Тени на воде

О люди, полные пустых забот!

Как нелогичны ваши силлогизмы,

Влекущие так низко ваш полёт.

Данте Алигьери, «Божественная комедия»

Рай, песнь XI

      В доме городского астролога было тепло и уютно, а главное – безопасно по сравнению с негостеприимными тёмными улицами Стамбула, которые совсем недавно содрогались от яростных криков возмущённых жителей. Под сень этого знакомого ей жилища Ишарет нырнула с истинным облегчением и ничуть не пожалела, что решила довериться бывшему наставнику и принять его приглашение. Селин вела себя более настороженно, что вполне объяснялось её подозрительной натурой и необходимостью оберегать маленькую Эсманур, однако вскоре и её напряжение сошло на спад, и она позволила себе отдохнуть после продолжительного путешествия чуть ли не через весь город. Устроившись на подушках в углу главной комнаты, русская девушка стянула с себя верхнюю накидку и бережно устроила на коленях Эсманур, которая за это время успела забыться умилительно спокойным, не подлежащим нарушению сном. Мягко погладив уснувшую малышку по голове, Селин с тихим вздохом отклонилась спиной к стене, но сама не стала закрывать глаз, опасаясь даже на миг терять бдительность. Не смея как-либо осуждать её за это, Ишарет и сама не помышляла ни о каком сне: все её мысли снова обратились к оставшемуся в одиночестве отцу, которому предстояло отстоять собственный дворец, и довольно быстро успокоившейся было девушкой овладело беспомощное помешательство, вынуждающее её бесцельно бродить по комнате в сопровождении лихорадочных раздумий. Оставшись в тёплой пелерине, она мерила небольшое, освещённое тусклыми свечами помещение степенным шагом, прижимала к губам сложенные вместе пальцы, сверлила деревянный пол под ногами блуждающим взглядом, но никак не могла понять, что же всё-таки им делать дальше. Вернуться? Дождаться утра? Отправиться в Топкапы и найти убежище там? Или оставаться у Якуба до тех пор, пока Ибрагим не начнёт искать их?       – Чем я могу угостить вас? – прозвучал со стороны входа невозмутимый голос прорицателя, мгновенно привлёкший рассеянное внимание одержимой сомнениями Ишарет.       Резко остановившись посреди комнаты, она обернулась на бывшего наставника и взглянула на него со смесью растерянности и неуверенности. Ей по-прежнему казалось, что в этом доме они лишние постояльцы, и тем более не хотелось обременять прорицателя ненужными церемониями, притом в горло Ишарет сейчас не лез ни один кусок. Однако в ясных глазах Якуба светилось лишь искреннее участие, ни намёка на усталость или раздражение, и он терпеливо ждал ответа, явно не собираясь на чём-то настаивать. С немым вопросом в глазах Ишарет покосилась на Селин, но та ожидаемо едва заметно мотнула головой, так что госпожа, снова обернувшись на звездочёта, повторила этот жест.       – Ничего не нужно. Ты и так слишком много сделал для нас.       Якуб не стал возражать и молча прошёл мимо Ишарет к своему рабочему столу, в обустройстве которого ничего не изменилось. Устроившись на подушке, он внимательно посмотрел на спящую на руках у Селин Эсманур, словно о чём-то размышлял.       – В соседней комнате есть диван, – наконец произнёс он, чуть кивнув Селин. – Отнеси малышку туда, там вы обе сможете как следует отдохнуть.       Было видно, что Селин колебалась, то ли из-за подспудного недоверия, то ли под влиянием пережитых событий, но в итоге искренняя озабоченность Якуба взяла верх над её нерешительностью. Как можно более осторожно, чтобы не потревожить Эсманур, она поднялась с подушек и направилась прочь из комнаты, неся на руках девочку. Ишарет проводила их долгим взглядом и намеренно избегала смотреть в сторону наставника: она догадывалась, что на самом деле это был лишь предлог, чтобы выпроводить лишнего свидетеля и остаться с бывшей ученицей наедине. Вскоре Селин скрылась в соседней комнате, и теперь уже они действительно находились в помещении одни – сидящий за столом прорицатель, погружённый в кропотливую работу по смешиванию какой-то разнородной кашицы в деревянной миске, и замершая напротив него госпожа, чувствующая некое внутреннее напряжение.       – Ты ведь обо всём знал, – утвердительно заметила Ишарет, когда слушать нарушаемую мерным треском свечей тишину стало совсем невыносимо. – Знал, что нам понадобится твоя помощь, поэтому и пошёл нам навстречу. А я не знала. И теперь расплачиваюсь за это.       – Как давно ты не заглядывала в будущее? – будничным тоном осведомился Якуб, не отрываясь от своего трудоёмкого дела.       – Несколько лет, – честно призналась девушка, негромко вздохнув, и наконец осмелилась взглянуть на прорицателя. – Так приятно было чувствовать себя самой обычной. Но, возможно, если бы я увидела всё произошедшее в будущем, я бы смогла на что-то повлиять.       – Это лишь твои заблуждения, – спокойно возразил Якуб, не удостоив девушку взглядом. – Человек редко когда способен изменить то, что уже предначертано. Ты не хуже меня знаешь, чем мы расплачиваемся за свой дар.       Не найдясь с достаточно аргументированным ответом, Ишарет только закусила губу и отвернулась, про себя признавая, что прорицатель прав. Когда-то давно он уже рассказывал ей о тяготах провидцев, и те обречённые слова до сих пор призрачной тенью витали вокруг неё, постоянно напоминая ей о её никчёмности. Перед глазами восстановились слишком яркие обрывки явившегося ей накануне видения, однако Ишарет поспешно отогнала от себя чересчур соблазнительную мысль поделиться этим наваждением с бывалым звездочётом: однажды между ними уже состоялся разговор об этом таинственном предостережении, и тогда госпожа так и не добилась от наставника достойного ответа. Даже если в этом видении действительно крылось какое-то предупреждение, Ишарет должна была распознать его самостоятельно, не вмешивая в это человека, с недавних пор переставшего быть частью её жизни. Но, может, в этом и крылась одна из её главных ошибок?       – Почему ты помог нам? – всё-таки решилась спросить Ишарет невозмутимым тоном. – Какая тебе от этого выгода?       – За всю свою долгую жизнь я слишком многое сделал ради выгоды, – приглушённо отозвался Якуб, внезапно прерывая своё занятие, и впервые поднял голову, в упор посмотрев ей в лицо своими проницательными глазами. – Ради денег и признания. Ради возможности повелевать другими. Однако сегодня я не преследовал ни одну из этих целей. Я просто сделал то, что должен. То, что подсказало мне моё сердце.       – Если это действительно так, я благодарна тебе, – ничуть не лукавя, проговорила госпожа, выдержав испытующий взгляд бывшего наставника. – Мы все обязаны тебе жизнью. Однако в скором времени мы покинем твой дом и вернёмся во дворец. Я хочу поскорее увидеть отца и убедиться, что с ним всё в порядке.       – Разумеется, – не стал спорить Якуб, снова опуская взгляд. – Только у меня есть условие: я пойду с вами и провожу вас. На улицах по-прежнему небезопасно.       – Спасибо, – заторможенно выдавила из себя Ишарет, посчитав за благо не возражать, хотя какие-то неясные подозрения против воли затрепетали в её груди. Зачем вдруг Якубу понадобилось провожать их? Что ему всё-таки нужно? Или дело не в них, а в Ибрагиме?       – Я признателен тебе за доверие, – неожиданно выдал Якуб, и от этих простых слов, сказанных безмятежным голосом, госпожу почему-то словно окатило холодной водой. – У тебя есть много причин относиться ко мне с подозрением и ненавистью, однако ты по-прежнему хочешь мне верить. Меня это утешает. Наверно, потому что ты единственная, кто питает ко мне подобные чувства, пусть я их не заслуживаю.       Видимо, какого-либо ответа прорицатель от неё не ждал, поскольку после этих пространных речей вернулся к своему методичному занятию, потупив взгляд в миску и сгорбив плечи. Несколько мгновений Ишарет наблюдала за ним немигающим взглядом, метаясь между безмолвием и необходимостью что-то сказать, а потом развернулась в сторону двери, неторопливо устремившись прочь из комнаты. Необъяснимые противоречия втайне подтачивали её укоренившуюся уверенность, какая-то непреодолимая тяга то и дело дёргала её обернуться, а на губах застывали слова, которые в одно мгновение умирали, так и рассыпаясь в прах неозвученными. Что делать с этим нагромождением эмоций, Ишарет не имела ни малейшего понятия, поэтому лучшее, что она могла для себя решить, – это совсем перестать думать об этом, хотя бы до тех пор, пока она вновь не увидит отца и тревога за него не отступит, освобождая загнанные в замкнутый круг мысли. На сердце у неё лежал тяжкий груз, и что-то подсказывало ей, что причина крылась не только в страхе перед неизвестностью.

***

      Впереди показались каменные стены родного дворца, и невольно Ишарет ускорила шаг, торопясь поскорее оказаться в пределах его безопасных чертогов. Ей уже стало понятно, что мятежники покинули территорию обители Великого визиря, однако оставили после себя массу разрушений: около ворот в беспорядочном хаосе валялись бездыханные окровавленные трупы, истерзанные саблями, и даже несколько мёртвых солдат, пронзённых вилами. При виде этой ужасающей картины Ишарет болезненно поморщилась и старалась как можно меньше смотреть по сторонам, уставившись потухшим взглядом себе под ноги. Идущая рядом с ней Селин мрачно оглядывала последствия ночной бойни, крепко прижимая к себе Эсманур, и намеренно отворачивала её голову, чтобы не позволить малышке лицезреть учинённую над взбунтовавшимися жителями расправу. Впереди так уверенно, будто и сам не единожды заявлялся в этот дворец, шагал невозмутимый Якуб, и, стоило всем троим замаячить на горизонте, как охраняющие ворота стражники мгновенно ощетинились и направили обнажённые мечи на очередных пришельцев, явно не узнавая их. Тогда Ишарет осознала, что настал её черёд проявить свои лидерские качества, и обогнала Якуба, смело направившись прямо к воинственно настроенным солдатам.       – Спрячьте мечи, – коротко приказала она, остановившись достаточно близко к ним, чтобы они смогли рассмотреть её в свете зажжённых около стены факелов. – Я ваша госпожа, Ишарет Султан.       – Простите, госпожа, – тут же стушевался один из стражников, поспешно убрав оружие, и другие повторили за ним, после чего все они застыли перед ней в прилежных поклонах. – Паша Хазретлери очень беспокоится за вас, послал множество отрядов на ваши поиски. Он будет рад узнать, что вы вернулись целыми и невредимыми.       – Этот человек идёт со мной, – заведомо предупредила Ишарет ещё до того, как стражники заметили Якуба, и кивнула в сторону прорицателя, для которого, судя по всему, подобное заявление стало полной неожиданностью.       И снова воины не стали оспаривать волю своей госпожи и молча расступились, пропуская в открывшиеся ворота её и её спутников. Чуть посторонившись, Ишарет позволила Селин и Эсманур пройти вперёд, а сама задержалась рядом с Якубом, который отнюдь не горел желанием переступать порог этого дворца, как ей стало понятно по его тронутому смятением лицу. Даже когда она с мягкой настойчивостью коснулась ладонью его плеча, побуждая его последовать за ней, он не двинулся с места и только ощутимо напрягся.       – Позволь мне уйти, – бесцветным голосом попросил провидец, однако сквозившее в его тоне равнодушие никак не вязалось с подлинным замешательством в его тёмных глазах. – Не нужно паше меня видеть.       – Ты спас жизнь членам его семьи, – напомнила Ишарет, ободряюще сжав твёрдое плечо Якуба. – Я хочу, чтобы он знал, кому обязан тем, что мы вернулись. Кроме того, за твой поступок тебе положена награда.       – Но я не… – начал было вконец смущённый прорицатель, однако его перекрыл другой звучный голос, который Ишарет так боялась больше никогда не услышать.       – Ишарет!       Резко обернувшись, воспрянувшая духом госпожа сразу увидела бегущего ей навстречу отца, чьи круглые глаза так и сверкали туманной смесью страха и облегчения. Кажется, он уже пересёкся с Селин и Эсманур и успел узнать от неё, что его старшая дочь жива и невредима. Расплывшись в счастливой улыбке, Ишарет сорвалась с места и бросилась к Ибрагиму, а спустя мгновение они уже столкнулись в таких крепких и тёплых объятиях, что девушка едва не задохнулась от переполняющего её восторга. Разгорячённое тело отца грело её сильнее открытого огня, его сильные руки самозабвенно прижимали её к его стану, и при каждом новом прерывистом вздохе его грудь соприкасалась с грудью дочери, так что даже их одинаково возбуждённые сердца начинали биться в унисон. Как удалось распознать Ишарет во время этих продолжительных объятий, отец нисколько не пострадал, и сразу тяжёлый ком накопленных внутри тревог скатился с её плеч, так что по рукам и ногам прошёлся колкий озноб. Распирающее её облегчение граничило с потусторонним неверием, и ей хотелось смеяться и рыдать одновременно.       – Папочка, – глухо выдохнула госпожа на ухо Ибрагиму, сильнее стиснув его широкие плечи, и с трудом заставила себя отстраниться от него, чтобы заглянуть ему в глаза. – Я так рада, что ты в порядке! Ты не ранен? Эти нечестивцы уже ушли?       – Всё хорошо, родная, – щемяще улыбнулся отец, не переставая поглаживать растрёпанные волосы дочери. – Слава Аллаху, нам удалось отстоять дворец. Предатели трусливо сбежали, но кое-кто из них схвачен. Завтра же они все получат по заслугам. Но как же так получилось, что вы оказались за пределами дворца? Разве я не велел вам спрятаться в подвале?       – Прости, отец, – с сожалением потупила взгляд Ишарет, ощутив прилив стыда. – Это всё моя вина. Мы наблюдали за происходящим с террасы, а когда бунтовщики прорвались в сад, мы поняли, что во дворце нам не спастись. Нам пришлось бежать. К счастью, Всевышний не оставил нас: мы встретили того, кто смог оказать нам приют.       – Вот как? – Брови Ибрагима поползли вверх, а потом он посмотрел куда-то за спину Ишарет, словно ожидал увидеть там того самого героя. – И кто же помог вам?       Вместо ответа девушка отступила в сторону, открывая отцу вид на замершего у неё за спиной Якуба, который, несмотря на категорическое нежелание сталкиваться с пашой, всё же почему-то остался на месте и, когда пронзительный взгляд Великого визиря бесцеремонно вонзился в него, согнулся в почтительном поклоне. Сначала Ибрагим будто бы не опознавал прорицателя, которого много лет назад собственноручно выгнал из Топкапы, но потом в его посуровевших глазах вспыхнуло яркое узнавание, сменившееся откровенной неприязнью. Хотя Ишарет догадывалась, что между Якубом и её отцом отношения далеко не гладкие, она до последнего рассчитывала, что давние обиды уже забыты и у них ещё есть шанс найти общий язык. Как оказалось, она жестоко ошиблась в своих предположениях и теперь сразу пожалела, что уговорила Якуба задержаться и предстать перед Великим визирем. Тихое беспокойство защекотало её затылок, но внешне Ишарет постаралась сохранять невозмутимость, лишь украдкой наблюдая за дальнейшим развитием сцены напряжённым взглядом.       – Паша Хазретлери, – твёрдо, но вместе с тем с неподдельной учтивостью обратился Якуб к Ибрагиму, выпрямляясь и поднимая на него внимательный взор. – Вероятно, Вы ещё помните меня. Приятно видеть Вас в добром здравии.       – Якуб эфенди, – нарочито растягивая слова, медленно проговорил Ибрагим, бесцеремонно окинув прорицателя властным взглядом. – Как же ты осмелился приблизиться к моей дочери, да ещё и заявиться на порог моего дома? Тебе жить надоело?       – Признаюсь, я не хотел оставаться здесь, – прямо ответил Якуб, никак не изменившись в лице. – Ишарет Султан уговорила меня. По первому же Вашему приказу я уйду.       – Раз ты спас мою семью, ты, должно быть, рассчитываешь на какую-то награду? – чуть ли не насмешливо поинтересовался Ибрагим, и его пренебрежительный тон заставил Ишарет пристыженно втянуть голову в плечи.       – Ну что Вы, паша, – с какой-то загадочностью протянул провидец. – Мне ничего не нужно. Я спас Вашу дочь, потому что знаю её и мне небезразлична её судьба. А сейчас, с Вашего позволения, я вернусь домой. Вижу, я здесь нежеланный гость.       Напоследок с достоинством поклонившись, Якуб развернулся и побрёл прочь, ни разу не обернувшись. Из последних усилий Ишарет сдержалась, чтобы не окликнуть его и не броситься за ним следом, хотя для чего, она и сама не вполне понимала. Очевидно, её наивная задумка потерпела крах, и теперь у её отца возникло ещё больше вопросов, на которые ей придётся дать честные ответы, если она хочет сохранить честь бывшего друга неприкосновенной. Конечно, она не собиралась раскрывать Ибрагиму давнюю тайну о том, что именно руками прорицателя был изготовлен тот самый яд, который когда-то чуть не убил его, но она осознавала, что наступило время поделиться с ним ещё одной частью своей жизни. Слишком явно ощущая спиной буравящий её тяжёлый отцовский взгляд, неотрывно смотрящая вслед удаляющемуся Якубу Ишарет заторможенно обернулась, приготовившись стойко снести натиск упрёков и негодования.

***

      – Вы знакомы? – прямо спросил у дочери Ибрагим требовательным тоном, в упор посмотрев на неё. Внезапное появление Якуба и его раздражающие своей странностью слова никак не укладывались у него в голове, и сама мысль о том, что Ишарет могла быть как-то связана с этим шарлатаном, совершенно выбивала его из колеи.       «Такое впечатление, что всё перевернулось вверх дном! Когда же закончится эта ночь?!»       – Знакомы, – просто ответила оставшаяся спокойной Ишарет, обратив на отца открытый взгляд. – Уже не один год. Якуб – мой близкий друг, мой наставник. Он помогал мне с моим даром.       – Он обманщик! – вспылил Ибрагим, просто не веря собственным ушам. Как его дочь могла совершить такую опрометчивую ошибку?! – Ему нельзя доверять! Все его так называемые предсказания – сплошная выдумка. На самом деле он самый обычный лгун, который наживается на доверчивых людях!       – Это не так, – убеждённо возразила Ишарет, чуть нахмурившись, и Ибрагим даже поразился тому, с каким рвением она заступалась за этого бродягу. – Я хорошо знаю его. У него действительно дар, такой же, как у меня. Или я тоже, по-твоему, обманщица и шарлатанка?       С прерывистым вздохом Ибрагим отшатнулся, тщетно пытаясь подобрать осмысленные слова для ответа. Разумеется, он никогда не думал о своей дочери в таком ключе, даже когда узнал о её особенности, но она никогда и не давала повода заподозрить её во лжи, чего нельзя было сказать о Якубе. Слишком хорошо паша помнил давнюю историю о роковом предсказании бывшего дворцового астролога, за которое он лично изгнал его из Топкапы и уже тогда прекрасно понимал, что всё это не более, чем пустая болтовня. Но Ишарет, судя по всему, была настроена решительно: она не просто стремилась защитить Якуба от нападок со стороны отца, а без всякого стеснения называла его другом, словно между ними сложилось нечто большее, чем она была готова раскрыть Ибрагиму. Именно это не нравилось паше – эта скрытность, которая никогда не приводила к хорошим последствиям, и то, что молодая госпожа снова связалась с сомнительной личностью, ни капли не заслуживающей её доверия.       – Я лишь пытаюсь объяснить тебе, что Якуб не тот, за кого себя выдаёт, – терпеливо пояснил Ибрагим, усилием воли сохраняя спокойствие. – Неужели ошибки прошлого ничему тебя не научили? Он опасен, Ишарет. И даже то, что сегодня он якобы спас вас, ничего не меняет. Наверняка он сделал это ради какой-то выгоды.       – Я не стану переубеждать тебя, – неожиданно заявила Ишарет. – Я просто думала, что вы сможете забыть старые обиды, но, похоже, ошиблась. Как бы то ни было, я верю Якубу.       – Надеюсь, вы не встречаетесь? – подозрительно сощурившись, уточнил Ибрагим и снова напрягся. Тайных встреч между ними он уж точно никак не мог допустить.       – Раньше встречались, – призналась госпожа, и в её светлых глазах вдруг промелькнуло некое подспудное сожаление. – Но уже несколько месяцев я не навещала его.       – Держись от него подальше, – с некоторой резкостью бросил Ибрагим, но не мог не испытать слабое облегчение. – Я запрещаю тебе покидать дворец. Время сейчас тревожное, я не хочу, чтобы ты пострадала. Надеюсь, ты меня понимаешь.       Несколько мгновений Ишарет пристально смотрела на него, словно намеревалась возразить, но потом, точно поразмыслив, подняла на него серьёзный взор и коротко кивнула, не произнеся ни слова. Успокоенный её молчаливым обещанием, Ибрагим сжал ладонями плечи дочери, склонившись к ней, и поцеловал её в лоб, после чего отстранился, позволив ей уйти. Пройдя мимо него, Ишарет неторопливо направилась в сторону дворца, а Ибрагим, лишь на краткий миг взглянув ей вслед, перевёл затуманенные сомнениями глаза в сторону виднеющегося за воротами леса, где не так давно скрылся коварный провидец.       «Я доберусь до тебя, лживый пёс. Настало время свести наши счёты».