Свет

Абрам по необъяснимой причине нервничал с самого начала боя с гоблинами. Но почему? Эти мысли не давали ему покоя. Он рассеянно отрубил руку напавшему гоблину, после чего тот прыгнул на него, собираясь вгрызться в шею. Меч рыцаря с влажным хрустом вонзился в грудную клетку монстра, пройдя её насквозь. Абрам стряхнул труп с клинка, и на запах крови к нему примчался ещё десяток гоблинов. Абрам прошептал призыв, и его зачарованные доспехи засветились мягким золотым светом. Плоть монстров сгорела, и уже через пару секунд скелеты рассыпались в труху. — Молодой господин! Молодой господин! — услышал он крики слуг и поспешил туда. Пятеро израненных солдат, еле стоявшие на ногах, сошлись в один круг и отчаянно отражали атаки гоблинов. Внутри круга стояла и голосила какая-то слуга. На рыцарях был герб рода Эндрю. Тут, непонятное волнение достигло своего пика; органы Абрама словно скрутились в один тугой узел, и он на деревянных ногах направился к слуге. С каждым шагом внутренности скручивались всё сильнее, хотя казалось, что дальше некуда. Увидя причину, по которой девушка визжала, Абрам замер. Ему показалось, что его ударили в поддых. Эндрю, его Эндрю лежал на пыльной земле, в его белоснежных волосах застряли кровавые сгустки и грязь, руки безвольно лежали на земле, меч с рунами — где-то в стороне, а весь бок был красно-бордовым. — Эндрю, — сдавленно пробормотал он, падая на колени. Абрам протянул руку, чтобы убрать прядь с лица возлюбленного, но отшатнулся. Лицо Эндрю было пепельно-серым, он почти не дышал. — Эндрю, Эндрю, — бессвязно бормотал он его имя. Визг ужаса служанки вывел его из оцепенения. Огромный гоблин перегрыз глотки троим рыцарям. Абрам с трудом поднялся на ноги, аккуратно взяв Эндрю на руки, не глядя откинул монстра в сторону и побрёл к шатру. Там должны быть лекарство и бинты. Он отказывался думать, что гоблин, возможно, своими когтями проткнул Эндрю лёгкое. Абрам тряхнул рыжими кудрями, зашёл в шатёр, постелил себе на колени плащ, на него положил Эндрю. Тот уже едва-едва дышал. «Пожалуйста, живи, Эндрю», — молил всех известных ему богов Абрам, забыв о ненависти Эндрю к этому слову. И тут раздался рык, который мог принадлежать только королю гоблинов. Тварина, которая намного сильнее любого из тех, с кем Абрам сражался сегодня. И монстр направлялся прямо к ним, земля подрагивала под его тушей, а воздух наполнило зловоние. Абрам крепче сжал рукоятку меча, выдохнул призыв и устремил напряжённый взгляд на вход в палатку. И тут до него долетело еле слышимое: — Нил... Абрам вздрогнул от упоминания своего имени, которое он давно оставил позади, и посмотрел на любимого. Он... он... не дышал. — Нет... Нет... Нет... Это неправда... Это несмешно... Эндрю, молю... Эндрю! От такого крика Абрам сорвал голос, черты лица Эндрю поплыли от слёз, катящихся по его щекам. В этот момент Абрам не слышал ничего, кроме ласкового «да», раздражённого «да», сонного «да», угрюмого «да», мягкого «да». Все эти «да» слились в один образ широко улыбающегося (Абрам видел такое только один раз) Эндрю. — Не надо... Не оставляй меня... Я не смогу... В шатёр зашёл король гоблинов. Он рыкнул, и уши Абрама заложило — а он сам этого даже не заметил. Его осенило: гоблин хочет их сожрать. И Эндрю. Не позволю! Ярость, которую питала глубокая боль, всколыхнулась и вспыхнула ярким пламенем. Доспехи Абрама плавились от силы, что он брал взаймы у солнца, а отчётливый стук его собственного сердца молотом бил в голове. Понимал ли он, что творил? Осознавал ли? Нет. Нет. Нет. «Я не позволю ему осквернить Эндрю». Эта мысль единственное, что заставило его запрятать горе глубоко внутрь себя, и начать двигаться. Когда король гоблинов уже протянул свою когтистую лапу, чтобы нанизать на неё Эндрю, Абрам выпустил всю силу, какую только смог. Странно, но боли не было. Было лишь тепло — странно вдвойне — от тела Эндрю, которое Абрам обнимал теперь двумя руками. Он прошептал: — Эндрю... И растворился в солнечном свете с любимым, чтобы навсегда быть вместе.