Бесполезно

      В Red Bull к Максу пришёл новый напарник Пьер Гасли.       Пьер и Шарль были лучшими друзьями с детства. Сезон только начинался, но напряжение между Максом и Шарлем чувствовали все, кто хоть немного знал их. Два пилота, два таланта, два лидера нового поколения и ни одного нормального взгляда между ними.       Пьер Гасли видел это каждый день.       Он знал, что когда-то, давно, Макс и Шарль были близкими друзьями в картинге. Что были неразлучны, всегда смеялись, проводили время вместе. Макс рассказывал об этом коротко и сухо, не углубляясь. Шарль вообще никогда. Но то, что Пьер видел сейчас…       Макс замирал при виде Леклера не со страхом, а с такой больной злостью, будто перед ним стоял человек, который разрушил ему что-то важное.       А Шарль?       Шарль смотрел на Макса высокомерно, будто тот не стоил даже секунды его внимания. Пьеру было странно. Они же дружили. Что могло случиться?       Однажды перед брифингом Пьер, наблюдая, как Шарль намеренно толкнул Макса плечом. Он догнал Шарля за углом.       — Шарль, — строго начал Пьер, — что происходит?       — А что? — ухмыльнулся тот, будто ничего не случилось.       — Ты ведёшь себя как… — Пьер замялся, — как мудак.       Шарль хмыкнул, даже не пытаясь скрыть самодовольство.       — Не драматизируй. У нас просто… старая история.       — Какая? — Пьер прищурился. — Вы же были друзьями. Настоящими. Близкими. Макс… он не случайно так реагирует.       Шарль остановился. Посмотрел Пьеру прямо в глаза холодно, с тенью раздражения.       — Ладно. Раз ты так хочешь знать. — Он усмехнулся. — Когда нам было шестнадцать, Макс признался мне в любви.       Пьер замер, не понимая.       Шарль продолжил, будто рассказывает скучную историю о погоде:       — Я сказал ему, что это мерзко. Что он обошибся человеком. И что мне неприятно вообще слышать такое. Улыбка на его лице была настолько неприятной, что Пьеру стало муторно.       — И что? — выдавил Пьер.       — И ничего. Он убежал. Перестал со мной разговаривать. Очень трогательно, да? Шарль пожал плечами.       — Он был слишком чувствительным. А я не собирался играть в его фантазии. Пьер почувствовал, как у него стынет кровь.       — Ты… серьёзно? — выдохнул он.              — Абсолютно. Это же было давно. Да и вообще — он сам виноват, что влюбился не в того.       Тишина между ними была тяжёлой, давящей.       Пьер смотрел на Шарля и впервые видел не друга, не своего парня и не того светлого мальчишку из юности. Он видел человека, который причинил жесточайшую боль и даже не понял этого.       — Ты… — голос Пьера сорвался, — ты реально сказал ему, что это мерзко?       — Да. И что? — Шарль равнодушно поправил воротник. — Я был честен. Пьер отвернулся. Его трясло.       — Честность — это одно, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — А жестокость — другое. Макс пережил это годами. Он закрылся. Он стал другим. А ты… ты даже не осознаёшь, что сделал.       Шарль фыркнул.       — Пьер, не будь ребёнком. Это просто старая история. Он должен был вырасти и забыть.       — Он не забудет, — Пьер сжал кулаки. — Потому что для него это было важно. Он посмотрел Шарлю в глаза.       — А для тебя — ничего.       На лице Шарля впервые промелькнуло раздражение но не раскаяние. Никогда раскаяние.       — Если он ещё так болезненно реагирует — это его проблема, — сказал Леклер холодно. — Я нисколько не жалею сказанного.       Пьер просто развернулся и ушёл, не желая видеть больше эту маску самодовольства. Он шел быстрым шагом и чувствовал, как внутри меняется отношение к человеку, которого он считал другом всю жизнь.       Он всегда думал, что Шарль добрый, искренний, светлый. А оказалось… Он может быть жестоким так тихо, что никто не замечает. Он может разрушить человека и даже не вспомнить об этом. Пьер никогда ещё так не разочаровывался. И где-то в другом конце паддока стоял Макс один, с холодным взглядом, но с сердцем, которое всё ещё болело.       Пьер впервые понял почему.       И впервые захотел сделать что-то, чтобы Макс знал: не весь мир такой, как Шарль.       Пьер нашёл Макса в моторхоуме тот сидел на диване, скрестив руки и уставившись в пол так, будто хотел прожечь дырку во всём трейлере.       — Макс, можно? — осторожно спросил Пьер.       Тот даже не поднял взгляд.       — Ты и так уже вошёл.       Пьер вздохнул, сел напротив. Он смотрел на Макса и не узнавал того язвительного, уверенного парня, с которым шутил в гараже.  —Макс, ты должен послушать! Шарль не заслуживает твоего молчания.       Макс пожал плечами. Макс понял. Он знает. Блядство.       — Я просто хочу, чтобы он забыл, что я вообще существую. Пьер наклонился вперёд.       — Нет. Ты не будешь прятаться. Ты ничего ему не должен. Если он полезет — ставь его на место. Без церемоний. Хочешь я прикрою. Макс впервые чуть улыбнулся.       — Ты слишком добрый, Пьер.       — Ошибаешься, — Пьер улыбнулся дерзко. — За друзей я грызу. Это случилось на брифинге перед квалификацией.       Шарль пытался поймать взгляд Макса, словно надеялся хотя бы на нейтральное «привет». Макс же сидел, не двигаясь, будто Шарль был пустым местом. После собрания Шарль подошёл нерешительно:              — Макс… я хотел… поговорить. Макс даже не остановился.       — Неинтересно.       Шарль нахмурился, немного обиженно:              — Мы могли бы хотя бы       Макс резко обернулся, холодный, словно ледяная вода.       — Шарль, ты что-то перепутал, — сказал он тихо, но так, что в коридоре стало тише. — Ты мне не друг. Ты мне никто.       Шарль заметно побледнел.       — Но я… я просто хотел…       Макс сделал шаг ближе Пьер стоял рядом.       — А я не хочу слушать, — сказал Макс. — Когда-то ты ясно дал понять, что думаешь обо мне. Так что держи дистанцию. Это в твоих же интересах.       Он развернулся и ушёл.       Пьер скользнул взглядом по Шарлю, в котором смешались шок, растерянность.       — Ты сам это создал, брат, — сказал Пьер мягко, но с холодком. — Справляйся теперь.