root cause

      О своём бывшем боссе Рюджин знала немного. Его карьера выглядела почти образцовой: начал со службы в армии, затем, дослужившись до сержанта, перешёл в ЮКООН, – отряд, занимающийся поисками зарубежных угроз. Преуспел. К тридцати он уже был агентом и куратором, а к сорока добился должности заместителя начальника, которым и стал после того, как его предшественник умер.       Никто не знал, есть ли у него семья, дети, и не пытался узнать. В Отдел приходили не для того, чтобы завести друзей, и такие отношения, какие были у Уджина и Рюджин, казались слишком явным исключением из правил. Обычно же, если кто-то из агентов или кураторов умирал, о нём просто переставали говорить. Никаких «минут молчания», фотографий в чёрных рамках; все знали, смерть – неотъемлемая часть работы.       Наверное, отчасти поэтому Шин не испытывала угрызений совести, пока шла через лес от железнодорожной станции до убежища своего босса. Они никогда не общались ни о чём, кроме работы, и, когда возникли проблемы, он без колебаний отдал приказ избавиться от неё. И она без колебаний приняла мысль, что должна убить его, чтобы отомстить за Уджина.       Сам дом, судя по фотографиям, присланным Адой, был оснащён самой современной системой защиты. По периметру стояли камеры и прожекторы, из-за которых даже посреди ночи всё вокруг оставалось таким же ярким, как в полдень. Не хватало только вышек со снайперами и вооружённых патрулей, хотя Рюджин не сомневалась, что внутри её босс хранит целый арсенал. Взгляд невольно опустился на пару пистолетов на ремнях, и ухмылка скользнула по губам. Как там говорил Уджин после ссоры с очередной подружкой?       «Важен не размер, а то, как ты им пользуешься», – напомнил мозг. – «А затем глупо хихикал».       – Дурачок, – хмыкнула Рюджин, но сердце на несколько секунд сжалось.       Она почти добралась до дома, когда телефон в кармане неожиданно завибрировал.       – Кто бы сомневался.       – Соскучились, агент? – В этот раз голос Ады не скрывался за механическими помехами. Он звучал неожиданно мягко: низкий, ровный, почти музыкальный. Шин поймала себя на мысли, что ей нравится его слушать, и тут же грязно выругалась про себя. – Вы на месте?       – А вы не знаете?       – Знаю, но хочу услышать это от вас.       Рюджин остановилась у кромки леса и посмотрела на дом, скрытый между деревьями.       – Да, я почти дошла.       – И какой план?       Она пожала плечами, хотя собеседница всё равно не могла этого видеть.       – Обойти дом, найти слабое место, проникнуть внутрь.       – Без деталей?       – У меня были только снимки здания и координаты. Сложно построить что-нибудь на этом.       – Что ж, именно для этого у вас есть я. Судя по всему, ваш бывший босс если ещё не стал параноиком, то находится в одном шаге от этого. Он никому не сообщил, куда переехал, практически не покидает дом и живёт в постоянном ожидании нападения.       – Охрана?       – Нет. Он никому не доверяет настолько, чтобы держать рядом вооружённых людей. Зато в каждой комнате спрятано по три-четыре дробовика.       Рюджин невольно усмехнулась.       – Откуда вы знаете?       – Если где-то есть камеры, то там могу быть и я. Ваш босс очень напуган, поэтому не вылезает из комнаты, где установлены компьютеры, на которых передаётся запись. Это второй этаж, последняя дверь справа. Он уверен, что вы придёте за ним.       – Ну, он прав. Итак, когда вы отключите камеры?       – Я не буду их отключать. Тогда он сразу поймёт, что вы здесь, и успеет подготовиться.       – Тогда зациклите запись.       – Само собой, но сперва я должна убедиться, что вы знаете, что делаете. Будет очень неприятно, если вы не вернётесь из этого здания.       – Я всегда знаю, что делаю, – фыркнула Шин.       – Тогда не смею больше задерживать. Запись зациклена. И, – мой вам совет, агент, – заходите с торца дома. Там безопаснее.       – Принято.       – Удачи.                   – Она мне не нужна.       – Конечно, не нужна, – с лёгкой усмешкой ответила Ада. – Именно поэтому я всё равно вам её пожелаю.       Связь оборвалась.       Перебраться через забор оказалось проще, чем Рюджин ожидала. Металлическая сетка не была оборудована датчиками движения или сигнализацией. Параноик параноиком, а деньги на действительно хорошую защиту бывший начальник, похоже, пожалел. Или Ада постаралась. Скорее всего, конечно, второе.       Она бесшумно спрыгнула на землю и двинулась вдоль стены дома. Вокруг стояла почти абсолютная тишина. Лишь ветер шевелил верхушки деревьев, да где-то вдалеке стрекотали ночные насекомые.       Добравшись до двери чёрного хода, Рюджин присела на одно колено и достала инструменты. Замок поддался меньше чем за минуту.       За годы работы ей довелось побывать в десятках подобных домов. Загородные резиденции богатых людей всегда казались удивительно одинаковыми, словно их проектировал один и тот же архитектор. Просторная гостиная, объединённая с кухней. Белый кирпичный камин. Светлый диван, заваленный пледами. Низкий журнальный столик из дорогого дерева. Огромные окна, через которые днём наверняка открывался прекрасный вид на лес. Подвала не было, зато на второй этаж вела широкая лестница.       Рюджин медленно положила ладонь на рукоять пистолета. Сердце билось ровно. Так же, как и перед любой другой операцией.       Оказавшись на втором этаже, она сразу увидела нужную дверь. Из-под неё пробивалась тонкая полоска света.       Он был там. Ждал. Наверное, сидел перед мониторами и убеждал себя, что сегодня она не придёт. Или, наоборот, каждую секунду ожидал услышать шаги за спиной.       Остановившись перед дверью, Шин глубоко вдохнула. Перед глазами на мгновение возникло лицо Уджина: дурацкая улыбка с выпирающим клычком справа, привычка напевать под нос раздражающие песни, смех, который невозможно было заткнуть. Сердце болезненно сжалось, но лишь на секунду.       Рука легла на дверную ручку.       – Вперёд.       Босс попытался сопротивляться.       Едва дверь распахнулась, он вскочил со стула и метнулся к столу, на котором лежал нож. Рюджин оказалась быстрее. Пуля пронзила его ладонь прежде, чем пальцы успели сомкнуться на рукояти. Мужчина вскрикнул и отшатнулся, прижимая раненую руку к груди, но второй шанс она ему давать не собиралась. Удар ногой пришёлся точно в живот, выбивая воздух из лёгких. Он согнулся пополам, и Шин, вложив в это движение всю силу, ударила его в висок, из-за чего босс обмяк.       Агент усадила бывшего начальника на стул, стянула ему руки за спиной пластиковыми стяжками и зафиксировала ноги. Убедившись, что пластик выдержит любую попытку вырваться, она отошла на шаг. В этот момент в кармане завибрировал телефон.       – Вы были великолепны, – сказала Ада с восхищением. – Мне даже на секунду захотелось оказаться на месте этого парня.       – Хотите, чтобы я вас ударила?       – И связали.       – Не надейтесь.       – Надеются те, кто знает, что у них нет шансов, а у меня они есть. В любом случае, теперь он в ваших руках. Убьёте?       – Не сразу.       – Я отправила вам фотографии женщин, которые были в одной комнате со спикером. Спросите у него, кто из них Контроль. И не стесняйтесь давить, если он откажется отвечать.       – Разумеется. Включить громкую связь, чтобы вы могли всё слышать?       – Мило с вашей стороны, но я и так всё слышу.       – Камеры, – кивнула Рюджин.       Пока он приходил в себя, Шин успела осмотреть дом. На первом этаже нашлись мотки проводов, в гараже – старые автомобильные аккумуляторы, металлические зажимы и целый набор инструментов для ремонта двигателя. Она принесла всё это наверх и аккуратно разложила на столе так, чтобы пленник мог увидеть каждый предмет.       Когда его ресницы наконец дёрнулись, Рюджин разорвала на нём футболку и плеснула в лицо холодной водой. Мужчина вздрогнул, закашлялся и несколько секунд растерянно моргал, пытаясь понять, где находится, а затем увидел её.       Паника, которая появилась на его лице, стоила всех потраченных усилий, каждой секунды боли. Босс знал, что его ждёт, и боялся её как древние моряки, выходя в море, боялись мифических чудовищ. Рюджин даже захотелось улыбнуться, но она сдержалась и лишь с притворной вежливостью поклонилась ему.       Под его испуганный взгляд она натянула латексные перчатки.       – Давно не виделись, шеф.       – Тварь… – выдохнул он.       – Рюджин. Я что, ударила вас так сильно, что вы забыли, что мы знакомы?       – Если ты убьёшь меня, до тебя доберутся.       – О, я знаю, – она улыбнулась, проводя кончиками пальцев по ряду искривлённых, ржавых гвоздей, затем взяла в руки молоток. – Но не вы ли говорили, что цель оправдывает средства? Моя цель – убить вас, моё средство – собственная жизнь. Хотя, если честно, просто убить вас было бы слишком скучно. После всего, что произошло, вы заслуживаете хотя бы немного времени на размышления. Или на крики боли. Мой куратор, кстати, громко кричал.       Вдавив кончик гвоздя в левую часть его груди, она парой сильных ударов вогнала его внутрь. Мужчина дёрнулся, но стяжки на руках и ногах плотно удерживали его на месте, а боль и медленная кровопотеря постепенно лишали сил. На этот случай Рюджин приготовила воду и нашатырный спирт. Смерть была бы слишком простым наказанием для такого ублюдка, как он. Нет, она была обязана не просто вытащить из него информацию, а заставить страдать, мучаться, молить о прощение.       Разумеется, в расследовании это бы не помогло, но Шин почувствовала бы себя немного легче.       Под крики боли она вбила в грудь и второй гвоздь, – на этот раз с правой стороны, – и снова облила бывшего начальника водой. Он понял, к чему это идёт, когда она закрепила на гвоздях зажимы, которые подключила к заряженному аккумулятору.       – Итак, – сказала Рюджин, откинувшись на спинку стула. – Мы будем разговаривать. Я задаю вопросы, вы отвечаете. Лжёте, уходите от ответа или начинаете строить из себя героя – разговор становится менее приятным. Для вас, разумеется.       – Су…       – Не нравится.       Первый разряд тока прошёлся по телу. С криком мужчина опустил голову на грудь.       – Х-хорошо… я всё скажу.       – Вот и отлично, – Рюджин достала телефон и несколько секунд смотрела ему в глаза, словно проверяя, насколько сильно он боится. – Начнём с простого. Что вы знаете о Контроле?       – Тебе нужен Контроль?       – Я здесь задаю вопросы.       – Она управляет Агентством. И работает на Правительство.       – Здесь вопросы задаю я.       Несколько секунд мужчина сверлил её взглядом, затем всё же отвёл глаза.       – Она управляет Агентством. И работает на Правительство.       – Уже лучше.       Рюджин кивнула и разблокировала экран.       – Тогда следующий вопрос, – она открыла фотографии, которые прислала Ада, и поднесла телефон к его лицу. – Среди этих женщин есть Контроль. Посмотри внимательно и скажи мне, кто из них она.       Мужчина пытался врать, но Рюджин раз за разом била его током, пока он окончательно не лишился сил. Его трясло от боли, страха и холода, пот стекал по лицу, смешиваясь с водой, которой она время от времени приводила его в чувство. В конце концов бывший босс сдался и начал внимательно всматриваться в фотографии на экране телефона.       Когда он посмотрел их три раза, ужас снова появился на его лице, и Рюджин потянулась к аккумулятору.       – Хотите мне соврать?       – Нет… нет, клянусь. Я общался с Контролем, но она выглядела не так, как эти женщины.       – Вы ведь знаете, что будет…       – Нет... нет, клянусь, – он тяжело сглотнул и снова перевёл взгляд на фотографии. – Я видел Контроль лично всего пару раз, но она выглядела не так. То есть… совершенно не так.       – И как же в таком случае она выглядела?       – Ну, это женщина около пятидесяти, полноватая, с круглым лицом.       – Особые приметы?       – Никаких.       – Босс, вы испытываете моё терпение.       – Я не лгу… – пробормотал он из последних сил.       Голова снова упала на грудь, и Рюджин прислонилась к столу, равнодушно наблюдая за ним. Ему оставалось недолго. Удары током сделали своё дело: вены на шее и руках вздулись, кожа приобрела болезненный сероватый оттенок. Сердце наверняка уже работало на пределе возможностей, а если добавить к этому два ржавых гвоздя, торчащих из груди, то счёт шёл скорее на минуты, чем на часы.       – Агент?       Голос Ады раздался из телефона именно в тот момент, когда Рюджин уже собиралась отключить аккумулятор.       – Что?       – Возможно, он действительно не солгал. Отпустив вас, она могла принять новые меры безопасности и отправить кого-нибудь от своего имени. К тому же труп одной из этих женщин был найден всего десять минут назад. Пока это значится в базах как «самоубийство».       Несколько секунд Шин молчала. Если Ада права, значит, Контроль заметала следы быстрее, чем они успевали их находить. Стоило кому-то оказаться слишком близко к разгадке, как этот человек превращался в очередную строчку в полицейском отчёте.       – Дерьмо...       – Я узнаю всё, что смогу, а вы пока можете повеселиться. Только… пожалуйста, не оставляйте тело в доме. Рано или поздно либо Контроль, либо ваши бывшие коллеги начнут его искать. Не стоит облегчать им жизнь.       – И не собиралась. Когда что-то вскроется…       – Я свяжусь с вами, не сомневайтесь. До скорой встречи, агент.       – До скорой.       Рюджин убрала телефон в карман и медленно подошла к бывшему начальнику. Тот сидел с опущенной головой и тяжело хватал воздух ртом. Ему оставалось недолго, но смерть всё равно не спешила забирать своё.       Шин остановилась напротив него.       – Знаете, шеф, – тихо сказала она. – Раньше я думала, что, когда доберусь до вас, мне станет легче. Я признаю, что ошиблась.       Она перевернула молоток и крепче сжала рукоять. Удар вышел коротким и точным. Два раздвоенных зубца вошли в висок с влажным хрустом. Тело дёрнулось и почти сразу обмякло. Кровь потекла по щеке и шее, смешиваясь с сероватой массой, выступившей из раны.       Её бывший начальник был мёртв. Человек, отдавший приказ избавиться от неё и Уджина, больше никому не мог навредить, но Контроль была до сих пор жива. Она всё ещё пряталась где-то за чужими лицами, чужими именами и чужими трупами, а значит, ничего не закончилось.

***

      Тело привезли уже после полуночи, когда все сотрудники лаборатории, кроме доктора Хван, уже лежали в своих кроватях в разных частях Сеула. Его сопровождал детектив из районного отдела – огромный волосатый амбал с шеей толщиной почти с бедро Йеджи и руками, больше напоминавшими кузнечные молоты. Пока санитары выкатывали каталку, он уверенно рассказывал, что никогда в жизни не видел настолько очевидного самоубийства.       – Честное слово, доктор Хван, тут даже расследовать нечего, – заявил он. – Верёвка есть, записка есть. Работа на пять минут.       Йеджи подняла взгляд от документов.       – Тщательная проверка требует как минимум двух часов.       – Двух?       – Как минимум. А учитывая, что сегодня я работаю без ассистентов, всё может занять три или даже четыре часа.       Детектив посмотрел на неё так, словно она лично оскорбила его семью.       – Четыре часа? Да вы только взгляните на неё! Борозда от верёвки на шее, предсмертная записка. Всё же ясно. Вам даже вскрытие проводить необязательно.       – Так или иначе, но раньше завтрашнего утра вы отчёт не получите.       Мужчина шумно выдохнул.       – Стерва.       Развернувшись, он направился к выходу.       Йеджи даже не подняла головы. За годы работы её называли куда более неприятными словами. Если реагировать на каждого раздражённого детектива, времени на экспертизы не останется вовсе.       Когда дверь за ним закрылась, в лаборатории снова воцарилась привычная тишина. Слышалось только тихое гудение вентиляции и негромкое позвякивание инструментов.       Девушка оказалась достаточно лёгкой, чтобы Йеджи без посторонней помощи переложила тело на стол для аутопсии. Она работала спокойно и методично, как всегда. Сперва сняла одежду (тонкую майку, шорты и нижнее бельё) и положила каждую вещь в пакет для улик, попутно аккуратно всё пронумеровав, затем, следуя протоколу, начала наружный осмотр.       На первый взгляд полицейский вердикт действительно выглядел безупречно. На шее отчётливо виднелась одиночная борозда от верёвки. Она проходила высоко, почти под линией челюсти, и поднималась к затылку; классическая для суицида картинка. На руках не было ссадин. Под ногтями отсутствовали следы борьбы. На коже Хван не обнаружила ни подозрительных синяков, ни следов инъекций. Всё выглядело настолько правильно, что это начинало вызывать подозрения.       Йеджи нахмурилась и ещё раз внимательно осмотрела тело. Всё выглядело как картинка из учебника по судебной экспертизе; так аккуратно, что не оставалось ничего, кроме как констатировать самоубийство.       «Это и странно», – подумала Хван.       За последние месяцы она пересмотрела десятки дел, официально закрытых как несчастные случаи или самоубийства и почти в каждом находилась какая-нибудь мелочь, выбивавшаяся из общей картины. Чужой волос на месте смерти. След грязи на ковре. Крошечный синяк в неподходящем месте.       Здесь же не было ничего.       – Дьявол прячется в деталях, – пробормотала она. – Нужно поискать внимательнее. Всегда есть что-то, за что можно зацепиться.       Сняв все необходимые образцы, Йеджи тщательно вымыла тело и снова перенесла его на стол для аутопсии. Привычными движениями она сделала Y-образный разрез от ключиц до лобковой кости, аккуратно отделила кожу и мышцы, открывая доступ к грудной клетке, а затем распилила верхнюю часть костного корсета. Из-за прекращения кровообращения внутренние органы выглядели немного увеличенными и весили больше нормы, но в целом картина оставалась в пределах того, что можно было ожидать при самоубийстве.       – Всё не может быть так просто. Всегда есть деталь… маленькая деталь…       Добравшись до печени, Хван едва не улыбнулась. Все показатели выглядели почти нормально, но определённые изменения на поверхности органа указывали на стеатогепатит. В таком состоянии печень очищала кровь значительно медленнее, а значит, вещества, которые при обычных обстоятельствах могли бы быстро исчезнуть из организма, оставались в нём гораздо дольше.       Пока прибор проводил анализ, сердце Йеджи билось так сильно, что она едва могла сосредоточиться на экране. Когда результат наконец появился, она почти сразу достала телефон из кармана и дрожащими пальцами набрала знакомый номер.       – Детектив Шин! Вы дежурите?       – Да.       – Мне нужно, чтобы вы добились передачи одного дела.       – Извините?       – Ко мне привезли девушку с подозрением на самоубийстве, но в её теле нашлось столько снотворного, что я почти уверена, что она даже пошевелиться бы не смогла. Но другой детектив будет настаивать на самоубийстве. Я хочу, чтобы вы забрали это дело.       – Я специализируюсь на неопознанных трупах.       – Пожалуйста, детектив. Это дело… оно очень важно для меня.       На другом конце провода ненадолго повисло молчание.       – Хорошо, доктор Хван. Я попытаюсь.       – Спасибо, и… не знаю, кого вы ищете, детектив, но я уверена, что смогу вам помочь. Просто дайте мне время.