голосе прозвучало такое глубокое, искреннее сожаление, такая щемящая тоска, что на мгновение даже Фьюри замер. Он вспомнил Пегги, ту ночь, тот танец. — Стойте! Где девушка?! Она была со мной, там... в самолете... Стив схватил Фьюри за лацканы плаща, его глаза горели. В них была не только надежда, но и дикий, отчаянный страх. Он помнил Брук. Помнил её рядом, помнил её взгляд, когда они падали в лёд. Она была там. Она была с ним. Фьюри посмотрел на него, и в его взгляде мелькнула неловкость, граничащая с сожалением. Он отвёл глаза. — Капитан, — его голос был ровным, но безжалостным. — Вы были один.