Где мои крылья?

– Ну и как вы там, на Родине? – до чего странно звучит это слово, когда находишься на территории «врага». – Много успели узнать? – глаза Леви опасно сузились, и что-то во мне напряглось. – О титанах? – спросила я хрипло. Или об электрической энергии, о медицине, об обществе в целом? Да. Марли ушла далеко вперед, если сравнивать наше развитие с развитием отсталой Элдии. Говорить с капитаном было сложно, удивительно сложно после всего, что между нами произошло. Леви смерил меня почти безразличным взглядом. Почти, потому что в нем сквозила доля пренебрежения. Зубы свело от обиды, и я отвернулась, чтобы не смотреть в его глаза. Капитан не шелохнулся. Ханджи сидела во главе стола, а я – по левую от нее руку. Теперь, когда почти весь разведкорпус закончился на той бойне, выживших поставили во главе. Приятно было чувствовать себя важной, но видеть это лицо изо дня в день... Было утомительно и раньше, теперь же стало почти невыносимо. Мне казалось, что капитан Леви переспал со мной с одной единственной целью – унизить меня. И я так легко поддалась. Спасибо, что хоть не была инициатором. Бывает ли секс актом мести, актом чистейшей человеческой ненависти? Любовные дела не заботили меня прежде, и я понятия не имела, на что именно может толкнуть нетерпение сердца. Леви искривил губы в подобии улыбки – своей фирменной усмешки, не обозначающей, впрочем, веселья. Он молчал. Вопрос прозвучал глупо, но и мне вдруг захотелось обозначить разницу наших умов, надавить на его больную точку. Ханджи кашлянула, разбив надвое нависшее над нами облако обиды. Она не позволила Леви ответить что-то противное, и я испытала прилив благодарности. – Почему они пожирают людей? – спросил Жан, и голос его отчего-то звучал наивно, словно я беседовала с пятилеткой. – В Марли полагают, что это все, что им остается в таком состоянии. Неразумных титанов не должно было существовать, это – творение человека. Несовершенное творение. Каждый титан хочет вновь стать человеком, – по мнению Марли, впрочем, я сейчас несла в массы настоящую ересь, пересказывала труды ученого, не признанного в обществе гением. – Титаны едят людей в слепой надежде однажды съесть носителя боевого, колоссального, звероподобного... – И вернуть себе человеческий облик? – осознал Армин. – Да, – поддержала его я, повернувшись в сторону нового Колоссального. – Как это произошло с Имир, – жаль, что мы ее упустили. – Но мы не можем залезть в их мысли. Понять, есть ли они вообще и как долго сохраняется самосознание. – Встречали ли вы говорящих титанов? – спросила Ханджи. Должно быть, этот вопрос волновал ее очень давно. Во время обучения я слышала за костром страшные рассказы о том, как титаны шепчут людям страшные вещи перед тем, как размолоть зубами их головы. Странно было думать о том, что почти все те ребята, сидевшие рядом, мертвы. И вряд ли титаны шептали им что-то… Просто съели. Превратили в воспоминание в моей голове. Я поежилась, чувствуя, как правую руку укололо болью. Я все еще жива – и это самое главное. Если подумать, ведь мы с новым командиром давно не могли поболтать с глазу на глаз. То не было времени, то возможности, и список новых вопросов копился все быстрее. Ей бы понравилось учиться в Марли. «Если бы она не была элдийкой», – напомнил голос разума, и я прикусила губу. Почему эта система показалась такой несправедливой только сейчас, после столкновения с этим миром? Я поняла, что правительство врет, лишь оказавшись в стане врага. Я ведь никогда не была жестокосердной. Плакала, если мама не разрешала забрать с улицы очередного котенка или щенка, делилась игрушками с менее удачливыми сверстниками, я оставалась доброй даже в самые злые времена. Отчего же я не замечала жестокости своих же соплеменников? Пропаганда меняет людей. Меняет сам образ мысли, и самая чудовищная несправедливость не кажется таковой. Возможно, что Леви имеет право меня ненавидеть. Я сглотнула слюну, скопившуюся под языком. Взгляд Леви в этот момент ощущался почти физически, словно он медленно втыкал в мою кожу иголки. В комнате нас было шестеро: командир Ханджи, я, Леви, Армин, Жан и Эрен. Почему не присутствовали другие выжившие – загадка, разгадать которую я смогу только переговорив с Ханджи с глазу на глаз. Я вновь вернула последней все свое внимание, отметив, что во взгляде ее горит нетерпение. Огонь жажды знаний. – Нечленораздельные выкрики – это основное, что можно услышать от титанов, – произнесла я медленно. – Свежеобращенные иногда произносили какие-то слова, да… Но стоит понимать, что Марли изучали титанов не с целью помочь им вернуть человеческий разум. – Вы не пытались вернуть титанам человеческий облик раньше? – Облик – пытались... Но лишь для того, чтобы сохранить боевую единицу и использовать ее снова. Чтобы уничтожить вражеских титанов на подходе, не чтобы помочь элдийцам, – я пожала плечами, чувствуя, что говорю ужасные вещи. – Когда-то давно марлийцы и придумали превращать людей в неразумных титанов для атаки на вражеские посты. – Как мило, – произнес Леви холодно, он скрестил руки на груди. – А теперь ты хочешь нас спасти. – Я хочу нести что-то хорошее в этот мир, – нахмурилась я в ответ. «А отличие от тебя», – чуть не добавила я, но смогла все же сдержаться. Не стоит ссориться на людях, разве не так? Ханджи ахнула, сидя ко мне слишком близко. Не потому, что мы с Леви в очередной раз решили выказать друг к другу неуважение, а потому, что мы говорили о Титанах. Об исследованиях, о которых Ханджи мечтала всю свою жизнь. Я понятия не имела, как много времени у нас теперь есть. Не знала и, скажут ли обо мне хоть полслова на Родине, ждёт ли меня наказание, награда, хотя бы упоминание в скупом военном отчете. Зик Йегер сбежал, как и титан-челюсти, и сложно было понять, о чем он докладывать не решится. В конце концов, он ведь должен предстать перед всеми героем. Не думаю, что мое имя где-то всплывет. Только если Имир взболтнула лишнего перед смертью. Зик не увидел меня, и это – хорошо. Хорошо, потому что мы были с ним знакомы. Встреча лицом к лицу могла перерасти в конфликт. Я прикусила губу, представив себе, как Йегер рассказывает моему отцу о том, где он меня увидел. Что он испытает? Облегчение от мысли о том, что я все же жива или злость от того, чем занимаюсь? Я не пытаюсь уничтожить врага изнутри, я работаю с ним плечом к плечу, я, дочь знаменитого ученого. – Как ты считаешь, собираются ли Марли нападать на нас, Сейдж? – спросила Ханджи. – Да, – кивнула я. – Когда Зик расскажет им, что здесь случилось – они обязательно высадятся на остров. – Остров? – спросил Армин. – Остров. Ваша земля со всех сторон окружена океаном воды. Ты читал в книжке, помнишь? Армин закивал, он рассказывал мне, когда ещё не знал, что я осведомлена куда лучше. Про далекое голубое море, про немыслимое бесконечное количество воды, таящее за собой странных существ. Знали бы они, как некоторые из этих существ вкусны. Вспомнив вкус креветок, я невольно заерзала на месте. Мне бы хотелось угостить Ханджи. Я отвернулась от Леви, но взгляд его словно прилип к моей щеке, застыл на ней следом от поцелуя. Поцелуя предателя. Одна только мысль о том, что случилось между нами на крыше, заставила меня скрипнуть зубами. «Ну ты и дура», – шепнула я самой себе. Так легко поддалась ему, так легко ответила на зов плоти. Я заставила себя медленно вдохнуть и выдохнуть, и сердце заколотилось быстрее. «Придут ли марлийцы на наши земли, чтобы изничтожить на них все живое?», – вопрос неправильный. Нужно спрашивать лишь: «когда?». Я точно знала, что вторжение – лишь вопрос времени теперь, когда остатки Элдии знают о том, что происходит за их прочными стенами. Раньше народ мой старался действовать скрытно, но теперь осторожность можно отвергнуть за ненадобностью. Они постараются ударить, пока Эрен слаб и не изучил весь потенциал своего титана. Зик же наверняка изучит УПМ, подхваченное с какого-нибудь трупа, они разработают новую тактику боя. Зик – не дурак. Жаль, что он слишком идейный. Партия воспитала его правильно, слишком хорошо, и Звероподобный титан никогда не переметнется на сторону своих сородичей. Удивительное дело, ведь правда? Считать дикарями своих же людей. – Зачем они придут сюда? – спросила Ханджи осторожно. – Они явятся из страха. Марлийцы боятся, что однажды вы нападете на них. – И почему же они не уничтожили нас раньше? – скучающе спросил Леви. – Из-за Титана Прародителя. Из-за Эрена, – пояснила я. – Он может уничтожить Марли, если очень постарается это сделать. – Так может нам так и поступить? – спросил Леви, взгляд его все ещё упирался в меня. – Дело ваше, – я пожала плечами. Ждёт, что начну отговаривать его, молить о помиловании для своей страны? Ещё чего. И я, и Леви, да и все присутствующие хорошо понимали, что у остатков Элдии нет ресурсов, необходимых для победы в этой войне, что уж говорить о нападении. До сего момента вражда была скрытой, подпольной, как повернут события дальше – зависит только от нас. От Эрена. В его сторону я и покосилась, надеясь понять, что творится в его голове. Собрание проходило в небольшом укромном кабинете с овальным столом из крепкого темного дуба. Эрен сидел рядом с Армином, и взгляд свой он устремил куда-то далеко, к потолку. Только казалось, что Эрен видит сквозь стены. Следит сейчас за полетом птиц или облаков, за ветром по ту сторону здания. Могут ли титаны подобное? Армин молчал, поджимая свои тонкие губы. Если бы он жил в Марли, Армину бы никогда не позволили забрать себе колоссального титана. Он – слишком субтильный и тихий, не сможет раскрыть весь его потенциал. Бертольд подходил куда лучше, а все равно закончил свою жизнь вот так безрадостно, бездарно. Жаль. Всех их было жаль, если говорить откровенно. Я задумалась, пытаясь понять, могут ли марлийцы просто закидать Элдию бомбами в слепой надежде уничтожить здесь все живое до того, как Эрен освободит сотни титанов из этих стен и начнет свою месть. Я не могла предугадать, не могла отвечать головой своего же правительства. – Нам нужно разработать вакцину против титанизма, – я откинулась на спинку своего стула. – И я думаю, что разгадкой тут станет спинномозговая жидкость Эрена. – Почему? – спросила Ханджи. – Да потому что он – титан-прародидель. Он – это воплощение самой Имир, первой в своем роде. – Почему же ты сразу не сказала нам об этом? – скучающе протянул Леви. – Мы бы отдали тебе его голову. – Давайте сохранять серьезность, – отрезала я. – Капитан Ханджи, вы ведь позволите мне провести исследования? Если, Эрен, конечно... – Я не против, – хранитель титана тут же повернулся ко мне лицом, и что-то во взгляде его изменилось. – Если ты действительно уверена в том, что сможешь, что успеешь найти сыворотку, – заявил он осторожно. – А что она вообще нам даст? В глобальном смысле, – пожал плечами Жан, по неизвестным для меня причинам получивший сюда приглашение. – Что? Марлийцы не перестанут нас ненавидеть. Весь мир не перестанет считать нас монстрами и пытаться истребить. – Но Марли уже не смогут превращать вас в титанов и держать в гетто, как угрозу, – ответила я. – Вы сможете выйти в большой мир, вернуться, попытаться наладить отношения с миром, жить не за стенами, не под землёй... Леви хмыкнул. «Благодетельница», – читалось в его насмешливом взгляде, но я выдержала его без страха. Ханджи снова подалась вперёд, и стул ее скрипнул. Она задумалась. Задумалась над возможностью, над моими словами, над целесообразностью моего присутствия здесь, рядом с ней. В конце концов, и действительно, для чего им теперь я? Просто держать рядом? Мне нужно действовать, нужно дать ей понять: я могу быть полезной, я буду полезной, если дать мне такую возможность. Ханджи разлепила губы, но я не дала ей заговорить. – Нам нужна спинномозговая жидкость Эрена, его кровь, все, что только можно взять без последствий, – я смотрела в глаза Ханджи. – И нам нужен молодой, только что обращённый титан. – Как мама Конни? – спросил Армин тихо. – Да, она подойдёт идеально. Я думаю... – нет, это звучит слишком обывательски. – У меня есть теория. Лекарство, которое я могу создать из спинномозговой жидкости Эрена, может обратиться к самому пути. Пути, что соединяет всех элдийцев. Если воззвать к памяти титана, к его человеческой природе... – я на секунду прикусила губу, мысль будоражила кровь. – Все может получиться, – я сжала ладони в кулаки. – Вы должны дать мне шанс, командор. Над столом снова повисло молчание, и никто не решился поддержать меня или откинуть саму возможность. Лекарство есть! Есть, и я знала, что разгадка уже близко. Я прикусила губу, уговаривая себя промолчать. Леви смотрел на меня в упор, но я не могла повернуться и заглянуть в эти серые глаза, нет. Мне нужна была только Ханджи, она принимает решение. Командир поджала губы, понимая, что, если она вновь ошибётся во мне, ошибка эта станет последней для нас обеих. Ханджи поправила очки и взглянула на меня со всей серьёзностью, на какую только была способна. В окне позади нее промелькнула маленькая синяя птица с длинным красивым хвостом. Она прыгнула на соседнюю крышу, подняла с черепицы какую-то соринку и улетела прочь. Сойка? Прямо из леса? – Мы не можем позволить тебе разгуливать по округе одной, – начала она осторожно. – Не после всего, что случилось. Надеюсь, ты это понимаешь. Слухи ведь ходят разные, и люди вокруг тоже разные. – Это ведь не отказ в исследованиях? – спросила я с надеждой. – В исследовании буду принимать участи я, ты, Эрен, Армин, Микаса и несколько новобранцев, – продолжала она, поправляя очки. – Конни, разумеется, раз исследования будут проводиться на его матери. – Но сначала Сейдж будет нужна нам для зачистки территории от оставшихся титанов, – напомнил Леви ледяным тоном. – Вы разве не справитесь без меня? – улыбнулась я, все же повернувшись к нему лицом. – Да. Я уверена, что вам сейчас лучше разделиться, – Ханджи все же произнесла это вслух, и капитан от меня отвернулся. Я знала, что их многое связывает, но все больше надеялась на благосклонность своей командирши. Леви был ее боевым товарищем, но Леви – военный, собака на полицейской службе. Мы же с Ханджи – учёные люди. У нас куда больше общего, совсем другой склад ума. Я пыталась успокоить бешено бьющееся сердце, поймала радостный взгляд Армина и улыбнулась тому в ответ. Больше Леви меня напрягал лишь один человек в этой комнате – Эрен Йегер, ключ к спасению целой нации. Он выглядел уставшим, отрешенным, затравленным. И перемену отметила не я одна. Микаса поделилась своими наблюдениями еще утром. Завоевать ее доверие было сложно, и, узнав во мне жительницу враждебной страны, она отдалилась, но теперь, осознав, что я могу излечить его от «проклятья»... Я смогу сбросить счётчик их смерти и подарить Армину и Эрену не тринадцать, но тридцать, сорок лет жизни, могу подарить им старость и естественную смерть в кругу внуков и детей. Дальше обсуждали лишь зачистку. Требовалось как можно скорее перебить или выловить всех титанов, ждущих за стенами. Нужно было расчистить пути перед большим проходом, добраться до моря и основать там аванпост. Оборонять берег должно быть не сложно, гораздо сложнее будет взять его. Когда марлийцы привезут на остров очередную партию пленников, приговоренных к самой страшной на свете казни, мы должны быть готовы отбить их напор. Леви кивал, слушал, делал пометки, а я радовалась тому, что мы не увидимся ещё какое-то время. Он будет занят на зачистке, я – в исследованиях. Мы не увидимся. Я и сама пыталась делать заметки, разрабатывать правую руку, но буквы выходили кривыми и малопонятными. Это злило, а не подталкивало меня вперёд, левая рука не слушалась, правая – тоже, и недовольство собственным телом захлестнуло меня с головой. Ханджи обещала обговорить со мной все детали предстоящих испытаний, и вместе мы должны будем разбить лагерь неподалеку от Рогако. Она боялась, что Зик мог оставить там ловушки, газ, превращающий элдийцев в титанов, просто чтобы насолить нам, уменьшить наши ряды. Отряд, почти полностью состоящий из новобранцев, придет туда первым. Как оказалось, нами рисковать не хотят. Не теперь, когда мы остались почти единственными людьми, имевшими опыт реального боя с титаном. – Сохраняй бдительность в своем исследовании. Не дай им себя сожрать, Сейдж, – бросил Леви через плечо, он даже не посмотрел в мою сторону. – Ты мне ещё пригодишься. Слова его звучали зловеще и горько.