Где мои крылья?

А за окном все не стихали крики. Благо, что хоть на этот раз люди вокруг кричали не от ужаса, к страху мне никогда не привыкнуть. Элдийцы праздновали возвращение клочка своей земли. Об этом не говорили вслух, но каждый знал, что без утерянных когда-то давно пастбищ и фермерских угодий жить им пришлось бы трудно. Голод стоял на пороге, и нам удалость отогнать его в самый последний момент. Теперь, когда в рядах наших обнаружилась королева, все тайное стало явным. В верхах обсуждались весьма и весьма спорные вещи, экстренные меры по спасению людей... И все их я теперь записывала в блокнот. Вернули его не сразу, пришлось пару раз напомнить Ханджи, сменившей Смита на главном посту. Уж не знаю, что делали с моими записями, но работали с ними весьма долго. Приятно было думать, что каждое словечко бережно переписали не одну сотню раз. Возможно, что много лет спустя это будет и в школьных учебниках, правда? Тогда стоит кое-что приукрасить. Писать, впрочем, стало трудно: правая рука не работала так, как мне бы того хотелось, а левой еще предстояло научиться выводить ровные буквы. Я бы хотела и дальше описывать пережитое, поведать своему дневнику, как мы собирали в кучу тела раненных после прибытия первого подкрепления, как шли обратно к воротам в гробовом молчании, как кто-то из нас спросил вдруг: «Всех павших доставят в Трост или похоронят там, за стеной?». И тишина не породила ответа. Я бы хотела записать все, только шум за окном отвлекал, только боль в покалеченной ладони. На столе рядом со мной стояла уже допитая бутылка пива: капитан занесла. Может, хватит пока трагедий? Мы ведь действительно сделали большое дело. Прошлым достижением мне насладиться не удалось, случайное разоблачение уничтожило все планы. Пожалуй, что стоит воспользоваться своим вторым шансом. Нужно отпраздновать. – Мне нужно, чтобы ты написала для меня историю народа Имир. Как вы ее слышите в школах, – попросила ее Ханджи ещё вчера вечером. Ещё и этим ведь придется заняться... Пожалуй, что видение марлийцев ей не понравится. Пока память не вернётся к элдийцам, сравнить их старую версию и версию правительства Марли не удастся. Но в этом были и плюсы, ведь правда? Вполне может быть, что, узнав о моём присутствии, люди взбунтуются и велят отправить меня на костер, чтобы очистить грехи народа-врага. Мурашки побежали по плечам, и я закрыла дневник одним резким движением. Желание отдохнуть и расслабиться сделалось непомерно серьезным, победило все иные порывы. Пиво помогло лишь немного. Я потянулась, почувствовала, как затекли ноги. Вставать пришлось аккуратно, держась за старенький деревянный стол. Нас, героев этой войны, совсем скоро должны были повысить и перевести в дома поудобнее. Награда за все труды. «Новые корпуса обещают быть просторными. Не придется больше делить комнату с соседкой», – подумалось вдруг мне. А ведь я так давно не спала одна... С тех самых пор, как сбежала из Марли. Что сейчас, к слову, делают Микаса, Эрен и Армин? Последний звал меня выпить пива с ними. Я откинула назад волосы, что так и лезли в глаза. Нужно бы подстричь их, и Микаса обещала с этим помочь. Прощаться с волосами жалко, но... Если это поможет мне выжить в будущих стычках, почему бы и нет? Пальцы скользнули сквозь черные пряди, я выпрямила спину, чувствуя, как хрустят позвонки. Нужно найти ребят, так точно будет веселее. Ручка двери сама прыгнула в поврежденную ладонь, и пальцы кольнуло болью. Мне вдруг стало казаться, что Ханджи просила меня записать для нее историю Имир не потому, что она имела такую большую ценность для общества, нет. Капитан будто пыталась заставить меня разрабатывать руку. Я вышла в коридор и сделала пару шагов вперёд. Ханджи единственная заметила, что я перестала рисовать после случившегося. Ничего путного все равно не выйдет с тем набором пальцев, что мне остался. Но, возможно, что командор права, и мне следует хотя бы попытаться. Если сделать вид, что проблемы нет, может она исчезнуть? Я собиралась двинуться дальше, но замерла, заметив странный сквозняк. Ветер лизнул лодыжку, и я подняла взгляд вверх заметив, что люк, ведущий прямиком на старенькую черепичную на крышу, кто-то оставил открытым. Вряд ли, конечно, что-то может случиться... И все же следует подстраховаться, верно? У корпуса ещё могли остаться враги. – Ну и темень здесь, – шепнула я, вновь заскучав по электричеству. И что-то шевельнулось, услышав мои слова. Коротенькая деревянная лестница вела наверх, звала меня за собой. По телу вдруг побежали мурашки, я поежилась, понимая, что на крыше кто-то есть... Стоит узнать, кто? Я – ещё не капитан, конечно, но звание маячило на горизонте. Большие достижения требуют больших поощрений, и я понимала, что проверить – мой солдатский долг. Пришлось подойти к старой скрипучей лестнице и подняться вверх, издав миллион тихих скрипов. Как бы я ни пыталась действовать скрытно, доски не желали сотрудничать. На крыше, как я и предположила, кто-то был... Лежал, повернув лицо к заходящему солнцу. Нужно было сразу догадаться, ведь правда? Наверное, такая уж у меня судьба: постоянно на него натыкаться. Леви, точно приговор коррумпированного судьи, следовал за мной всюду. Несправедливо, правда? Я почувствовала, как сердце забилось быстрее, дернула плечом от напряжения нервов. Хотелось уйти поскорее, но что-то подсказывало: Леви меня уже заметил. Он заметил еще на первой ступеньке, ведь так? «А вдруг он вообще специально расставил эту ловушку прямо возле моей комнаты?», – подумалось мне. Крысоловку с ядом внутри. Капитан казался как раз таким человеком, что может провернуть что-то подобное. Леви повернул лицо в мою сторону, и я поджала губы, почти физически ощутив его взгляд. Будто что-то коснулось меня. – Нет, останься, Сейдж, – произнес он достаточно громко, заметив, что я собралась спуститься обратно. – Это приказ? – спросила я тихо, и капитан промолчал в ответ. Шутка явно не понравилась. Я поджала пальцы на ногах, благо, что все они остались на месте. Леви вновь отвернулся к небу, и мне бы очень хотелось рвануть вниз, но что-то подсказывало, что это кончится плохо. Он обещал мне карцер после возвращения, но никто меня не запирал. Это – потепление? Пришлось ответить любезностью, завершить подъем. Крыша, как и большинство крыш в этом городе, была черепичной, темно-оранжевой, как застарелая ржавчина. Леви лежал на ней с таким безмятежным видом, что создавалось впечатление, будто здесь действительно очень удобно. Я подошла к нему, села рядом, согнув ноги в коленях. На руке моей все ещё были бинты, но на этот раз эластичные, швы хорошо заживали. Пусть Ханджи и лишилась глаза, а оставшимся видела неплохо. Достаточно, чтобы спасти меня от неминуемой в тех обстоятельствах гангрены. – Почему вы не идете на праздник? – спросила я, когда тишина начала давить. – Что ты видишь, Сейдж? – ответил мне Леви вопросом. – Посмотри. Он указал пальцем в небо, и я нахмурилась, все же бросив взгляд вверх. Что я там вижу? Закат. Алеющую вдали линию горизонта, редких черных птиц, что в ответ смотрят на меня с высоты. Облака окрашивались рыжим и розовым. Я прикусила губу, раздумывая над тем, что он хочет услышать. Вряд ли Леви  ждёт, что я отвечу ему очевидную вещь вроде: облака. Может он хочет поиграть со мной в детскую игру, погадать на сгустках пара? Какое облако похоже на кота, а какое – на гору? Глупость. Совсем не в его стиле. Копаться в его голове, впрочем, мне удавалось весьма плохо, ведь мотивы и желания этого человека так и остались для меня загадкой. – Вижу небо, – сдалась я, подтянув коленки выше. – И как? На твоей родине небо такое же? – Ну... – я задумалась на мгновенье, точно попытавшись вспомнить. – Да. Марли находится относительно близко. Вот на другом полушарии, – я попыталась изобразить руками Землю, сделала вид, что поворачиваю ее из стороны в сторону. – Там уже совсем другие звёзды. – В Подземном городе никаких звёзд нет, – заговорил он вдруг. Честно сказать, я догадывалась об этом и без подсказки. Сказать вслух о своей прозорливости я не решилась, казалось, что Леви пытается рассказать мне о чем-то очень для него важном, что ему сложно говорить. Он не отрывался от неба, все смотрел вверх, и одному только Богу было известно, как долго капитан уже лежит на этой крыше. Даже на расстоянии вытянутой руки я могла почувствовать, что от Леви исходит тепло. Это он так нагрелся на солнышке за целый вечер? Как ящерица. Было в нем что-то от хладнокровной рептилии, так что я бы не удивилась, будь он не человеком, а зверем в кожаной маске. Новым видом. Напиши я научную работу по этому поводу... Ох, вот это была бы жизнь. Титаны, люди-ящеры, подземные чудища. – Вы заскучали по дому, капитан? – спросила я вдруг. – Дому? В каком-то роде, пожалуй, – ответил он, прикрыв на мгновение глаза. – Знаешь, Сейдж, я не возвращался туда с тех самых пор, как вступил в Разведкорпус. Ты должна меня понять. – Понять, как тяжело жить вдали от родных мест? – Понять, что дом на самом деле не в местах, – он мотнул головой, так и не открыв глаз. – Он в близких людях. Иначе можно сойти с ума от тоски. – Я… Тогда я действительно все поняла, – ответила я, вернув взгляд небу. – Как только в моей жизни появились Армин, Ханджи и остальные новобранцы, жить действительно стало приятнее. Леви едва заметно дрогнул рядом со мной. Он скучал по старому другу... И верно. Странно, что я не поняла этого сразу. Эрвин Смит ведь был для него многим. И другом, и наставником, и ориентиром в этой непроглядной тьме. Сложно представить, какой ужас испытывали элдийцы перед чудовищами, появление которых нельзя было предсказать. Леви служил благой цели, он помогал исполнить мечту командира: узнать правду о Титанах. Но вот Эрвина не стало... И что же ему делать теперь? Праздновать? Пожалуй, что звучит кощунственно. Похоже на кошмарный сон при высокой температуре. Я поджала губы, вдруг почувствовав себя соучастницей этого преступления. Леви открыл глаза, и когда я повернула лицо в его сторону, он уже смотрел на меня, не на сизые небеса над нашими головами. Солнце закатилось за горизонт, но пообещало вернуться завтра. – Мне очень жаль командира Смита. Он обладал... Он обладал невероятной тягой к правде, – пальцы раненной руки сжались и разжались. – Это очень ценно в наши дни. – Ты, похоже, тоже тянешься к правде, – хмыкнул капитан. – Бежать из райских условий, чтобы увидеть чудовищ за каменными стенами. – И морем, – напомнила я. – Элдию и Марли разделяет целое море воды. Эрен хотел отвезти туда Армина. После второго упоминания этого имени Леви от меня отвернулся. Должно быть, не был уверен в том, что сделал правильный выбор. Мне вдруг представилось лицо Эрвина Смита, показалось, что он улыбнулся нам обоим с небес, с кучерявых белых облаков. Леви избавил его от постоянного бега, от необходимости мстить, копать все глубже и глубже. Он узнал правду, которой так жаждал, и этого должно было хватить. Думаю... Думаю, что когда найду это чёртово лекарство, и сама смогу уйти спокойно. Умереть, не оставив после себя сожалений. Я вновь повернулась к Леви и поняла, что для него такой опции больше нет. Слишком многое терзало его сердце, и покой никогда не найдет этого человека при жизни. Как и все вокруг, должно быть, я сперва считала его совершенно бесчувственным. Боевой машиной, созданной по приказу безумного короля, не больше того. Марлийцы многое выдумали, стоит признать очевидное, но... Элдийцы ведь совсем не были святыми. Святые просто не смогут выжить в этом мире. Я тяжело вздохнула, чувствуя, как быстро забилось мое сердце. Скорбь, точно заразная болезнь, вдруг передалась и мне самой, и образ командира, уходящего к звёздам, вдруг занял голову. Внизу зажглись первые огни, город гудел где-то в отдалении, и до нас доносилось лишь эхо праздника. Чем скорее он закончится, тем быстрее мы приступим к разборам завалов, к возвращению части стены и зачисткой территории, полной истлевших трупов... К экспериментам с кровью Эрена Йегера. – Почему ты поцеловала меня тогда, Сейдж? – спросил он удивительно тихо. – Зачем ты это сделала? – Я испугалась, – ответила я честно. – Я испугалась, и... – Боишься меня? – хмыкнул капитан. – Конечно, – возмущённо отозвалась я. – Все вас боятся, капитан Леви. – Значит, ты и сейчас боишься? – он уже смотрел на меня, не на небо. – И только поэтому пришла сюда и легла рядом? Я поджала губы, чувствуя странную неловкость. Из-за пива, выпитого ранее? Не знаю. Не знаю, что именно я к нему чувствовала. Жалость? Наверное, это – оно. Не ту, с которой жалеют несчастного котенка, найденного на улице под дождем, нет. Я жалела человека, планомерно терявшего всех своих близких. Ханджи рассказала мне, что Леви прибыл в полк не один, их было трое, трое выходцев из нижнего города, и оба его соратника умерли в первом же своем рейде. Нетипичный титан. Отряд Леви постоянно менялся, кадры заканчивались снова, снова и снова, и капитан просто перестал привыкать к людям, окружавшим его. Пожалуй, что потеря командира должна была отразиться на его настроении, Эрвин казался чем-то вечным в этой неостановимой карусели скорби. Мне отчего-то захотелось взять его за руку, сжать теплую ладонь Леви и оставить на ней след от губ, точно так я могла показать ему, что все хорошо. Только сделать это я не решилась. – Отвечай, Сейдж, – велел он уже холоднее. – Да, – но я не знала, правда ли это. Действительно ли я лишь боюсь? Капитан двигался быстро, точно змея, притаившаяся в сочной летней траве. Я, как и положено беспомощной мышке, лишь захлопала ресницами. Леви навис надо мной, уперев руки по обе стороны от моей головы, и его серо-голубые глаза сейчас не походили на лезвие клинка. В них точно появилось что-то иное, что-то мягкое, почти нежное. Я затаила дыхание, смотря за тем, как он наклоняется ниже. Шум смолк вдали, остались лишь мы вдвоем на этой старой красновато-рыжей крыше. Не было ни веселого праздника, ни горя утраты, ничего больше. Леви смотрел на меня долго, он точно решал, стоит ли... И все же решился. Капитан коснулся своими губами моих, и я почувствовала, как рука его дотронулась до моей талии. «Почему бы и нет?» – спрашивала часть меня. Другая, впрочем, желания целовать этого человека не испытывала. Я всё ещё помнила, кто передо мной. Трепет, испытываемый при одном только взгляде на хмурого капитана, никуда не делся. И все же я отчего-то ответила на его поцелуй, подалась вперёд со всем жаром, на какой только была способна в это мгновение. Пожалуй, что мне не хватало тепла. Одиночество – тяжкая ноша, и с годами нести ее становится все сложнее, спина не выдерживает. Леви вдруг погладил меня по щеке, пальцы его скользнули к шее, добрались до пуговиц на моей рубашке. Он расстегнул всего две, словно желая дать мне больше свободы, доступ к воздуху. Его губы продолжали касаться моих, и никто из нас не думал останавливаться. Остановилось лишь время. Рука Леви скользнула ниже, он погладил мой плоский живот, остановился у застёжки на брюках. Леви действовал быстро и умело, словно ему уже не раз случалось спать с разведчиками. Что-то внутри меня не обрадовалась этой мысли, и я едва слышно шикнула, когда поцелуй наш прервался. Леви расстегнул собственную рубашку, и я вновь увидела его оголенный торс. Капитан, должно быть, тоже вспомнил, что мне не впервые выпадает эта честь, потому и ухмыльнулся, взглянув мне в глаза. Кровь прилила к щекам, но я сдержалась и не стала отворачиваться. Интересно... Мог ли кто-то увидеть нас на этой крыше? А если и увидел, то что с того? Сделает выговор всему корпусу? – Ты когда-нибудь уже занималась любовью? – спросил он, наклонившись к моему уху. – Нет... Не любовью, – ответила я почти грустно, воспоминание о том ублюдке всплыло в голове, словно отрывок из старого кошмара. – На этот раз все будет иначе, – ответил он тем же шепотом. – Постарайся не думать ни о чем. Не думать ни о чем… Ведь за этим мы и гонимся, правда? Леви снова поцеловал меня. Он спустил мои брюки, но лишь до коленей, приподнял мои бедра, заставив согнуться. Капитан тяжело дышал, и я понимала, что душу его рвет нетерпение. Неужели он давно томился от этого желания? Почувствовав, что в бедро упёрся его член, я вдруг растеряла свою решимость. Сердце забилось быстрее, но отступить я уже не могла. Леви двинулся вперёд, и головка скользнула меж моих нижних губ, заставила меня едва заметно вздрогнуть. Капитану, похоже, реакция эта понравилась, и он двинулся снова, снова и снова. Медленно, но неотвратимо. Он следил за моей реакцией, ждал, что я дам ему сигнал: больно мне или нет. Мурашки побежали по коже. Боль вдруг заставила меня зажмурить глаза, но порыв прошел также быстро, как и явился ко мне. – Уф, – выдохнула я тихо, и правый уголок губ капитана приподнялся вверх. Одной рукой он держал мои ноги вместе, почти закинув их себе на плечо, другую держал на моей талии. Движения его были плавными, удивительно нежными, учитывая наши с ним отношения. Леви не закрывал глаза, но не требовал того же от меня. Мне хотелось видеть его лицо, знать, что происходящее – правда, а не сон, заставший меня в пути. Он ускорился, задал другой темп, и я зажала рот рукой, чтобы не издавать лишних вскриков. С губ капитана сорвалось приглушённое рычание, он явно сдерживался, чтобы не совершить больше. Черепица колола спину, обжигала, передавая мне накопленный ею солнечный свет. Я плотно сжала губы, понимая, что в этот раз действительно все было иначе... Где-то вдали взорвались фейерверки, а Леви все продолжал двигаться во мне, и тело отвечало приятной дрожью, удовольствием. Один, два, три... Может, утром я еще пожалею об этом?