Неожиданность. Глава третья.

‎

***

‎Яркие лучи утреннего августовского солнца вовсю пробивались сквозь шторы квартиры на Садовом кольце, заливая гостиную мягким светом. На часах было начало девятого. ‎ ‎Лиза проснулась первая. Наспех надев короткие домашние шорты и лёгкую майку, она тихонько приоткрыла дверь своей спальни, вышла в коридор и бесшумно двинулась по паркету в сторону кухни. Проходя мимо гостиной, она осторожно заглянула на диван. Анна всё ещё мирно спала под пледом, отвернувшись к спинке, а вот ‎Саша уже тоже проснулась. Она сидела на краю дивана, потирая глаза и пытаясь окончательно прийти в себя. Взрослые в спальне в это время ещё преспокойно спали, в квартире стояла звенящая тишина. ‎ ‎Саша молча кивнула сестре, аккуратно поднялась и, стараясь не шуметь, пошла вслед за ней. Девчонки тихо прошли за кухонный остров и устроились на высоких стульях, шёпотом переговариваясь, чтобы никого не разбудить: ‎ ‎— Доброе утро, — тихонько улыбнулась Лиза, придвигая поближе чайник. ‎ ‎— Доброе, — шёпотом отозвалась Саша, поправляя растрепавшиеся со сна волосы. Она бросила короткий взгляд в сторону спящей мамы и покачала головой: — Слушай, Лиз, я свою маму настолько пьяной вообще никогда не видела. ‎ ‎Лиза заговорщически прищурилась и со смешком прикрыла рот ладонью: ‎ ‎— Мне мою доводилось один раз лицезреть. Её тогда Вадим пьяную и спящую на руках домой заносил. ‎ ‎Девчонки представили эту монументальную картину с Казанцевым и про себя искренне рассмеялись, едва сдерживая живой хохот, чтобы не сорвать сон остальным. ‎ ‎— Слушай, — Лиза оперлась подбородком о ладонь, хитро посмотрев на сестру. — Я когда предложила твою маму тоже пригласить, кучу вариантов себе представила, что может случиться. Ну, там, официальные разборки, вежливый холод, какие-нибудь отцовские интриги на пороге... Но чтобы они обе в обнимку вино хлестали... Этого никто не ожидал... ‎ ‎Саша согласно ухмыльнулась, а потом прищурилась, вспомнив вчерашний наэлектризованный момент, и с напускной строгостью кинет Лизе: ‎ ‎— Кстати, ты зачем меня сдала? ‎ ‎Лиза виновато состроила уморительную гримасу и зашептала в ответ: ‎ ‎— Сорян. Ничего личного. Просто хотела, чтобы твоя мама увидела ваше противостояние. Я же хорошо знаю тебя, ты за словом в карман не полезешь. ‎ ‎— Ну точно, предательница, — покачала головой Саша Сокол, не сдержав ответной улыбки. ‎ ‎Они снова рассмеялись тихо, переглядываясь и радуясь, что вся вчерашняя буря характеров так благополучно превратилась в шутку. ‎

***

‎В спальне Вадим открыл глаза, сладко потянулся и повернул голову. Он посмотрел на спящую жену, которая всё так же блаженно зарылась носом в подушку, а затем бросил взгляд на тумбочку. Одна из бутылок воды, которые он так предусмотрительно принёс ночью из холодильника, была уже абсолютно пуста. Вадим мило улыбнулся. В голове промелькнули забавные мужские мысли: ‎ ‎«Ну, тихушница. Осушила уже одну». ‎ ‎Он тихонько встал, чтобы не потревожить её сон, накинул свободные домашние штаны и футболку. Вадим взял пустую пластиковую бутылку с тумбочки и бесшумно вышел из комнаты. ‎ ‎Казанцев спокойно прошёл по коридору и увидел девчонок, устроившихся за кухонным островом. ‎Он направился прямо к ним, по пути замечая спящую под пледом на диване Анну. ‎ ‎Лиза и Саша синхронно обернулись на звук его шагов и шёпотом одновременно выдали: ‎ ‎— Доброе утро, пап. ‎ ‎— Доброе. Давно проснулись? — так же тихо, бархатным баритоном отозвался Вадим, останавливаясь у кухонного острова. ‎ ‎— Минут пятнадцать как, — ответила Лиза, поправляя майку. ‎ ‎— Ольга тоже спит? — поинтересовалась Саша Сокол, кивнув в сторону родительской спальни. ‎ ‎— Ага, ночью уже сушняк замучил видимо, — Вадим довольно заусмехался, показывая на пустую бутылку в своей руке. ‎ ‎Девки рассмеялись тихо, прикрывая рты ладонями, чтобы не разбудить Анну на диване. Вадим подошёл к ведру и выбросил бутылку. Саша хитро сощурилась, оперлась локтями о столешницу и заговорщически спросила: ‎ ‎— Пап, ты когда пришёл, они уже были такие? ‎ ‎— Нет, тогда они ещё внятно говорили, — со смешком признался Казанцев, лениво приглаживая бороду. ‎ ‎Лиза тут же шутливо прищурилась, выдавая встречный вопрос: ‎ ‎— Почему ты их не остановил тогда? ‎ ‎— Да как-то обалдел от их разговоров, не успел сориентироваться, — невозмутимо парировал Вадим. ‎ ‎Они дружно рассмеялись про себя, представляя растерянное лицо монументального министерского гроссмейстера, которого две пьяные женщины умудрились за секунду застать врасплох своими откровениями. ‎ ‎— Ладно, будить не будем, пусть спят, — Вадим тихонько усмехнулся, бросив взгляд в сторону коридора, и перевёл тёплый взгляд на дочерей. — Рассказывайте, какие у вас планы на сегодня? ‎ ‎— Я сперва маму домой отвезу, — спокойно ответила Саша, кивнув в сторону дивана, где спала Анна. ‎ ‎— Это понятно, — Вадим согласно качнул головой. ‎ ‎Лиза переглянулась с сестрой и, немного замявшись, всё же нерешительно выдала правду: ‎ ‎— Вообще, мы хотели в клуб сходить. ‎ ‎Вадим заметил, как девчонки синхронно опустили ресницы, и мягко, по-доброму заусмехался: ‎ ‎— Что глаза-то спрятали? Я ж не собираюсь вас отчитывать. ‎ ‎Он вальяжно опёрся локтями о кухонный остров, посмотрел на дочерей со всей своей отцовской любовью и серьёзно, искренне добавил: ‎ ‎— Могу только попросить... Девчонки, пожалуйста, будьте внимательнее, я всё понимаю, возраст, хочется всего этого. Осторожность на первом месте. Особенно в клубе, понимаю, приятно принять что-то, но от незнакомых — не нужно. Мало ли, я просто переживаю за вас... Ну и вчера я просто шутил, карточки пополню. ‎ ‎Саша трогательно улыбнулась отцу, мгновенно растеряв всю свою коронную вратарскую строгость: ‎ ‎— Хорошо, пап. Спасибо. ‎ ‎— У нас самый лучший папа, — восторженно прошептала Лиза, сияя от счастья. ‎ ‎Вадим шумно выдохнул, ласково притянул обеих дочерей к себе и крепко, собственнически обнял их за плечи прямо посреди утренней кухни. Девчонки уткнулись носами в его футболку, окончательно растворяясь в этом уютном, надёжном семейном тепле. ‎

***

‎Вадим выпустил дочерей из объятий, тепло улыбнулся и снова бросил внимательный взгляд через плечо в сторону гостиной, где на диване всё так же неподвижно и сладко сопела Анна. ‎ ‎— Что-то мне подсказывает, спать они будут долго... — шёпотом, но с хитрой ухмылкой констатировал Казанцев. Он многозначительно звякнул связкой ключей и подмигнул девчонкам: — Собирайтесь тогда, теперь я могу за руль сесть. ‎ ‎— Ооо, куда поедем? — тут же радостно зашептала Лиза, у которой от предвкушения новой поездки мгновенно загорелись глаза. ‎ ‎— Недалеко... Да в магазинчик, чего-нибудь возьмём, — спокойно ответил Вадим, уже прикидывая в уме утреннее меню и необходимые закупки. ‎ ‎Команда на сборы была принята мгновенно. Лиза на цыпочках ушла в комнату переодеваться, стараясь не шуметь дверями, а Саша пошла умываться в ванную. Вадим остался один у кухонного острова, неторопливо выпил стакан прохладной воды и тоже пошёл в спальню, где тихонько достал и накинул привычные, удобные джинсы. После этого он быстро умылся. ‎ ‎Через десять минут вся троица в полном сборе уже стояла в прихожей. Все обулись и тихо, без лишнего шума вышли из квартиры, намертво запечатывая за собой утренний покой спящих Ольги и Анны. ‎

***

‎На улице яркое воскресное солнце встретило их приятным теплом. Подойдя к припаркованному во дворе голубому джипу, Саша хитро улыбнулась и уверенным жестом протянула отцу ключ от своей новой машины. ‎ ‎Вадим принял его с довольной мужской ухмылкой, нажал на кнопку и открыл машину. Все слаженно расселись по местам: девчонки заняли свои кресла, а Вадим уверенно сел за руль, по-хозяйски настраивая под себя зеркала и сиденье. ‎ ‎Вадим плавно вывел автомобиль со двора на залитое солнцем Садовое кольцо. Машина шла мягко, турбомотор под его уверенной правой ногой отзывался чутким, породистым урчанием. Казанцев перехватил руль одной рукой, хитро сощурился и выдал свою первую экспертную оценку: ‎ ‎— Ну что, водитель, признаю — Анна Николаевна в технике знает толк. Подвеска плотная, руль чёткий, коробка не тупит. Для девичьих покатушек по магазинам и ледовым дворцам — запредельный уровень комфорта. Зачёт аппарату. ‎ ‎— А то! — Саша с переднего пассажирского сиденья победно улыбнулась, откидываясь на подголовник. — Я же говорила. Рада, что главному тактику Федерации понравилось. Теперь можешь не переживать за мою безопасность на дорогах. ‎ ‎— Я за твою безопасность, Сань, начну переживать, когда ты этот танк парковать во дворе у нас будешь, — хохотнул Вадим, плавно перестраиваясь левее. — Там геометрия сложная, миллиметраж. ‎ ‎— Ой, пап, не бурчи с утра пораньше, — весело вставила Лиза с заднего сиденья. — Сашка у нас вратарь, у неё с глазомером всё идеально. Лучше скажи, мы куда конкретно едем? ‎ ‎— Да тут за углом есть одна кондитерская, — Вадим лениво крутанул руль, заезжая в тихий переулок. — Возьмём на завтрак чего-нибудь сладенького. А то, судя по вчерашней убийственной картине, нашим прокурорам на кухне углеводы понадобятся в экстренном порядке. Глюкоза — лучшее средство после рубинового напитка. ‎ ‎Девчонки дружно рассмеялись, вспоминая блаженные, спящие лица Ольги и Анны. ‎ ‎Через пять минут Вадим аккуратно припарковал джип прямо у кондитерской, и вся троица слаженно зашла в пахнущий свежей выпечкой и крепким кофе зал. У витрины у девчонок мгновенно разбежались глаза от обилия пирожных, круассанов и тортов. ‎ ‎— Так, закупщики, регламент свободный, ни в чём себе не отказывайте, — Вадим вальяжно достал телефон, прикусив губу. — Сашка, выбирай маме самые сочные круассаны с шоколадом, пусть задобрят её хмурое утро. Лиза, на твою долю — Ольгины любимые эклеры. ‎ ‎— Пап, тогда нам ещё вон те три пирожных с ягодами, — быстро сориентировалась Лиза, преданно заглядывая отцу в глаза. — Для поддержания спортивной формы! ‎ ‎— Будет сделано, Елизавета, — довольно заусмехался Вадим, прикладывая телефон к терминалу оплаты. — Налегайте на сладенькое, пока есть возможность. ‎ ‎Пока продавец аккуратно упаковывал коробки с десертами, Вадим быстро покликал в банковском приложении и перевёл на карты дочерям увесистую сумму денег. На телефонах девчонок одновременно пискнули уведомления. ‎ ‎— Спасибо! — Лиза восторженно округлила глаза, увидев сумму перевода на клуб. — Ну всё, ночная Москва сегодня официально капитулирует перед нашим синдикатом! ‎ ‎— Спасибо, пап, — трогательно улыбнулась Саша, пряча телефон в карман джинсов. ‎ ‎Вадим забрал увесистые, приятно пахнущие коробки со сладостями, обнял дочерей за плечи и весело скомандовал, направляясь к выходу: ‎ ‎— Всё, девицы, транзакция закрыта. Загружаемся в танк и держим курс обратно на Садовое. Пора будить ваших нетрезвых матерей и спасать их углеводным десантом. ‎

***

‎Тем временем в квартире на Садовом кольце началось тяжёлое, но неизбежное пробуждение. Ольга и Анна проснулись практически одновременно, словно по какому-то негласному внутреннему сигналу. ‎ ‎Ольга со стоном открыла глаза, щурясь от яркого солнца, и первым делом осмотрелась вокруг. Вадима рядом на кровати не было. Зато на тумбочке у изголовья она сразу же увидела ту самую спасительную вторую бутылку воды, которую муж так предусмотрительно припас ночью. ‎Ольга судорожно схватила её, скрутила крышку и принялась жадно за неё, осушая пластик чуть ли не наполовину. ‎ ‎В это же время в гостиной, Анна тяжело оглянулась по сторонам, совершенно не понимая, где находится. Она смотрела на незнакомые шторы, чужую люстру и большой телевизор, пытаясь собрать мысли в кучу. Спустя время до неё только дошло, что она преспокойно спит под пледом на огромном диване в квартире Казанцевых. ‎ ‎Допив воду и немного придя в себя, Ольга аккуратно встала с кровати. Она переоделась из вчерашнего помятого костюма в лёгкую домашнюю пижаму — короткие шёлковые шортики с рубашкой, — и тихонько вышла из спальни, направляясь на кухню в поисках новой порции влаги. На ходу поправляя растрёпанные волосы, она лениво глянула на диван в гостиной и резко застыла как вкопанная. На диване, завернувшись в плед, сидела взъерошенная Анна и точно так же ошарашенно смотрела на неё. ‎ ‎Повисло несколько секунд мёртвой, звенящей тишины. Женщины молча разглядывали друг друга, а затем одновременно, в один голос выдали: ‎ ‎— Ты что-нибудь помнишь? ‎ ‎От этой синхронности и глупости ситуации они обе не выдержали и глупо рассмеялись на всю гостиную, окончательно разбивая остатки утренней хмурости. Смех, правда, тут же отозвался лёгкой болью в висках. ‎ ‎Уже вместе они неторопливо прошли за кухонный остров. Анна аккуратно села на высокий стул, бережно придерживая голову руками. Ольга уверенно налила в два больших стакана чистой прохладной воды, пододвинула один гостье и тоже села рядом. ‎ ‎Они молча выпили всё до капли. Поставив пустые стаканы на столешницу и окончательно понимая, что обе абсолютно ничего не помнят из вчерашнего ночного куража, женщины просто сидели в полной тишине, синхронно держась руками за раскалывающиеся головы. Вчерашний «гроссмейстерский расчёт» Вадима Юрьевича утром настиг их во всей своей похмельной красе. ‎

***

‎Тишину квартиры нарушил резкий щелчок замка. В прихожей раздались весёлые голоса девчонок, и на кухню шумно завалилась троица, шурша пахучими коробками из кондитерской. ‎ ‎Вадим прошёл вперёд, удерживая упаковки со сладким, и на самом пороге замер. Он хитро сощурился, оглядывая сидевших за островом женщин, и во весь голос выдал: ‎ ‎— Какая встреча! Да у нас тут, я смотрю, утренний съезд любителей вечерних дегустаций. Девчонки, заносите припасы, тут выжившим срочно требуется помощь. ‎ ‎Ольга со стоном зажмурилась от его раскатистого баритона и, не снимая ладоней с раскалывающейся головы, тихонько проворчала: ‎ ‎— Вадим... Пожалуйста, убавь звук. Мы и так всё поняли. Сдаемся. ‎ ‎— Ну уж нет, Оль, — Вадим довольно заусмехался, ставя коробки на стол. — Ночью устроила тут партизанский налёт, втихаря целую бутылку воды осушила, а утром — всё, Вадим, молчи. Не выйдет! ‎ ‎Ольга сладостно прикусила губу, медленно убрала ладони от висков и с заигрывающей, ленивой улыбкой посмотрела на мужа, ничуть не смущаясь присутствия гостьи: ‎ ‎— А ты, Вадюш, я смотрю, с самого утра бухгалтерию пластиковой тары ведёшь? Ну выпила и выпила, скажи спасибо, что я тебя среди ночи будить не стала и на кухню за добавкой не погнала. И вообще, раз ты у нас такой заботливый закупщик, давай-ка марш к плите. Кофе и чай приготовь на всю компанию. Ручки-то, поди, не отвалятся у востребованного нашего. Нажимай на кнопку чайника, шеф-повар. ‎ ‎Анна, наблюдавшая за этой хмельной супружеской перепалкой, тихонько усмехнулась, аккуратно поправляя воротник своей блузки, а Вадим от такой мгновенной контратаки жены лишь шутливо округлил глаза: ‎ ‎— Нет, вы посмотрите на этот прокурорский произвол! Я забочусь, а утренний сервис на этой кухне всё равно полностью на мне. Ну ладно, ладно, сделаю, — весело проворчал он, послушно разворачиваясь к плите. — Ради спасения пострадавших от виноделия гроссмейстер готов пойти на личные уступки. ‎ ‎Девчонки весело заскочили за кухонный остров, вовсю наслаждаясь зрелищем. Лиза сразу же водрузила эклеры прямо перед матерью, а Саша с улыбкой подошла к Анне, опустив руку ей на плечо. Анна сидела на высоком стуле всё ещё во вчерашней одежде — серые брюки и бежевая блузка слегка помялись после ночи на диване, а растрёпанный вид окончательно лишал её былой строгости. ‎ ‎Саша хитро прищурилась, разглядывая пустые стаканы, и подмигнула матери: ‎ ‎— Ну что, как самочувствие? Я смотрю, вчерашний подарок вы тут обмыли по полной программе. Сметы-то сошлись в итоге? Ты хоть помнишь, как папа вас вчера укладывал? ‎ ‎Анна с трудом посмотрела на дочь, мучительно поморщилась от смеха и невнятно, сиплым голосом отозвалась: ‎ ‎— Саня... Не сыпь мне соль на сахар. Я вообще ничего не помню после того, как твой отец открыл бутылку. Ольга, мы вчера хоть прилично себя вели? ‎ ‎Ольга сладостно вздохнула, расправляя воротник своей шёлковой рубашки, и честно призналась: ‎ ‎— Аня, я сама ничего не помню! Этот тактик наверняка сидел трезвым и всё запоминал, чтобы потом подкалывать нас весь август. Вадюш, признавайся, мы сильно буянили? ‎ ‎Вадим как раз аккуратно расставлял дымящиеся чашки с кофе и кружки с ароматным чаем по столешнице, упиваясь своим превосходством, и выдал с ухмылкой: ‎ ‎— Ну как вам сказать, дамы... Буянить вы не буянили особо, но переворот на этой кухне устроили. Так что, девицы, фиксируйте расклад. Чай готов, кофе налит, можете приступать к уничтожению улик. ‎ ‎Ольга слегка покраснела, шутливо шлёпнув Вадима ладошкой по руке: ‎ ‎— Казанцев! Какой ещё переворот? Всё, замолчи! Открывай коробку, спасай жену едой, пока я тебе строгий выговор за длинный язык не выписала. ‎ ‎— Да-да, открывай сладенькое, — со смехом поддержала Саша, усаживаясь рядом с мамой и открывая коробку с шоколадными круассанами. — Маме срочно нужна глюкоза, а то она до сих пор сидит и не понимает, как тут очутилась. Мам, держи круассан, папа лично выбирал, чтобы задобрить твоё утро. ‎ ‎Анна с благодарностью приняла выпечку, сделала глубокий вдох, вдыхая аромат свежего кофе, и с улыбкой посмотрела на Вадима с Ольгой: ‎ ‎— Ой, Вадим, спасибо... Оль, я теперь окончательно поняла, что с ним расслабляться нельзя ни на секунду. У него на любой наш шаг уже всё просчитано. ‎ ‎— Это точно, Ань, — весело, но сдержанно отозвалась Ольга, бережно подцепляя вилкой свой любимый эклер и обмениваясь с Вадимом влюблённым, понимающим взглядом. — С ним по-другому просто нельзя. Но за сладкое и за то, что сам кофе приготовил — так и быть, прощаю пока что. ‎

***

‎Кухня наполнилась глухим стуком десертных вилок и тихим звоном фарфоровых чашек. Ольга сделала первый глубокий глоток горячего напитка, зажмурилась от удовольствия и блаженно откинулась на спинку стула: ‎ ‎— Ой, хорошо... Вадюш, кофе в турке у тебя всё-таки получается отменный. Бариста ты наш, как раз то что нужно, чтобы прийти в себя. ‎ ‎— Намёк понят, пора уже и кофемашиной обзавестись, — довольно заусмехался Вадим. ‎ ‎Саша с Лизой молчали, тихонько жуя пирожные и с задором наблюдая за родителями. Вадим сел, подпёр подбородок ладонью, оперевшись о столешницу, и с ехидной ухмылкой посмотрел на женщин: ‎ ‎— Ну как ощущения?.. ‎ ‎Ольга мучительно зажмурилась, выставив ладонь вперед: ‎ ‎— Вадим, не вздумай свои подколы кидать в наш адрес. ‎ ‎— Не буду, разве что напомню детали, — невозмутимо парировал Казанцев, хитро сощурившись. — Как вы мне кости перемывали. ‎ ‎— Ой, ничего мы не перемывали. Больно надо, — Ольга лениво отмахнулась, даже не меняя своего расслабленного положения в шёлковой пижаме. ‎ ‎— Да ты что, серьёзно? ‎ ‎— Вадим, отстань, и так голова трещит, — Ольга аккуратно потёрла пальцами виски, а затем тихонько поинтересовалась: — Сколько мы выпили? ‎ ‎— Вспомни сколько купили, так вот, всё подчистую, — спокойно выдал Вадим. ‎ ‎— Ужас какой. ‎ ‎Вадим начал издеваться, упиваясь своим абсолютным превосходством и утренней беспомощностью обеих дам: ‎ ‎— Согласен, ну главное зеркала целы. Вы хоть помните, какое шоу тут устроили? Одна меня списала со счетов и наглым образом отшила. Вторая начала заигрывать и чуть ли не раздела меня прямо за столом при свидетелях. ‎ ‎Анна с Ольгой ошарашенно переглянулись, напрочь забыв про головную боль и растерянно моргая. ‎ ‎— Вадим, что ты несёшь, — Анна Николаевна мгновенно густо покраснела, испуганно вцепившись пальцами в свою помятую бежевую блузку. ‎ ‎— Правду, Ань. Чистую правду. ‎ ‎— Вадим, прекрати свои фантазии, — Ольга возмущённо выпрямилась на стуле, буравя мужа уничтожающим взором. — Кто тебя там раздеть пытался? Да я бы никогда в жизни, при свидетелях! ‎ ‎— Ой, никогда в жизни, Оль, — Вадим весело рассмеялся, откровенно наслаждаясь паникой жены, но вместо правдивого рассказа решил выдумать кое-что совершенно новое, чтобы окончательно загнать пьяных дам в краску и заставить их сгореть от стыда: — А кто вчера после третьей бутылки за этим кухонным островом так разошёлся, что вы вдвоём обнялись и начали наперебой признаваться мне в любви? Кричали, что я лучший мужчина в вашей жизни, и устроили настоящий бой за моё внимание, чуть волосы друг другу не повыдирали. Ань, ты вообще Ольгу от меня отталкивала и кричала, что я только твой! А ты, Оль, в ответ обещала её на диване подушкой задушить, если она от меня не отойдёт! Я вас еле растащил. Девчонки вон до сих пор в шоке от вашего выступления. Сначала устроили тут драку за гроссмейстера, а теперь сидите смирно и делаете вид, что просто чай пить зашли? ‎ ‎Анна Николаевна от такого безумного и убойного вымысла округлила глаза, в которых отразился неподдельный ужас. Она мгновенно побагровела, судорожно глотая воздух, и испуганно перевела взгляд на Ольгу: ‎ ‎— Господи... Ольга, честное слово... Неужели я правда... Я не могла такого сказать! Это какой-то кошмар... Простите меня, ради бога, у меня просто язык... ‎ ‎Ольга тоже замерла с открытым ртом, чувствуя, как краска стыда заливает лицо до самых корней волос. Она в панике спрятала пылающие щёки в ладонях, абсолютно не понимая, верить мужу или нет, ведь в голове была полная похмельная пустота: ‎ ‎— Казанцев, ну ты и негодяй... Скажи, что ты это сейчас выдумал! Мы не могли так опозориться! Какая драка, какие подушки?! Аня, боже мой, мне так стыдно... Девчонки, ну скажите хоть вы, что он всё врёт! ‎ ‎Смех Лизы и Саши, который они так долго пытались сдержать, наконец эхом разнёсся по всей кухне. Девчонки просто согнулись пополам над кухонным островом, зажимая рты ладонями. Мамы сидели пунцовые от стыда, но именно эта бурная девичья реакция мгновенно выдала шутника с потрохами. ‎ ‎Отсмеявшись, они сразу же поспешили на помощь родительницам, чтобы вызволить их из похмельного ступора. Лиза соскочила со стула, подбежала к Ольге и нежно приобняла её со спины, ласково потеревшись носом о её плечо: ‎ ‎— Мам, всё, дыши глубже! — весело зашептала Лиза, поглаживая её по рукам. — Посмотри на него, Вадим же всё сочиняет на ходу! Ну какая потасовка, какие подушки? Как только мы вчера уехали, вы моментально нашли общий язык, обсудили всё на свете, обмыли Сашкин джип и преспокойно разошлись спать. Ты ушла к себе, а Анна Николаевна устроилась в гостиной. Никакого позора и близко не было, он тебя просто дразнит! ‎ ‎Саша тоже довольно улыбнулась, отставив кружку, и успокаивающе похлопала маму по плечу, помогая ей прийти в себя: ‎ ‎— Мам, успокойся, он бессовестно пользуется тем, что ты ничего не помнишь. Ничего подобного ты не творила. Вела себя идеально, как самый вежливый гость в мире. У отца просто утренний прилив фантазии случился, вот он и решил потренироваться на вас. ‎ ‎Анна, у которой после слов дочери моментально отлегло от сердца, глубоко и шумно выдохнула, словно сбросив огромную тяжесть. Она сердито, но уже со скрытой улыбкой посмотрела на довольного Казанцева и аккуратно расправила воротник своей помятой блузки: ‎ ‎— Ну, Вадим... Ну ты и жук, конечно! Я же чуть со стыда на месте не сгорела. ‎ ‎Ольга, у которой краска с лица тоже начала постепенно сходить, резко и возмущённо выпрямилась на стуле. Она сердито прищурилась, с силой скомкала салфетку со стола и точным, хлёстким броском запустила её прямо в лоб улыбающемуся мужу. С её губ не сорвалось ни единого смешка — Ольга окинула Вадима ледяным, строгим взглядом и жёстко, с неприкрытым раздражением отрезала: ‎ ‎— Ну всё, Казанцев, твой лимит доверия на эти выходные официально исчерпан! — Ольга недовольно качнула головой, обмениваясь с Анной коротким, хмурым взглядом. — Стебаться над беззащитными женщинами с утра пораньше — это грязный приём. Устрою я тебе полный разбор полётов с занесением. Гроссмейстер недоделанный. ‎ ‎Вадим ловко перехватил салфетку на лету, но под этим суровым женским взором его раскатистый смех мгновенно поутих. Казанцев понял, что на этот раз действительно перегнул палку с утренними издевательствами и теперь ему придётся всерьёз задобрить свою прокуроршу в пижаме. ‎ ‎

***

После этих хлёстких слов Ольги, над кухонным островом мгновенно повисла тяжёлая, звенящая тишина. Атмосфера в комнате стала натянутой и напряжённой, словно струна. Вадим, покручивая в пальцах перехваченную салфетку, больше не улыбался — он замер под ледяным прокурорским взглядом жены. Девчонки тоже притихли, моментально перестав хихикать и почувствовав, как шутки разом закончились. ‎ ‎Анна Николаевна внимательно посмотрела на эту наэлектризованную супружескую пару. Заметив, как упрямо взлетел подбородок Ольги и как замер Вадим, она мудро, со спокойным пониманием качнула головой. Анна посмотрела прямо на Ольгу и сказала: ‎ ‎— Ладно, Саш, нам уже пора, — Саша спокойно поднялась со стула, убирая ключи от джипа в карман. — Мне нужно переодеться, да и дела в городе никто не отменял. ‎ ‎Анна Николаевна тоже аккуратно встала, поправила свою помятую бежевую блузку и тепло, искренне улыбнулась Ольге, окончательно сглаживая возникшую неловкость: ‎ ‎— Оль, спасибо тебе за этот вечер. Спасибо за гостеприимство. Я очень рада, что мы смогли вот так сесть и поговорить по душам. Прости ещё раз за всё старое. ‎ ‎Ольга, глубоко вздохнув и заставив себя перевести взгляд с Вадима на гостью, моментально оттаяла. Её строгое лицо смягчилось, и она мягко, по-женски улыбнулась Анне: ‎ ‎— Ань, тебе спасибо. Приезжай в гости чаще, теперь уж точно без всяких официальных поводов. Мы всегда рады. Саш, за рулём аккуратнее, джип джипом, но московские дороги ошибок не прощают. ‎ ‎— Всё под контролем, — ухмыльнулась Саша. ‎ ‎Вся большая компания неторопливо двинулась по коридору в прихожую. Саша и Анна слаженно обулись. Лиза весело помахала им рукой, стоя у зеркала: ‎ ‎— Сашка, спишемся позже! Удачи на дорогах! ‎ ‎Вадим вальяжно подошёл к двери, открыл замок и, напрочь растеряв недавний издевательский запал, просто и по-отцовски обнял Сашу на прощание, крепко прижав к себе. Саша уткнулась носом в его плечо и задорно, хитрым шёпотом прямо на ухо ему шепнёт: ‎ ‎— Дошутился, теперь расхлёбывай. ‎ ‎— Давай, водитель. Аккуратность на первом месте. Как приедете — черкни сообщение, — вдогонку негромко произнёс Вадим, пряча улыбку. ‎ ‎— Обязательно, пап, — Саня сделала шаг на лестничную площадку. ‎ ‎Входная дверь квартиры на Садовом кольце мягко захлопнулась. В прихожей воцарилась глубокая тишина. Лиза, хитро переглянувшись с родителями, тактично и абсолютно бесшумно ушла на цыпочках в свою комнату, понимая, что взрослым сейчас нужно остаться наедине. ‎

***

‎Вадим медленно переступил с ноги на ногу, засунув руки в карманы джинсов, и попытался вернуть на лицо свою привычную, расслабленную ухмылку. Он сделал шаг к Ольге, но под её ледяным, немигающим взглядом Железной леди его фирменный гроссмейстерский шарм сейчас давал серьёзный сбой. Ольга резко развернулась и, не говоря ни слова, стремительной, гордой походкой направилась обратно на кухню. Тонкая ткань шёлковой пижамы едва заметно вздрагивала от её глубокого, прерывистого дыхания. Вадим, шумно выдохнув сквозь зубы, поплёлся следом за ней. ‎ ‎Ольга остановилась у кухонного острова, резко развернулась к нему лицом и скрестила руки на груди. В её глазах, обычно тёплых и любящих, сейчас горела неподдельная, суровая прокурорская жёсткость. ‎ ‎— Ну и долго ты будешь молчать, Вадим? — тихо, но запредельно холодно спросила Ольга, даже не шелохнувшись. — Издеваться над пьяными женщинами у тебя фантазии хватило на всё утро. А сейчас что, все тактические схемы закончились? ‎ ‎Вадим сделал ленивый шаг вперёд и виновато повёл плечами, пытаясь пустить в ход остатки мужского обаяния: ‎ ‎— Оль, ну ладно тебе, не нагнетай атмосферу. Ну перегнул палку с утра, признаю. Хотел просто обстановку разрядить после вчерашнего, похмелье вам шуткой снять. Кто же знал, что вы так близко к сердцу всё примете. ‎ ‎Ольга резко вскинула подбородок, и её взгляд стал ещё более колючим. На её щеках, где ещё недавно горел пунцовый похмельный румянец, теперь проступила бледность от искренней, глубокой обиды: ‎ ‎— Разрядить обстановку? Выставить нас перед девчонками полными идиотками, которые устроили рукопашную драку из-за твоего драгоценного внимания — это у тебя называется «разрядить»? — её голос опасно завибрировал, хотя она по-прежнему говорила тихо, чтобы не привлечь внимание Лизы. — Ты хоть понимаешь, Вадим, как мне было стыдно? Мы вчера с Анной нормально, по-человечески сели, закрыли все старые недоразумения, выпили. Человек открылся, извинился передо мной за свою глупость. А ты проснулся, посчитал бутылки и решил, что это отличный повод устроить шоу и потешить своё эго! ‎ ‎Вадим прикусил губу, чувствуя, как Сашина прощальная фраза «теперь расхлёбывай» обретает пугающе реальные масштабы. Он подошёл ещё ближе, протянул руку, пытаясь аккуратно коснуться её локтя, но Ольга технично и резко сделала шаг назад, полностью разрывая физический контакт: ‎ ‎— Не трогай меня. Даже не думай. ‎ ‎— Оль, ну прости, — уже совершенно серьёзно, без тени привычного стёба произнёс Вадим, глядя ей прямо в глаза. — Дурак, согласен. Ход был неверный, просчитался. ‎ ‎Ольга ледяным жестом поправила воротник шёлковой рубашки, окинула мужа долгим, уничтожающим взором и жёстко, с неприкрытым раздражением отрезала: ‎ ‎— Ты не просто просчитался, Вадим. Ты перешёл черту. И твоё «прости» сейчас вообще ничего не меняет. — Ольга сделала короткую паузу, её губы сжались в тонкую линию, а взгляд стал абсолютно непреклонным. — Что я там вчера сказала... «устрою тебе весёлую жизнь»? Спишь на диване теперь. Разбор полётов окончен. Иди домывай свою посуду, "шахматист". А я пошла в спальню. Закрываю лавочку. ‎ ‎Ольга резко повернулась и гордой, стремительной походкой направилась по коридору в спальню. Громкого хлопка двери не последовало — она закрыла её тихо, но этот сухой, отчётливый щелчок замка прозвучал для Вадима как финальный судейский свисток. Полная капитуляция. ‎ ‎

***

Всю дорогу от Садового кольца до Пресни в салоне новенького голубого джипа стояла плотная, монолитная тишина. Саша уверенно вела машину, сосредоточенно глядя на дорогу и плавно объезжая редкие воскресные заторы. Анна сидела на пассажирском сиденье, отвернувшись к боковому стеклу, и молча разглядывала проплывающие мимо столичные пейзажи. Похмельная головная боль и утреннее смущение от издевательств Вадима, начисто отбили у обеих желание разговаривать. ‎ ‎Они вошли в свою квартиру, тихо разулись в прихожей. Анна сразу же ушла в спальню. ‎Спустя десять минут она вышла на кухню, уже переодевшись в чистую, свободную домашнюю одежду, и устало опустилась на стул у стола. Саша как раз наливала в две кружки свежий чай. ‎ ‎— Наконец-то, — тихо вздохнула Анна, потирая виски и с облегчением оглядывая свой привычный трикотажный костюм. — Думала, я в этих брюках до вечера с ума сойду. Вся спина после этого дивана затекла. ‎ ‎— Да уж, логистика у папы хромает, — Саша сдержанно ухмыльнулась, пододвигая маме горячую кружку. — Мог бы и поудобнее место организовать. За руль ты сегодня, я так понимаю, точно не сядешь. ‎ ‎— Какой руль, Саня, не смеши, — Анна Николаевна сделала глоток чая и слабо улыбнулась дочери, окончательно расслабляясь в родных стенах. — У меня до сих пор перед глазами всё плывёт. Слушай... а ведь если отбросить утренний цирк твоего отца, посидели-то мы вчера действительно хорошо. Ольга — потрясающая женщина. Жёсткая, умная, но при этом запредельно понимающая. Я рада, что у Вадима всё так сложилось. И за тебя мне теперь намного спокойнее. ‎ ‎Саша Сокол присела напротив, обхватив ладонями тёплую кружку, взвешенно посмотрела на маму и прямо высказала свои мысли: ‎ ‎— Я сама не ожидала, что вы так быстро сойдётесь. Думала, на пороге начнётся делёжка прошлого. А вы в обнимку вино глушили, пока мы с Лизой катались. ‎ ‎— Казанцев, конечно, в своём репертуаре. Ты же жила с ними. Быстро Ольга его простит? — обеспокоенно спросила Анна. ‎ ‎— Понятия не имею, — Саша ухмыльнулась, делая глоток чая. — Они же вообще не ругаются. Ну, коротенькие ссоры проскакивают, и то в шутку всё сводят... Думаю, папа попал. ‎ ‎

***

В квартире на Садовом кольце повисла глухая, гнетущая тишина. Слышно было только, как на кухне мерно капает вода из крана. Вадим так и остался стоять у кухонного острова, тупо глядя на гору грязных кружек и кофейную турку. Весь его утренний победный пыл испарился, оставив после себя лишь глухую мужскую досаду. ‎ ‎Дверь комнаты тихонько скрипнула, и в коридор на цыпочках вышла Лиза. Она уже переоделась в домашний халатик, а в её глазах горело явное желание окончательно добить поверженного гроссмейстера. ‎ ‎Девушка плавно зашла на кухню, скрестила руки на груди и, ехидно прищурившись, громко выдала свой дежурный подкол: ‎ ‎— Ну что, тактик, доигрался в свои министерские многоходовочки? Я же говорила, что прокурорский надзор шутить не любит. Получи фашист гранату, спишь на ди... ‎ ‎Лиза осеклась на полуслове. Она сделала ещё шаг вперёд и внимательно всмотрелась в лицо отца. ‎Вадим даже не обернулся на её голос. ‎Он стоял, тяжело опёршись ладонями о край каменной столешницы, опустив голову, а его плечи как-то непривычно по-стариковски поникли. В его глухом, застывшем взгляде не было ни капли привычной казанцевской иронии — только искреннее, тяжёлое раскаяние взрослого мужчины, который по глупости сам разрушил хрупкий семейный мир. ‎ ‎Увидев его лицо, Лиза мгновенно растеряла весь свой задор. Ехидная улыбка сошла с её лица, уступая место чистой, искренней дочерней жалости. Она тихонько подошла к нему со спины, аккуратно положила ладонь на его широкое, напряжённое плечо и тихо, сочувственно произнесла: ‎ ‎— Пап... Ну ты чего? Ладно тебе, не расстраивайся ты так. Ну перегнул палку, с кем не бывает. Мама остынет, ты же её знаешь. Поворчит день-два для порядка и пустит обратно. ‎ ‎Вадим шумно выдохнул сквозь зубы, наконец повернул к ней голову и слабо, вымученно улыбнулся, ласково потрепав дочь по волосам: ‎ ‎— Да знаю я, Лиз... Просто дурак старый. Сам ведь видел, как они вчера хорошо сидели. Радоваться надо было, а я... ладно, иди отдыхай. Пойду я посуду мыть. ‎ ‎Лиза вздохнула, сочувственно покачав головой, и аккуратно забрала у него из рук губку для мытья посуды, мягко подтолкнув отца бедром в сторону: ‎ ‎— Ладно, отставить уныние, VIP-пассажир. Иди садись, я сама всё домою. Будем считать это моей благотворительной помощью пострадавшим на семейном фронте. А к маме ты сегодня даже не суйся, пусть перекипит. Вечером что-нибудь придумаем. ‎ ‎Вадим бережно забрал у Лизы губку для посуды и мягко, но настойчиво вернул её на место: ‎ ‎— Отставить благотворительность, Елизавета. Сама же слышала — разбор полётов окончен лично для меня. Иди отдыхай, а «шахматист» пошёл отрабатывать штрафные минуты. ‎ ‎Лиза сочувственно вздохнула, понимающе похлопала отца по плечу и тихо ушла на цыпочках в свою комнату. Вадим остался один на притихшей кухне. В голове гроссмейстера лихорадочно выстраивалась новая тактическая схема. Словами Ольгу сейчас было не пробить, оправдания Железная леди принимать отказалась, а значит, действовать нужно было исключительно мужскими поступками. ‎ ‎Казанцев прекрасно помнил, что вчерашнее количество рубинового напитка и утренний стресс сурово ударили по её здоровью. ‎Одним сладким эклером похмельный синдром было не заглушить — её организму сейчас экстренно требовалось горячее, жидкое блюдо, чтобы прийти в себя. ‎ ‎Вадим бесшумно, как тень, принялся за дело. Первым делом он до блеска перемыл всю гору посуды, кофейную турку и начисто вытер кухонный остров, ликвидировав любые следы утреннего хаоса. Затем он открыл холодильник, достал свежую куриную грудку, зелень и овощи. ‎ ‎Началась ювелирная, абсолютно бесшумная готовка целебного восстанавливающего бульона. Вадим действовал с точностью хирурга: ни одного стука ножа о доску, ни единого громкого звяканья кастрюли. Он аккуратно снял всю пену, добавил ароматные коренья и оставил суп томиться на медленном огне. Спустя сорок минут по квартире поплыл тонкий, запредельно аппетитный и наваристый домашний аромат, способный укротить любого сурового прокурора. ‎ ‎Когда прозрачный золотистый бульон был готов, Казанцев достал красивую фарфоровую пиалу. Он аккуратно налил горячий суп, посыпал его свежей мелкорубленой зеленью и выложил на маленькое блюдце хрустящие домашние сухарики. Вадим бережно установил всё это на деревянный поднос, добавив стакан прохладной воды. ‎ ‎Вадим взял поднос, медленно прошёл по коридору и остановился у закрытой двери спальни. Он аккуратно, едва слышно постучал согнутым пальцем в деревянную панель. ‎ ‎— Да, — донёсся изнутри тихий, уставший и всё ещё холодный голос Ольги. ‎ ‎Вадим плавно нажал на ручку, приоткрыл дверь и вошёл в полумрак комнаты. Ольга сидела на кровати, подперев спину подушками. Хмурый взгляд её затуманенных глаз сразу же скрестился на муже, но стоило ей уловить этот потрясающий, спасительный аромат горячего бульона, как её брови удивлённо приподнялись. ‎ ‎Вадим молча, не произнося ни единого слова и полностью лишив своё лицо привычной ироничной ухмылки, подошёл к кровати. Он аккуратно опустил поднос на прикроватную тумбочку — прямо рядом с пустой бутылкой из-под воды. Казанцев взвешенно, с глубоким и искренним раскаянием посмотрел жене прямо в глаза, показывая, что думает сейчас только о её самочувствии, а не о своей тактической выгоде. ‎ ‎Ольга молчала, пристально разглядывая дымящуюся пиалу, а затем снова перевела строгий взгляд на мужа. Напряжение в спальне всё ещё можно было резать ножом — прокурорский надзор сдаваться после одной тарелки супа явно не собирался. ‎ ‎Вадим спокойно и уважительно кивнул ей, по-прежнему сохраняя полное молчание, развернулся и так же бесшумно, как вошёл, направился к выходу, оставляя Ольгу наедине с её кулинарным спасением. ‎ ‎Дверь спальни мягко закрылась, и в комнате снова воцарилась тишина. Ольга осталась сидеть на кровати, невидящим взглядом уставившись на дымящуюся фарфоровую пиалу. ‎Тонкий, наваристый аромат куриного бульона со свежей зеленью мгновенно заполнил весь полумрак спальни, заставляя желудок мучительно сжаться от голода, а раскалывающуюся голову — немного отпустить. ‎ ‎Она медленно опустила ладони на одеяло и глубоко, прерывисто вздохнула. Внутри неё сейчас бушевал настоящий шторм из противоречивых чувств. На Вадима по-прежнему горела сильная, глубинная женская обида. «Ну как можно быть таким эгоистичным жуком? Проснулся, посчитал пустые бутылки и вместо того, чтобы порадоваться за их мир с Анной, устроил издевательский цирк перед девчонками. Выставил её, строгую Железную леди, какой-то нетрезвой фанаткой, хватающей мужа за воротник.» ‎ ‎Ольга аккуратно протянула руку, взяла ложку и сделала первый осторожный глоток. Горячая жидкость приятным теплом разлилась по организму, возвращая к жизни. Она зло и хмуро посмотрела на закрытую дверь, и в её голове пронеслись резкие, сердитые мысли: ‎ ‎«Шутник хренов... Ну пошутил, все посмеялись. Нет, ему всё мало. Надо поиздеваться... Вот и спи теперь один.» ‎ ‎Ольга сдержанно, со всей своей непреклонной суровостью качнула головой и продолжила медленно есть горячий бульон. Похмелье потихоньку отступало, но прощать мужа она абсолютно не собиралась. Наказание за длинный язык вступило в силу на полную мощность, и лавочка нежности на сегодня была закрыта окончательно. ‎ ‎

***

Ближе к вечеру, воскресные сумерки начали медленно опускаться на Садовое кольцо, окрашивая гостиную в прохладные синие тона. Квартира весь день жила в режиме глухого, натянутого перемирия. Вадим так и не рискнул больше подойти к спальне, послушно отбывая наказание на диване. ‎ ‎Лиза тихонько приоткрыла дверь родительской комнаты и аккуратно зашла к маме, чтобы узнать, как её дела. Ольга уже поднялась с кровати, но из шёлковой пижамы так и не переоделась. Заметив дочь, она натянула бледную, вымученную улыбку и постаралась сказать как можно спокойнее: ‎ ‎— Всё нормально, Лиз. Голова почти прошла, не переживай. ‎ ‎Ольга отвернулась к комоду, её движения были резкими, подчеркнуто сухими. Она аккуратно похлопала ладонью по ровной, свежесложенной стопке постельного белья, приготовленной на краю, и не оборачиваясь попросила: ‎ ‎— Отнеси ему, пожалуйста. ‎ ‎Лиза вздохнула, понимая, что амнистией тут и не пахнет. Она бережно взяла тяжёлую стопку, вышла в коридор и направилась в гостиную. Вадим сидел на краю дивана, уперев локти в колени. Лиза аккуратно опустила бельё на подушку рядом с ним. ‎ ‎— Ну вот, тактик... — сочувственно и тихо зашептала Лиза, разводя руками. — Лови посылку с вещами от Железной леди. Официальное уведомление о выселении, так сказать. Держись, пап. Спасательная операция временно приостановлена. ‎ ‎Вадим ничего не сказал. Он лишь тяжело, шумно выдохнул и глубоко расстроенно посмотрел на эту аккуратную стопку белья, которая окончательно запечатала его одиночество на сегодняшнюю ночь. ‎Гроссмейстер молча засунул руки в карманы, признавая полное тактическое поражение. ‎ ‎Лиза аккуратно поправила халатик и, решив, что пора переходить к своим планам, тихонько напомнила отцу: ‎ ‎— Ладно, пап, мы тут с Сашкой созвонились... В общем, мы в клуб собрались, как и хотели. Я пошла переодеваться и выдвигаюсь. ‎ ‎Вадим медленно поднял на неё застывший, усталый взгляд, на секунду задумался, а затем глухо, но весомо произнёс: ‎ ‎— Маме тоже скажи. ‎ ‎— Поняла, сейчас доложу, — кивнула Лиза и послушно пошла обратно по коридору к Ольге. ‎ ‎Она снова заглянула в спальню, где Ольга как раз убирала поднос из-под дневного бульона. Лиза оперлась о косяк двери и спокойно произнесла: ‎ ‎— Мам, я уезжаю. Мы с Сашей договорились, собрались в клуб, звук не отключаю, телефон всегда рядом. Ключи у меня с собой, не теряйте. ‎ ‎Ольга на секунду замерла, её строгий прокурорский взгляд мгновенно потеплел от материнской заботы, и она взвешенно кивнула: ‎ ‎— Хорошо, Лиз. Только у меня к тебе огромная просьба: будьте аккуратнее. Держитесь вместе, телефон из рук не выпускай. И от незнакомцев ничего не принимайте, мало ли что. ‎ ‎— Да знаю я, мам, Вадим утром точно так же ворчал, — улыбнулась Лиза, а затем хитро прищурилась, решив сделать последнюю робкую попытку примирить родителей. Она сделала шаг ближе и заговорщически прошептала: — Слушай, мам... Ну ты видела его лицо вообще? Я ему бельё отдала, он прямо с лица спал. Сидит несчастный, на эту стопку смотрит, как побитый пёс. Может... ну ладно тебе, простишь его? Он же реально весь день как тень ходит, раскаялся уже сто раз. ‎ ‎Ольга от упоминания мужа мгновенно вернула на лицо холодную, непробиваемую маску Железной леди. Её губы сжались в тонкую линию, и она ледяным, бескомпромиссным тоном отрезала: ‎ ‎— Лиза, закрой тему. Даже слушать ничего не хочу. Пусть теперь на диване развлекается. Всё, езжайте, отдыхайте. Сане привет передавай. ‎ ‎Лиза поняла, что оборону матери сейчас не пробить ни одним дочерним аргументом. Она послушно вздохнула, чмокнула маму в щёку и шёпотом на прощание бросила: ‎ ‎— Ладно, суровый прокурор, я поехала. Не скучайте тут в своих автономных округах. ‎ ‎Девушка быстро вышла. Переодевшись, обулась в прихожей, и через минуту входная дверь квартиры Садового кольца тихо захлопнулась. ‎

***

‎Когда щелчок входной двери окончательно отрезал квартиру от внешнего мира, Вадим остался один на один с давящей ночной тишиной. Он медленно поднялся, взял принесённую Лизой стопку белья и принялся стелить себе постель на широком диване в гостиной. Казанцев расправлял простыню и взбивал подушку медленно, машинально, полностью погружённый в собственные мысли. Каждый шорох ткани в пустой комнате казался ему сейчас оглушительным. Закончив, он не стал ложиться. ‎ ‎Мужчина прошёл к кухонному острову, достал из выдвижного ящика чистый лист бумаги и шариковую ручку. Вадим сел за стол, положил ладони на прохладную деревянную столешницу и несколько минут просто смотрел на чистый белый лист. Писать что-то вручную, без возможности отредактировать строчку в телефоне или завуалировать смысл министерскими формулировками, было непривычно. Но Вадим твёрдо знал: слова сейчас не сработают вслух, а оставить всё как есть его мужская гордость и искренний страх потерять её доверие просто не позволяли. ‎ ‎Он прикусил губу, опустил ручку к бумаге и начал писать. Ровные, размашистые строчки ложились на лист одна за другой. Вадим бережно выводил каждое слово, вкладывая в этот текст всю свою мужскую серьёзность, раскаяние и глубинное признание её мудрости, полностью отказавшись от привычной иронии. ‎ ‎Перечитав написанное, он тяжело выдохнул, аккуратно сложил белый листок вдвое и взял его в руки. Стараясь не издавать ни единого звука, он на прошёл по длинному тёмному коридору к спальне. Казанцев аккуратно опустился на корточки и плавно просунул записку в узкую щёлку под закрытой дверью, давая бумаге мягко скользнуть на паркет по ту сторону комнаты. После этого Вадим так же бесшумно вернулся в гостиную, выключил свет и лёг на диван, уставившись в тёмный потолок. ‎ ‎Ольга в это время сидела на кровати в полумраке спальни. Она услышала едва различимый, мягкий шорох у самого порога. Опустив взгляд, она заметила скользнувший по паркету белый листок бумаги. Ольга Сергеевна несколько секунд неподвижно смотрела на него, затем аккуратно спустила ноги с постели, подошла и подняла сложенную записку. ‎Вернувшись на кровать, она включила приглушённый свет ночника, развернула лист и принялась читать. Строчки, написанные знакомым размашистым почерком мужа, ложились прямо на душу: ‎ ‎«Родная. Я знаю, что ты сейчас не хочешь меня слышать, и полностью тебя понимаю. Мой утренний стёб — это глупость взрослого мужика, который в очередной раз решил потешить своё самолюбие и не подумал о том, что причиняет боль самому дорогому человеку. Я повёл себя как законченный эгоист. Вместо того чтобы просто обнять тебя и мысленно поблагодарить судьбу за то, какой невероятный, тёплый покой воцарился в нашем доме, я включил свою дурацкую привычку всё превращать в шахматную партию и пикировку.  ‎ ‎Прости меня. Я пишу это не для того, чтобы выпросить амнистию или поскорее вернуться в нашу спальню. Я просто хочу, чтобы ты знала: я бесконечно ценю всё то, что ты делаешь для нас. Твоё терпение, твоя удивительная женская мудрость, с которой ты раз за разом стараешься сглаживать мой невыносимый характер и спасать наш семейный мир, — это то, что я ценю больше всего на свете. Для всех ты можешь оставаться непреклонной Железной леди, но для меня ты всегда была и будешь той единственной, перед которой я готов признать любое своё поражение. Наша любовь — это лучшее, что случилось со мной в жизни, и мне по-настоящему паршиво от мысли, что я сам, своим длинным языком, смог её омрачить.  ‎ ‎Пытаться оправдываться или караулить тебя у дверей я не стану. Ты абсолютно права, что выселила меня на этот диван. Просто помни, что я безумно тебя люблю. Доброй ночи». ‎ ‎Ольга медленно опустила письмо на колени и глубоко, прерывисто вздохнула. Внутри неё снова поднялась волна противоречивых чувств. Хмурый прокурорский настрой и суровые мысли про «шутника» всё ещё удерживали позиции, но эти ровные, честные строчки, в которых Вадим так открыто признал свою неправоту, заставили её сердце болезненно сжаться. Она аккуратно сложила листок, убрала его на тумбочку и выключила ночник, оставаясь в темноте наедине со своим непреклонным приговором, который, несмотря ни на что, сегодня всё-таки оставался в силе. ‎ ‎ ‎