Любовь vs колдовство

      —За что убил ты этого человека? — спросил поражённый Фердинанд.       —Ваше Величество, сидя в темнице этой ночью, я сожалел лишь о том, что перед смертью не смогу отомстить тому, по чьему приказу убили десять лет назад моих родителей и кто трижды своими чарами пытался заставить меня убить Вас, потому что хотел занять Ваше место на троне. Благодарение небу, Аврора, моя единственная любовь, не дала мне совершить роковой ошибки. Не будь этого изверга в толпе, который пытался руководить мной, я бы непременно направил пулю себе в висок.       —То, что ты говоришь, похоже на правду или ложь, искусно заделанную под правду, но где же доказательства?       Стражники уже обыскали колдуна и то, что нашли у него, отнесли своему повелителю. Солдат, который дал оружие осуждённому, трижды подтвердил королю, что пистолет был пуст, так как он дважды проверил его перед тем, как отдать молодому человеку.       Посмотрев на вещи убитого, Фердинанду пришлось признать, что граф говорил правду: на рукоятке кинжала, который нашли у Десперадо, были выжжены слова: «Смерть королю!». Кроме того, у него нашли золотую цепочку с медальоном, на котором было выгравировано родовое имя Франческо, а также среди прочих вещей перстень королевы и заколку, которую в детстве когда-то носила Амелия. Эти вещи, наконец, открыли правителю глаза, явно указав, кто был виновником смерти его жены и исчезновения дочери.       Спустя несколько минут Фердинанд приказал привести к нему молодого человека, которому развязали руки, и Амелию, а тело колдуна немедленно сжечь. Когда соорудили костёр, на него положили тело убитого и подожгли. На мгновенье Десперадо поднялся на своём эшафоте и, указывая на короля вытянутой рукой, прохрипел:       —Пусть я не займу твоего места, но ты всё равно умрёшь! — и, сверкнув глазами, он упал на своё смертельное ложе, которое уже вовсю пылало огнём.       В это время вскрикнул и согнулся от боли Франческо, а в следующий миг выпрямился, схватил кинжал, который лежал перед правителем и мгновенно занёс руку для удара. Глаза его сверкали злобным огоньком, который совсем недавно горел в глазах колдуна, когда он ожил. Всё произошло настолько быстро, что даже стражники не успели бы спасти Фердинанда от неминуемой смерти, но Амелия, стоявшая рядом с отцом, столь же молниеносно заслонила его от возлюбленного, и последний так и застыл с поднятой рукой. А когда девушка обняла его, ласково проговорив:       —Франческо, любовь моя, очнись! — молодой человек выпустил кинжал, который звякнул, ударившись о пол, а спустя мгновенье граф отпрянул от Амелии и застонал, прижимая ладонь к сердцу. Когда он убрал руку, то обнаружил в ней острый осколок чёрного стекла, окрашенный несколькими каплями крови.       —Что это? — очнувшись, спросил он, и его глаза снова светились чудесным огоньком добра и света.       Ответа не последовало, все были в оцепенении, но как только тело колдуна окончательно было стёрто огнём, осколок просто растворился, словно его и вовсе не было, а на руке графа остались лишь капли крови. Так покинул этот мир последний потомок злого колдуна, так и не сумев осуществить свой коварный план мести правителю и завладеть властью в королевстве.       Едва очнувшись от замешательства, стражники машинально схватили молодого человека и снова связали ему руки за спиной. Фердинанд, властным жестом приказав расходиться толпе людей, пришедших посмотреть на казнь, поднялся со своего места и, сделав знак страже, отправился в тронный зал. За ним последовала Амелия и молодой граф, которого сопровождали стражники. Заняв своё место на троне и усадив рядом с собой девушку, король обратился к осуждённому, стоявшему в нескольких шагах от трона и погружённого в невесёлые мысли:       —Франческо, — услышав своё имя, он поднял голову и посмотрел на правителя, — подойди ко мне, — граф приблизился, чувствуя не только эмоциональную, но и физическую слабость во всём теле, потрясения этого дня и отсутствие какой-либо пищи за весь день несколько подкосили его силы, тем не менее, мужество не покидало его ни на секунду, поэтому шаги его были твёрдыми и уверенными. — Хочешь ли ты что-нибудь сказать мне прежде, чем я вынесу окончательное решение относительно твоей участи?       —Да, Ваше Величество, — почтительно поклонившись, со смирением ответил молодой человек. — Мой отец учил меня всегда быть смелым и честным. Так я и жил, пока моей жизнью не стал руководить злой и жестокий человек. Сейчас его уже больше нет, и пусть за это грозит мне смерть, я рад, что убил его, а не Вас, и будь мне предоставлен выбор ещё раз, я, не раздумывая, убил бы его во второй раз. Тем не менее, убийство человека — это преступление, которое карается смертью, и я готов к участи, которую сам для себя выбрал.       —Ты прав, Франческо, закон есть закон. Впрочем, ты ведь убил человека, который сам был убийцей многих.       —Ах, Ваше Величество, — грустно вздохнул граф, чувствуя, что этот разговор начал раздувать в нём слабый огонёк надежды на спасение, — даже если это и оправдывает меня в Ваших глазах, то я ведь уже четыре раза пытался лишить жизни Вас. Если за убийство меня и можно оправдать, то уж за трижды повторно провалившуюся попытку умертвить самого могущественного в нашем королевстве человека мне точно не сносить головы. Я не питаю никаких иллюзий относительно моего положения, ведь Вы сами сказали, что попытайся я ещё раз убить Вас, умирать мне придётся в муках ада. И я готов посмотреть в лицо смерти. Но прежде чем Вы вынесите свой приговор, хочу сказать Вам, что ни о чём не жалею. Если бы этот жестокий человек не выбрал меня орудием достижения своих низменных планов, я бы до сих пор считал Вас виновным в смерти моих родителей. А так я не только освободил страну от злого тирана, но и очистил своё сердце от ненависти, и в нём теперь лишь любовь к моей милой Авроре и уважение и почитание к Вам, Ваше Величество, — и молодой человек ещё раз почтительно поклонился.       —Ты очень верно сказал о своей участи, Франческо. Закон есть закон, — повторил правитель, — и он един для всех. И, тем не менее, поскольку ты в самом деле спас страну от злобного колдуна, я даю тебе право на последнее желание.       —Ваше Величество, я готов повторить лишь то, что говорил до сих пор: позаботьтесь об Авроре.       —Об этой девушке, — отец с любовью посмотрел на бледное лицо дочери, сидевшей рядом с ним, — можешь больше не беспокоиться. Она уже не одинока в этом мире. Я, хоть и не сразу, узнал в ней свою дочь Амелию, которая исчезла десять лет назад. Теперь я в последний раз спрашиваю, есть ли у тебя какое-либо желание, касающееся тебя одного?       Франческо задумался. Единственное, что занимало всю его жизнь с момента знакомства с девушкой, была она, Аврора или Амелия. «Боже, — подумал граф, — какое красивое имя! Оно ещё прекрасней и мелодичней того, которым я называл её до сих пор. Теперь я понял, что моё сердце пыталось донести всё это время до моего сознания. Она ведь с детства была героиней моих грёз и заветных мечтаний», — и он с любовью, лаской и преданностью посмотрел в полные грусти глаза своей любимой, в которых застыли слёзы, и улыбнулся, стараясь подбодрить её, несмотря на то что сам чувствовал себя далеко не жизнерадостно. Что ж, если эта девушка, в которой заключался весь смысл его жизни, больше не одинока в этом мире и имеет такого могущественного защитника в лице отца-короля, то ему действительно больше не о чем беспокоиться.       Осуществив месть за смерть своих родителей, избавив страну от злого колдуна и излечившись от жгучей ненависти, прежде наполнявшей его сердце, Франческо сейчас чувствовал лёгкость и гармонию в душе. Любовь исцелила его окончательно и наполнила всё его существо счастьем и желанием жить. Он с горестью понимал, что часы его сочтены, и где-то в глубине подсознания ощущал непреодолимое желание броситься сейчас в ноги королю и умолять правителя даровать ему прощение. Но понимая умом, что законы в этой стране одинаковы для всех, будь ты простолюдин или знатный вельможа, молодой граф ясно осознавал, что должен ответить за то, что совершил, и гораздо больше за то, что хотел совершить. Да, он не убил короля, но он пытался это сделать четыре раза, что было весьма серьёзным проступком с точки зрения закона. Франческо прекрасно знал, что за вторую попытку убийства наказание — смерть, а он после первой неудачи попытался осуществить задуманное ещё три раза. К тому же, показать свою человеческую слабость перед правителем, когда тот почти испытывает его, словно соблазняя воспользоваться последней возможностью избежать заслуженной кары, предоставляя последнее слово, как будто ожидает услышать именно мольбу о помиловании смертника, было ниже достоинства дворянина. Терзаясь сотней сомнений и пытаясь совладать с навалившейся на него слабостью, граф не раздумывал о том, как он должен поступить и что сказать правителю, он старался взять себя в руки, чтобы его голос звучал твёрдо и непоколебимо и он смог чётко и ясно произнести то, что собирался, отбрасывая всякую надежду на избавление от неминуемой участи, которую он сам выбрал на свой страх и риск, сознательно идя на этот роковой шаг, отчётливо понимая, что будет за него жестоко наказан.       —Ваше Величество, — заговорил, наконец, молодой человек ровным, спокойным голосом, — у меня есть всего одно желание — провести ночь перед смертью в своих родных стенах, где я не был уже несколько месяцев.       —Ты уверен, что это единственное твоё желание? — удивлённо спросил король.       —Да, Ваше Величество, больше мне ничего не нужно, — почти выдохнул Франческо, понимая безвыходность своего положения и страдая от того, что разговор затягивается и бороться с желанием умолять о помиловании всё труднее.       Тогда правитель пожал плечами и заметил:       —Ну что ж, твоё желание будет исполнено при одном условии. Дело в том, Франческо, что завтра во дворце состоится праздник. Надеюсь, ты понимаешь, что я не хочу омрачать радость и счастье моих подданных зрелищем смертной казни. Поэтому ты должен будешь вернуться во дворец ровно к назначенному часу, одетый в лучшее одеяние, как будто идёшь веселиться, а не умирать. Если ты дашь мне в этом слово, то я выполню твою просьбу.       —Даю Вам слово, Ваше Величество, что приду во дворец к назначенному часу одетый так, как Вы мне велите.       —Быть посему, — ответил Фердинанд. — Сейчас ты отправишься в башню, где проведёшь время до вечера, потом тебя отпустят домой. А завтра к семи часам утра ты должен явиться во дворец в надлежащем виде и сдаться стражникам, которые будут стоять у входа в замок. Об остальном ты узнаешь утром.       —Благодарю Вас, Ваше Величество, — почтительно склонился граф, ощущая некоторую свободу от того, что наконец эта пытка подошла к концу и он сможет, спрятавшись от пристальных взглядов, передохнуть от этой театральности и своеобразного маскарада, вынужденный душить в себе истинные чувства, словно аморфное существо, стойко и бесстрастно принимая наказание, — я сдержу своё обещание в этот раз.       —Бог в помощь, Франческо, — снова повторил свои некогда произнесённые слова король и кивнул стражникам, чтобы увели молодого человека, который спустя несколько минут сидел в самой высокой башне замка со связанными сзади руками и смотрел на луч солнца, проникавший внутрь сквозь маленькое окошечко в самом верху стены.       Фердинанд же, когда графа увели, приказал объявить во всеуслышание, что, поскольку его дочь Амелия наконец нашлась, завтра в её честь состоится праздник. С этими словами он покинул тронный зал, отправившись в свои покои вместе с дочерью. Оказавшись вдали от посторонних глаз наедине со своим отцом, девушка бросилась к нему в ноги и, рыдая, воскликнула:       —Папа! Прошу тебя, пощади его, пожалуйста!       —Встань, доченька моя. И выслушай меня. Ты должна понять, что я не могу поступить иначе. Ведь наш древний закон одинаков для всех. Я не могу пренебречь им без того, чтобы не вызвать недоверие у своих подданных. Ведь если один человек избежал кары за убийство и за четыре попытки убить правителя, то и другие решат, что им всё сойдёт с рук. Подумай о том, что может тогда случиться.       —Папа, я его люблю! Я не смогу без него жить!       —Глупости, дочка. Он не единственный мужчина на земле. Ты обязательно найдёшь себе другого достойного человека, когда забудешь о нём.       —Но я не забуду о нём!       —Прости меня, Амелия. Я должен думать не только о тебе, но и о порядке в моём королевстве. Всё, что я могу для вас сделать, это разрешить вам завтра обвенчаться. Но стоит ли вам соединяться лишь для того только, чтобы тут же разлучиться навсегда?       —Стоит, папа, стоит!       —Тебе так хочется стать его вдовой?       —Лучше вдовой, чем просто старой девой.       —Будь по-твоему, — согласился отец и тут же, позвонив в колокольчик, отдал приказ, чтобы весь двор готовился к венчанию, которое состоится завтра.       Весь дворец мгновенно загудел, словно улей, и все засуетились в нём, будто муравьи в муравейнике: повара готовили праздничные блюда, портные шили свадебное платье, сапожники были заняты туфельками принцессы, ювелиры — драгоценностями, а садовники — букетами.       Когда солнце уже клонилось к горизонту, Франческо вывели из башни во двор и развязали руки. Прежде чем открыть перед ним ворота замка, стражник сказал:       —Помните о том, что, если Вы не придёте завтра к назначенному часу, мы Вас из-под земли достанем и тогда Вас ждут муки ада в подземелье этого замка.       —Не беспокойтесь, — с грустью ответил молодой человек, — ничто мне не помешает в этот раз выполнить своё обещание. Я буду у ворот замка вовремя разодетый как на свадьбу.       —Бог в помощь, — повторил слова своего повелителя стражник, и ворота открылись перед графом, который, почувствовав воздух свободы, ощутил прилив сил, хотя весь день ничего не ел, и почти бегом помчался к своему дому.       На полпути, перейдя мост, у которого он когда-то впервые встретился с Амелией, он свернул с дороги и упал на землю, с радостью вдыхая аромат травы, омытой вечерней росой. Потом он поднялся и вскоре оказался перед воротами своего замка.       —Кто идёт? — окликнул его часовой.       —Франческо, — крикнул в ответ молодой человек и услышал радостные возгласы своих людей, которые стояли на воротах.       Едва ворота открылись, как граф тут же попал в объятия своих подданных, которые не верили, что их господин вернулся. Тут же весь замок ожил и каждый старался угодить молодому человеку.       Прежде всего, Франческо снял с себя грязную одежду и провёл не меньше часа в душистой ванне, после чего почувствовал себя лет на пять моложе. Затем он слегка перекусил, поскольку, несмотря на голод, есть ему особо не хотелось. Потом перед сном граф обошёл весь свой замок, заглянув в каждый уголок, задержавшись на несколько мгновений у полотна на стене, изображавшего его молодых родителей вместе с маленьким мальчиком, которым он когда-то был. Наконец, почувствовав усталость, он отправился в спальню, приказав приготовить на утро свой свадебный костюм, который был уже давно сшит, и разбудить его на рассвете, если к тому времени он не проснётся сам. Откинувшись на мягкие подушки, Франческо тут же уснул, едва коснувшись их, так как на утро ему ещё предстояло вернуться во дворец к королю, чтобы умереть. А для того, чтобы смело посмотреть в лицо смерти, нужно было набраться сил, которые даёт только здоровый безмятежный сон. Спокойному, ровному сну способствовала монотонная музыка дождя, который своими каплями стучал по окнам, смывая грязь и пыль со стекла и листьев деревьев и освежая не только воздух, но и землю.