Неожиданность. Глава третья.

‎

***

‎Для Вадима Юрьевича пятница прошла в привычном, интенсивном темпе. С самого утра в кабинете Федерации один за другим сменялись руководители подразделений с текущими отчётами. Казанцев методично подписывал документы, оперативно закрывал спорные вопросы по обеспечению судейского корпуса и контролировал, чтобы рабочий механизм ведомства функционировал без сбоев. К пяти часам дня все дела на неделю были окончательно и успешно зачищены. Вадим сбросил официальную маску руководителя и с сытой, довольной ухмылкой закрыл ежедневник — столичная повестка была выполнена, а впереди его ждала поездка к семье. ‎

***

‎В университете рабочий день Ольги Сергеевны, напротив, протекал в абсолютном спокойствии. После вчерашнего разгрома министерской комиссии Олега Васильевича на кафедрах воцарился идеальный порядок. Все ведомости планового отдела были зачищены до блеска, профессора ходили по струнке, а кадровых цейтнотов не предвидилось. ‎ ‎Около пяти часов дня, Ольга сосредоточенно заполняла финальные отчёты перед выходными. Строгий чёрный жакет и безупречная укладка транслировали полную сосредоточенность. В дверь кабинета деликатно, но настойчиво постучали, и на пороге появился Кирилл Владимирович с неизменной папкой в руках. ‎ ‎Ольга даже не подняла глаз, продолжая уверенно писать: ‎ ‎— Положите реестры на край стола, Кирилл Владимирович. ‎ ‎Однако помощник не просто не спешил уходить. Он бесшумно сделал пару шагов вперёд, сокращая дистанцию, и вкрадчиво, с явным волнением в голосе произнёс: ‎ ‎— Ольга Сергеевна... Документы я уже подготовил. Но я хотел спросить... Вчерашний визит комиссии был таким тяжёлым испытанием. Вы держались просто невероятно. Может быть, сегодня, после окончания работы, мы всё-таки сможем немного расслабиться? Буквально на полчаса, в том тихом ресторанчике за углом... Чисто по-человечески, отметить нашу общую победу над аудитом. ‎ ‎В его взгляде снова замелькали те самые самонадеянные, заигрывающие искорки, а сам мужчина всем своим видом пытался показать, что вчерашний жёсткий отпор его ничему не научил. ‎ ‎Ольга Сергеевна медленно отложила ручку. Она плавно выпрямила спину, подняла голову и смерила своего помощника леденящим, прокурорским взглядом: ‎ ‎— Кирилл Владимирович, — прохладным тоном отчеканила Ольга. — Я смотрю, вчерашний вылет из кабинета не заставил вас вспомнить, что такое субординация. Повторяю для особо непонятливых: все свои заигрывания оставляйте за пределами этого здания. Я замужем. ‎ ‎Помощник не сдвинулся с места. Услышав про замужество, Кирилл на секунду удивился, но его наглость быстро взяла верх. Он самонадеянно ухмыльнулся, сделал ещё шаг вплотную к массивному дубовому столу, фамильярно опёрся ладонями о его край и вкрадчиво, полушёпотом произнёс: ‎ ‎— Надо же, замужем... Простите мою дерзость, Ольга Сергеевна, но какой нормальный муж отпустит такую роскошную женщину работать допоздна, да ещё и в незнакомом городе? Да и вообще, муж не стенка, подвинется. ‎ ‎Ольга откровенно охренела от такой запредельной столичной наглости. На секунду в кабинете повисла звенящая, опасная тишина. Она изо всех сил сдержала мгновенно вскипевшую внутри ярость, внешне оставаясь неподвижной. Лишь пальцы крепче сжали край стола. Ольга смерила его уничтожающим взглядом и холодно, с трудом сдерживая гнев, ответила словами: ‎ ‎— Кирилл Владимирович, вы сейчас перешли все возможные границы разумного. Последний раз предлагаю вам замолчать, забрать свои бумаги и исчезнуть с моих глаз. ‎ ‎Однако Кирилл полностью потерял чувство реальности. Вместо того чтобы отступить, он нагло обогнул угол стола, приблизился к ней почти вплотную и совершил своё наступление, сокращая дистанцию до минимума: ‎ ‎— Ну какая принципиальность, Оленька... К чему эта холодность? Я же вижу, что вы одиноки в этом городе. Давайте забудем про условности... ‎ ‎Тут Ольга не выдержала. Наглый переход личных границ и фамильярное имя выжгли остатки её самообладания. Она молниеносно, единым слитным движением поднялась с кресла и с размаху, наотмашь влепила ему такого сочного, хлёсткого «леща», что звук удара эхом разнёсся по просторному кабинету. Кирилл от неожиданности и силы удара глухо ойкнул, пошатнулся и отшатнулся назад на пару шагов, судорожно хватаясь рукой за мгновенно вспыхнувшую багровым следом щёку. Его столичная спесь мгновенно испарилась, уступив место дикому, запредельному страху перед Железной леди. ‎ ‎— Уволен! — наотмашь, леденящим и бьющим без промаха шёпотом отчеканила Ольга, и её взгляд буквально пригвоздил наглеца к полу. ‎ ‎— Зря вы так... — судорожно глотая воздух, заикаясь и едва сдерживая дрожь в голосе, пролепетал Кирилл, пятясь к выходу. ‎ ‎Ольга Сергеевна даже слушать его не стала, демонстративно отвернувшись. Помощник, окончательно бледнея от жгучего стыда и страха, судорожно схватил пустую папку и быстро вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. ‎ ‎Ольга осталась стоять посреди гробовой тишины просторного кабинета. Она медленно перевела дыхание, успокаивая бешено стучащее в груди сердце, и опустила всё ещё горящую ладонь. Взгляд её стал холодным, собранным и решительным. Ольга плавно подошла к столу, одним чётким движением закрыла рабочий блокнот и убрала его в сумку. Устало опустилась в кресло и прикрыла глаза. ‎

***

‎Спустя пятнадцать минут Ольга Сергеевна стремительным, чеканным шагом покинула административный корпус университета. Её лицо было бледным и абсолютно непроницаемым, а в глазах ещё полыхали отголоски недавней ярости. Во дворе её уже ожидал автомобиль. На этот раз Ольга, не дожидаясь, пока водитель выйдет и галантно распахнёт перед ней дверь, сама резко дёрнула ручку на себя, стремительно села в машину на заднее сиденье и захлопнула дверь очень громко, так что по салону прокатился глухой, тяжёлый эхо-удар. ‎ ‎В этот момент Вадим и Степан ошарашенно вскинули брови, одновременно посмотрев друг на друга через зеркало заднего вида. Наступила звенящая, гробовая тишина. Степан, прекрасно знавший крутой характер супруги зампреда, даже не думал трогаться с места, боясь сделать лишнее движение. ‎ ‎Ольга резко, рубящим воздух тоном бросила в пространство салона: ‎ ‎— Едем! ‎ ‎Степан снова растерянно посмотрел на Вадима, безмолвно ожидая команды. Казанцев, чья сытая ухмылка мгновенно испарилась при виде такого состояния жены, едва заметно, серьёзно кивнул, и водитель плавно тронулся в сторону дома. ‎ ‎Вадим внимательно вгляделся в застывший, напряжённый профиль Ольги. Атмосфера была накалена до предела, но мужчина всё же решил рискнуть и негромко, с непривычной для него мягкостью спросил: ‎ ‎— Любимая, что случилось? ‎ ‎От услышанного у Ольги не выдержали нервы — слишком много потрясений и сдерживаемой ярости скопилось внутри за этот вечер. Защитная маска Железной леди окончательно дала сбой, и по её бледным щекам медленно покатились две слезинки. ‎ ‎Вадим увидел это в ту же секунду. Его сердце болезненно сжалось от ярости и тревоги. Лицо Казанцева мгновенно потемнело, а в глазах блеснула опасная сталь. Он резко приказал: ‎ ‎— Останови машину. ‎ ‎Степан по-военному чётко и молниеносно припарковал автомобиль у обочины, заглушил мотор и без лишних слов вышел на улицу, деликатно прикрыв за собой дверь и оставляя супругов наедине. ‎ ‎Вадим молниеносно повернулся к ней, бережно, но крепко перехватил её дрожащие ладони в свои и с неподдельной, пугающей паникой в голосе прошептал: ‎ ‎— Оленька, родная, что случилось, не пугай меня, пожалуйста. ‎ ‎От услышанного имени «Оленька» Ольгу аж передернуло — в ушах всё ещё стоял мерзкий, фамильярный шёпот уволенного помощника. Внутри всё перевернулось от жгучей обиды, и она, окончательно сдаваясь перед лицом своей единственной надёжной защиты, с глухим, надрывным вздохом уткнулась лицом ему в плечо. ‎ ‎Вадим тут же крепко обнял её, буквально вжимая хрупкое женское тело в свой широкий торс. Его сильные руки надёжно зафиксировали её на своей груди, укрывая от всего мира, а пальцы бережно зарылись в её аккуратные волосы, слегка нарушая безупречную укладку. Он уткнулся подбородком в её макушку, чувствуя, как её плечи судорожно вздрагивают от безмолвных рыданий, и внутри него лавиной закипала глухая, первобытная мужская злость на того, кто посмел довести его королеву до такого состояния. ‎ ‎— Тише, тише, маленькая моя, я здесь... — обволакивающим, густым баритоном хрипло шептал Вадим ей в самые волосы, убаюкивая её боль и непрерывно целуя в висок. — Всё хорошо, ты со мной. Кто тебя обидел? Просто назови мне имя, Оль. ‎ ‎Ольга с трудом выдавила из себя слова: ‎ ‎— Я хочу домой. ‎ ‎И она снова уткнётся в его плечо, судорожно сжав пальцами плотную ткань пиджака мужа. Понимая, что сейчас ей больше всего необходимы покой и безопасность их квартиры, Вадим не стал настаивать на немедленных расспросах. Он бережно прижал её к себе ещё крепче, протянул руку и требовательно, чётко постучал по боковому стеклу, подавая знак водителю. ‎ ‎Степан, мгновенно среагировал на стук, быстро вернулся в салон, сел за руль, завёл мотор и плавно повёл автомобиль по столичным улицам, направляясь прямиком к дому на Садовом кольце. ‎ ‎

***

Они в молчании поднялись в квартиру. Ночная прохлада прихожей встретила их привычным убаюкивающим уютом. Вадим был максимально аккуратен и нежен. Он усадил Ольгу на мягкий пуфик у зеркала, бережно, без лишней суматохи снял с неё туфли и, мягко перехватив за ладонь, потянул за собой. Обнимая за талию, он провёл её в гостиную и усадил на просторный диван. ‎ ‎Ольга послушно поджала под себя ноги, кутаясь в подол своего жакета. Напряжение внутри постепенно спадало, но бледность ещё не сошла с её лица. Мужчина неторопливо отошёл к кухонному острову, включил чайник, заварил свежий чай, аккуратно налил его в чашку и принёс ей. ‎ ‎Он молча протянул ей горячий напиток, опустился на корточки прямо перед диваном и заглянул Ольге в лицо. В этот самый момент его взгляд тут же сменился — никаких нежностей. В глубине голубых глаз Казанцева, зажглась та самая леденящая, опасная сталь. На его лице застыла суровая, сосредоточенная маска. ‎ ‎Ольга сделала несколько небольших глотков, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу, и глубоко, прерывисто выдохнула: ‎ ‎— Вадим, прости. ‎ ‎— Что случилось? — ровным, запредельно серьёзным баритоном спросил Вадим, не сводя с неё требовательного взгляда. ‎ ‎Ольга Сергеевна поставила чашку на журнальный столик, устало потёрла ладонями лицо и заговорила тихим голосом: ‎ ‎— Помнишь Кирилла? Моего помощника. Сегодня он принёс реестры и снова начал заигрывать. Звал в ресторан, я прямо ответила, что замужем. Но он обнаглел. Облокотился на стол и выдал, что муж не стенка — подвинется. А потом назвал меня «Оленькой»... — Ольгу снова передёрнуло, по телу пробежала дрожь от мерзкого воспоминания, и она судорожно выдохнула: — Меня прямо в машине от этого накрыло. В ушах стояло это его «Оленька»... Он приблизился ко мне почти вплотную... ‎ ‎Вадим продолжал сидеть на корточках перед ней и тихо, неподвижно слушать. Его тело превратилось в натянутую струну, а дыхание стало тяжёлым, но он не перебивал её ни единым словом, впитывая каждую деталь. ‎ ‎— Я обалдела от такой наглости, Вадим. Сначала сдержалась, ответила словами. Но когда он продолжил наступление, я не выдержала. Поднялась и с размаху влепила ему леща, что он отшатнулся назад. Сказала ему: «Уволен!». А он пролепетал: «Зря вы так...», и ушёл. ‎ ‎Вадим мягко перехватил её ладонь, бережно погладил пальцы и снизу вверх тепло, ласково улыбнулся Ольге. В его голосе, когда он заговорил, была только обволакивающая, успокаивающая нежность: ‎ ‎— Ты молодец, Оль. Всё хорошо, ничего страшного. Сама со всем разобралась, зачистила наглеца. Забудь, тема закрыта. ‎ ‎Ольга сладостно, глубоко вздохнула, чувствуя, как от его мягких слов и улыбки внутри окончательно воцаряется чистый семейный покой, и умиротворённо откинулась на спинку дивана. ‎ ‎Но это было только снаружи. Про себя внутренний гроссмейстер Казанцева уже хладнокровно продумывал ходы. Его бешеная мужская злость никуда не ушла — она мгновенно трансформировалась в леденящий, расчётливый план по уничтожению этого подонка. Вадим мысленно уже выстраивал комбинацию: через какие кадровые рычаги в министерстве он перекроет Кириллу кислород в столице, на какие юридические ведомости натравит проверку и как намертво закатает карьеру этого ублюдка под лёд, чтобы тот навсегда забыл, как скалить зубы на чужую территорию. Наглеца решено было прибить тихо, жёстко и без помарок. ‎ ‎Вадим плавно поднялся, ласково заглянул ей прямо в глаза и ровным, запредельно заботливым тоном произнёс: ‎ ‎— Всё, любимая, сумки собраны. Сейчас я только съезжу, подарки девчонкам хотел купить. Вот, ты меня подожди немного, я вернусь, и мы поедем. ‎ ‎Ольга ласково улыбнулась ему в ответ, окончательно расслабляясь в тишине безопасной квартиры и даже не подозревая, какие именно «подарки» и для кого её муж поехал оформлять на самом деле. ‎ ‎

***

Вадим стремительно спустился на лифте и вышел во двор. Мягкая прохлада пятничного вечера ни капли не остудила бушевавшую в его груди мужскую ярость. Напротив, оставшись в одиночестве, его внутренний гроссмейстер включил хищную хватку на полную мощность. ‎ ‎Казанцев уверенным шагом подошёл к машине, открыл заднюю дверь и сел в салон. На холёном лице застыла опасная, леденящая маска. Он достал телефон и набрал номер старого, проверенного знакомого — влиятельного кадровика из министерства, курировавшего этот университет. ‎ ‎— Мне нужна информация, — без лишних приветствий, прохладным, бьющим без промаха тоном начал Вадим, лениво побарабанив пальцами по кожаному подлокотнику. — Личный помощник Ольги Сергеевны, Кирилл Владимирович. Прямо сейчас пробей его адрес. ‎ ‎Спустя минуту в трубке раздался чёткий ответ. Зафиксировав данные, Казанцев сбросил вызов, наклонился вперёд к водительскому сиденью и ровным, зловещим баритоном отчеканил: ‎ ‎— Степан, пиши адрес. Едем туда. Быстро. ‎ ‎Водитель вбил координаты в навигатор и плавно тронул автомобиль с места. На протяжении первых десяти минут в салоне царила звенящая, напряжённая тишина. Степан, внимательно слышавший весь этот телефонный разговор и сопоставив всё что знал, плюс недавние слёзы Ольги Сергеевны в машине, мгновенно понял всю картину случившегося. Мужчина судорожно сглотнул, крепче сжал руль и, аккуратно взглянув на шефа через зеркало заднего вида, решил осторожно подать голос: ‎ ‎— Вадим Юрьевич, может не надо. Сами знаете, такие уроды, потом в полицию бегут. ‎ ‎Вадим Юрьевич даже не шелохнулся. Он вальяжно откинулся на спинку сиденья, устремив свой пронзительный взгляд на мелькающие огни столичных улиц. В его глазах плясали дикие, восторженные чёртики грядущей тактической расправы. На губах расплылась сытая, хищная ухмылка, а голос прозвучал с неподражаемой бархатной хрипотцой: ‎ ‎— Я ещё думаю. ‎ ‎Степан послушно замолчал, понимая, что на этой территории правила устанавливает только зампред. А ‎Казанцев действительно думал. Ломать хребты физически — это было слишком просто и рискованно для столичного статуса. Его комбинация должна была стать безупречной. ‎

***

‎Лакированный кузов автомобиля мягко качнулся и замер в глубине старого спального двора, который почти целиком сожрала густая, липкая вечерняя тень. Степан заглушил мотор. В ту же секунду салон затопило звенящей, плотной тишиной. ‎ ‎Вадим бросил короткий, леденящий взгляд сквозь затонированное стекло на тускло освещённый козырёк подъезда. Бывший помощник стоял там и нервно затягивался сигаретой, то и дело прижимая к левой щеке холодную жестяную банку с напитком, пытаясь унять багровый след от пощёчины. ‎ ‎Внутри Казанцева всё закипело с новой, утроенной силой. Весь этот столичный лоск, министерские связи, кадровые интриги и сложные многоходовки в одну секунду рассыпались в прах. Стали мелкими и ненужными. В голове билась одна-единственная, короткая и злая мысль: «Да плевать». Вадим решительно толкнул тяжёлую дверь и вышел наружу, в сырую прохладу московского вечера. ‎ ‎Он шёл уверенно, каждым шагом буквально вколачивал туфли в потрескавшийся асфальт. В развороте его широких плеч читалась такая опасная мужская сила, что уличный воздух вокруг, казалось, мгновенно застыл. ‎ ‎Кирилл заметил приближающуюся фигуру не сразу. Для него Вадим был абсолютно незнакомым человеком — парень ведь ничего не знал о муже Ольги, никогда его не видел и даже не догадывался, чьи личные границы сегодня так глупо растоптал. Парень лишь недоумённо нахмурился, высокомерно окинув приближающегося незнакомца оценивающим взглядом. ‎ ‎Вадим приблизился молниеносно. Прежде чем Кирилл успел среагировать, Казанцев резким, хлёстким движением выхватил у него из пальцев дымящуюся сигарету. В ту же секунду другая рука Вадима железной хваткой впилась в лацканы куртки наглеца, рванула его на себя и со всего маху, с тяжёлым, глухим стуком упёрла спиной в кирпичную стену дома. Из лёгких парня со свистом вылетел остаток воздуха, а жестяная банка с грохотом покатилась по асфальту. ‎ ‎— Ты кто?! — задыхаясь от боли, страха и полной неожиданности, испуганно выкрикнул Кирилл. ‎ ‎— Муж Ольги Сергеевны... А ты подонок, — леденящим, запредельно тихим и опасным шёпотом отчеканил Вадим, и его опасно пронзительный взгляд буквально пригвоздил наглеца к месту. ‎ ‎Не давая парню опомниться, Вадим точным, жёстким движением руки воткнул его же сигарету дымящей стороной ему в ключицу, прямо сквозь тонкую ткань рубашки. Раздалось шипение, и Кирилл от дикой боли широко раскрыл рот, собираясь заорать на весь двор. Но Вадим среагировал мгновенно — вторая его рука железным замком намертво захлопнулась, перекрыв наглецу рот и задушив крик в зародыше. Парень лишь судорожно захрипел, дико округлив глаза, в которых теперь полыхал запредельный, животный ужас. ‎ ‎Казанцев наклонился к его лицу почти вплотную, и в полумраке двора его голос прозвучал как смертный приговор: ‎ ‎— Даю тебе пять минут собрать шмотки и свалить из города... Надумаешь пойти в полицию.. До суда не доживёшь. ‎ ‎Вадим брезгливо разжал пальцы, и Кирилл, едва удерживаясь на дрожащих ногах, сполз спиной по кирпичной стене. Хватаясь руками за обожжённую ключицу и судорожно глотая воздух, он пулей бросился в темноту подъезда. Тяжёлый хлопок металлической створки эхом разнёсся по затихшему двору. ‎ ‎Казанцев не стал сразу возвращаться в машину. Он остался стоять на месте. Вадим спокойно поднял руку, взглянул в циферблат часов на запястье и хладнокровно засёк время. Он решил подождать эти пять минут здесь, во дворе, чтобы лично убедиться в исполнении своего приказа. ‎ ‎Степан из салона автомобиля напряжённо наблюдал за шефом, который неподвижно замер посреди тёмного двора под тусклым светом фонаря. Минуты тянулись со свинцовой тяжестью. ‎ ‎Ровно через пять минут, строго в секунду, тяжёлая металлическая дверь подъезда с грохотом распахнулась. Кирилл буквально вылетел на улицу. В одной руке он судорожно сжимал дорожную сумку, на ходу натягивая куртку поверх обожжённой сорочки. На его бледном лице застыл такой запредельный ужас, что парень даже не посмотрел в сторону Казанцева. Кирилл заметался по двору, добежал до своего припаркованного автомобиля, дрожащими руками кое-как открыл замок и практически рухнул на водительское сиденье. Мотор судорожно взвыл, колёса со свистом крутанулись по асфальту, и машина на бешеной скорости вылетела со двора, уезжая как можно дальше из этого города. ‎ ‎Вадим вальяжно пошёл обратно к машине, сел на заднее сиденье и с глухим стуком захлопнул дверь. Его голос звучал ровно, бархатно и совершенно спокойно, когда он бросил Степану: ‎ ‎— Домой. Нас заждались. ‎

***

‎Тяжёлая входная дверь квартиры на Садовом кольце тихо захлопнулась. Вадим вошёл спокойным, но по-прежнему тяжёлым шагом. Внутри него всё ещё клокотала глухая, первобытная мужская злость на этого урода — тот факт, что парень уже в панике мчался прочь из города, лишь немного утолил жажду расправы. На лице Вадима застыла суровая, сосредоточенная маска. ‎ ‎Ольга, уже переодевшаяся в удобную дорожную одежду, вышла в прихожую навстречу мужу. Они стояли на некотором расстоянии друг от друга. Ольга мельком скользнула взглядом по его пустым рукам, затем посмотрела за его спину и не заметила никаких подарков. ‎ ‎Почувствовав на себе её внимательный взгляд, Вадим мгновенно взял себя в руки. Он плавно выдохнул и одним усилием воли сменил суровую злость на мягкую, запредельно тёплую улыбку, предназначенную только для неё: ‎ ‎— Вадим, где ты был? — спокойно, но с едва заметной дразнящей искоркой в глазах спросила Ольга. ‎ ‎— Родная, я не нашёл ничего стоящего, — ровным, бархатным тоном отозвался Казанцев, вальяжно проходя вглубь прихожей. — Давай в пути что-нибудь купим. ‎ ‎Ольга всё поняла без лишних слов. Пакеты, магазины и долгие поиски сувениров совершенно не вязались с его характером, а пустые руки мужа окончательно подтвердили её догадку. Однако Железная леди не подала вида. На её губах расплылась лишь мягкая, любящая и понимающая улыбка. ‎ ‎— Иди, переодевайся, — ласково кивнула она, давая ему понять, что никаких лишних расспросов не будет. ‎ ‎— Конечно, сейчас руки помою, — отозвался Вадим, сыто и тепло ухмыльнувшись. ‎ ‎Он развернулся и ушёл в ванную комнату — смывать со своих рук всё произошедшее в том тёмном спальном дворе. Под струями прохладной воды его внутреннее напряжение наконец окончательно растаяло, уступив место семейному уюту. Вернувшись в спальню, Вадим быстро переоделся в удобные джинсы и лёгкий трикотажный свитер, полностью сбрасывая с себя официальную маску столичного руководителя. ‎ ‎Спустя несколько минут супруги, обменявшись горячими, влюблёнными взглядами, подхватили сумки и вместе вышли из квартиры к лифту. Пятница стремительно переходила в ночь, чёрный автомобиль уже урчал мотором во дворе, и впереди их ждала долгая, спокойная дорога к Лизе и Саше — навстречу их грандиозному семейному сюрпризу. ‎

***

‎Автомобиль плавно выехал со двора на Садовом кольце, оставив позади суету, цейтноты и огни вечерней Москвы. Степан уверенно вёл машину, которая мягко шуршала шинами по асфальту, направляясь к загородной трассе. Напряжение этих дней окончательно растаяло в уютном полумраке салона. Ольга уютно устроилась на плече мужа, чувствуя его надёжное тепло, и они, как всегда, крепко переплели пальцы. ‎ ‎Дорога была долгой, и в тишине машины Ольга всё-таки решилась спросить о том, что не давало ей покоя. Она слегка отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза: ‎ ‎— Вадюш... — остановилась, подбирая слова. ‎ ‎Вадим всё понял без лишних объяснений. Он ласково сощурился, бережно сжал её тонкие пальцы и тихим, обволакивающим баритоном произнёс: ‎ ‎— Родная, я тебе обещаю, той истории с полицией не повторится. Он просто понял, что ему нужно уехать. Я тебя очень прошу, забудь. Если ты попросишь, я помогу найти тебе действительно хорошего помощника. Всё, давай переключаться. Я люблю тебя. ‎ ‎Вадим аккуратно перехватил её за затылок, притянул к себе и утянул жену в долгий, обжигающий поцелуй, который окончательно стёр все её сомнения и запечатал эту тему. На их личной территории правила устанавливали только они сами, и чужим наглецам здесь места не было. Ольга сладостно вздохнула, сильнее прижимаясь к его широкой груди, пока автомобиль стремительно нёс их по ночной трассе. ‎‎ ‎

***

Из Москвы до дома они ехали три часа. Из-за непредвиденной ситуации, они выехали гораздо позже, чем планировали, поэтому время уже переступило за полночь. Поднявшись на нужный этаж, Вадим и Ольга аккуратно поставили сумки на площадке и остановились у двери. Вокруг царила звенящая ночная тишина. ‎ ‎Ольга устало вздохнула, посмотрела на замочную скважину и повернулась к мужу, шёпотом выражая вполне резонное беспокойство: ‎ ‎— Ну и что за ночной сюрприз... Надо было утром ехать. Мы же их сейчас разбудим. ‎ ‎— Ну куда теперь деваться, Оль, не в гостиницу же. А от старой квартиры, ключей у меня нет, — так же тихо, с мягкой улыбкой отозвался Вадим, вальяжно пожимая плечами и доставая из кармана связку ключей. ‎ ‎— Ладно, открывай, только тихонько, — сдалась Ольга, ласково качнув головой. ‎ ‎Вадим осторожно вставил ключ в замочную скважину и плавно провернул его. Металл послушно и почти беззвучно щёлкнул. Супруги аккуратно открыли дверь, подхватили сумки и тихо, буквально на носочках зашли внутрь, стараясь не издавать ни единого лишнего шороха. Дома было абсолютно темно и тихо. Вся квартира была погружена в глубокий сон. ‎ ‎Ольга осталась в прихожей аккуратно разуваться, а Вадим, решив не включать общий свет раньше времени, аккуратно прошёл чуть вглубь квартиры в сторону комнат. ‎ ‎В следующую секунду в кромешной тьме и гробовой тишине неожиданно раздался резкий, хлёсткий и оглушительный стук. Дерево с глухим звуком встретилось с человеческим черепом. ‎ ‎— Твою мать... — глухо, задыхаясь от неожиданной резкой боли, выдавил Вадим и мгновенно схватился обеими руками за голову. ‎ ‎Ольга от неожиданности вздрогнула и тут же наощупь щёлкнула выключателем в прихожей, заливая коридор ярким светом. ‎ ‎Увиденная картина всех потрясла. Вадим стоял посреди коридора, зажмурившись и отчаянно держась за голову, на которой уже стремительно наливалась знатная шишка. Прямо перед ним в боевой стойке, крепко сжимая пальцами свою массивную вратарскую клюшку, стояла Саша. Её глаза горели суровой спортивной решимостью защищать дом до конца, а чуть позади неё, испуганно вцепившись в сестринское плечо, стояла бледная и перепуганная Лиза в пижаме. ‎ ‎Потребовалось несколько секунд звенящего молчания, чтобы до девчонок наконец дошло, КОГО ИМЕННО они только что, так профессионально ликвидировали в темноте. Саша растерянно моргнула, её боевой запал мгновенно испарился, а вратарская клюшка медленно опустилась в пол: ‎ ‎— Папа? ‎ ‎— Папа, папа... Спасибо... Доча, — хрипло, кривясь от боли и сквозь зубы выдавил Вадим Юрьевич, продолжая тереть ушибленное место и бросая на Сокол невероятный взгляд, в котором смешались боль и глухая отцовская гордость за отличную вратарскую реакцию. ‎ ‎Ольга быстро подошла к Вадиму и бережно коснулась его плеча: ‎ ‎— Вадюш, ты как? ‎ ‎Он лишь сморщился от боли, издавая невнятные глухие звуки и не в силах выпрямиться. Ольга аккуратно перехватила его под руку и помогла дойти до дивана. Вадим тяжело опустился на подушки, крепко зажмурившись. Жена тут же открыла холодильник, взяла первое попавшееся холодное из морозилки, обернула чистым полотенцем и осторожно приложила к его голове. ‎Лиза, всё ещё стоя в проходе в своей пижаме и постепенно приходя в себя от пережитого шока, покачала головой: ‎ ‎— Родители! Мы, конечно, тоже соскучились, но зачем так пугать-то? ‎ ‎Саша сделала шаг вперёд, виновато переступая с ноги на ногу, и тихо продолжила: ‎ ‎— Пап, прости, пожалуйста. ‎ ‎Вадим от дикой боли на секунду прикрыл глаза и даже не мог ничего сказать в ответ. Голова раскалывалась адски, в ушах звенело так, что голоса дочерей доносились словно сквозь плотный слой ваты, а перед глазами плыли тёмные круги. Он лишь сильнее стиснул зубы. ‎ ‎Лиза перевела взгляд на сестру, которая в полном оцепенении всё ещё сжимала в руках свою массивную вратарскую клюшку, словно караулила второго грабителя: ‎ ‎— Да убери ты её. ‎ ‎Саша вздрогнула, поспешно кивнула и убрала клюшку, аккуратно прислонив её к стене в углу. ‎ ‎В комнате воцарилась звенящая, тяжёлая тишина, прерываемая только прерывистым дыханием Вадима. Он сидел, сжавшись, и одной рукой отчаянно держался за голову, чувствуя, как боль пульсирует всё сильнее. Наконец мужчина не выдержал: ‎ ‎— Оль, не могу, дай обезбол. ‎ ‎Вся семья мгновенно включилась в работу. Лиза пулей бросилась к шкафу и быстро достала аптечку. Саша подбежала к крану, открыла воду и аккуратно налила полный стакан. Ольга перехватила у дочери коробку, открыла её, быстро нашла нужную сильную таблетку и дала мужу вместе с принесённой водой. Вадим послушно принял лекарство, залпом осушив стакан до самого дна. ‎ ‎Ольга бережно уложила его на диван, помогая устроиться поудобнее, и тихо села рядом, аккуратно поглаживая его по плечу и удерживая холодный компресс на лбу. Девчонки молча устроились на стульях за столом, не сводя встревоженных глаз с родителей. ‎ ‎Вадим лежал с закрытыми глазами, тяжело и мерно дыша. Спустя двадцать минут гнетущей тишины лекарство наконец начало притуплять невыносимую, звенящую боль в его голове. Ольга, бережно держа Вадима за руку и чувствуя, как его пальцы понемногу расслабляются, устало выдохнула, перевела взгляд на притихших у стола дочерей и тихо сказала им: ‎ ‎— Идите спать. Утром поговорим. ‎ ‎Девушки молча кивнули, с облегчением вздохнули и на цыпочках ушли в свою комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь. На кухне воцарился полный, убаюкивающий ночной покой. Ольга осторожно убрала полотенце с холодным компрессом в сторону, ласково погладила мужа по плечу и негромко спросила, заглядывая в его бледное лицо: ‎ ‎— Получше? ‎ ‎— Немного, — хрипло, едва слышно выдохнул Вадим, медленно открывая глаза. ‎ ‎— Пойдём спать, — запредельно нежно и заботливо произнесла Ольга, протягивая ему руку и помогая подняться. ‎ ‎Вадим аккуратно встал, слегка покачнувшись от остаточной слабости, и они вместе отправились в свою спальню. Закрыв за собой дверь и укрывшись тёплым одеялом от ночной прохлады, супруги наконец-то почувствовали себя в абсолютной безопасности. Сумасшедшая, тяжелая пятница с её московскими цюрихами, наглыми помощниками и ночными штурмами официально подошла к концу, намертво запечатав все проблемы за порогом провинциального дома, а впереди их ждало долгожданное субботнее утро. ‎