Влечение.

Ужин в компании отца становится необычно тихим. Джостар старший даже не удивляется и не расспрашивает парней, начиная к этому привыкать. Все же это было хорошо, а к такому быстро привыкаешь. Они все время кидали друг на друга взгляды исподлобья, впрочем как и всегда, но в этот раз в них читалось некоторое нетерпение и какая то робость, не уловимая для чужих глаз. Казалось через такие взгляды парни читают мысли друг друга, уже зная как и чем они планируют заняться после ужина. Именно из-за этого и без того напряженный, как и все другие, прием пищи казался еще более невыносимо долгим чем обычно. Кусок в горло не лез, а ничего другого, кроме раскрасневшегося и стонущего блондина в голову Джонатана не шло. От самого факта, что от желаемого отдаляет только ужин было ужасно трудно усидеть на нем, так еще и надо было дождаться пока отец запрется в комнате. Единственное что радовало, это то что тарелка мужчины быстро пустела, говоря о скорой свободе. Лицо ДжоДжо даже немного просияло, что к счастью его отец не заметил, как и многое другое происходящее за совместными приемами пищи. В целом у их отца была странная особенность, если ее можно было так назвать – все что казалось приемного сына тот не замечал, может быть специально закрывая на это глаза. Раньше это всегда вызывало обиду и злость, но сейчас было очень на руку. Все же Джонатан не мог не удивится как меняется все вокруг от его тайной с Дио связи.

***

Секунды казались минутами, а минуты – в десять раз больше шестидесяти секунд. Дело в том, что в коридоре после ужина, Брандо шепнул сводному брату о том, что придет к нему, велел ждать и не ложиться. Из его уст это звучало легко: просто не ложится и ждать. Но не для ДжоДжо. Он бы и так не спал ближайших два часа, размышляя над сегодняшней книгой, так что желание спать не было бы проблемой. Но вот ожидание… Это самое ужасное для парня, который хочет чужого присутствия при каждом удобном случае. От таких мыслей даже складывается ощущение, что он помешался на блондине, сделав его центром своей вселенной. Хотя… Все существо Джостара итак отдано ему без остатка на что-то другое, уже не интересующее его. Лишь Дио начал иметь смысл. Иметь важность и ценность. Именно это имя казалось в голове брюнета весомым и говорящим, оставляющим трепет, подобный взлету бабочек, запускающий кровь по телу с новой силой. Ему нравилось это чувство и не нравилось одновременно. Было в нем что-то очень эфемерное и одновременно тяжелое, упавшее на плечи тяжким грузом. Оно было слишком ярким: если становилось плохо – то плохо было сильно, и наоборот. Так же ему нравилось ощущать на себе огненный взгляд блондина. Всегда. Без разницы, горит ли пламя с силой равной пожару, или танцует как в костре, грея тело и душу. Он принимал эти глаза любыми: и отстраненными, и фальшиво-добрыми, а особенно рассеянными и туманными, когда зрачки в них так увеличиваются, что взгляд темнеет. Да и если брать в целом, то и сам Брандо нравился ему. Хотя нет… Это слово совершенно не подходит и не описывает чувства Джостара младшего. Ему не просто нравится: он точно знает что очарован, пойман и пленен Дио. Притом что его не очаровывали, ловили и пленили специально. Как бы странно это не было, но именно так себя чувствовал Джонатан сейчас. В книге которую он читал ранее было нечто похожее. Там это называли одним словом – влюбленностью. Конечно ДжоДжо всегда о нем слышал, и постоянно. Таким словом дразнили девочек и мальчиков, говоря что расскажут об этом кому то или наврут об этом, выставив очевидно их в дурном свете. Он просто знал что люди, испытывающие это чувство сильно симпатизировали кому то и говорив об этом, судя по всему, показывали свою уязвимость. Но Джостар сильно ошибался – теперь же было так сложно сдерживаться в чувствах, что никакое унижение не сравнится с этим желанием признаться. Еще хуже было не знать как признаться и в чем именно. Хотелось сказать все и сразу, каждый день говорить о том какое именно чувство у тебя вызывает человек, но он не знал даже как это выразить, даже понятия не имея что его взгляд все делал за него, уже заставив Дио догадываться о чужих чувствах. С замиранием сердца Джонатан слышит скрип двери, развернувшись к ней неожиданно резко. Оказавшийся в проходе долгожданный блондин медленно входит в комнату, стараясь не смотреть в глаза напротив. ДжоДжо было ужасно тяжело собраться с мыслями, ведь предыдущие откровения с самим собой делали приход Брандо еще желаннее. Не смотря на то что хотелось всего и сразу, он хорошо знал что это неправильно, поэтому сделал долгий и тяжелый вдох, медленно выдыхая. Вышло рвано и с нетерпеливой дрожью, поэтому пришлось повторить действие. — Дыхательными техниками занимаешься? Я отвлекаю? — с ноткой усмешки спросил Дио, оказавшись неожиданно близко. Он положил колено рядом с Джонатаном на кровать, тем самым отвлекая его. — Нет, я… — поспешил ответить тот, но не придумал что ответить. Можно было не продолжать, но глаза напротив смотрели слишком пристально. — Просто не люблю ждать. На его слова Брандо лишь слегка усмехнулся. Поднимая подол ночной рубашки чуть выше колен он присел на кровать полностью, начиная приближаться к ДжоДжо на одних коленях. От открывшейся белой кожи ног у Джостара снова сбилось дыхание, а сердце забилось быстрее, из-за чего в прохладной комнате становилось жарче. То, как Дио держал в руках ткань рубашки, поднимая ее, уже выглядело вызывающе, а то как он приближается, оказавшись слишком близко – кружит голову. Тонкие пальцы опускаются на напряженное бедро Джонатана, а янтарные глаза поднимаются к синим, встречаясь в пронзительном взгляде. — Но ради меня ты всегда можешь подождать. — голос Дио прозвучал низко и бархатно, но вместе с этим насмешливо. Потом Брандо опирается всем весом на руку, которая лежит на чужом бедре и наклоняется к уху Джостара, заставив того покрыться табуном мурашек от теплого выдоха на коже. — Я же прав, ДжоДжо? — уже прошептал он, запуская новую волну тепла по чужому телу, перетекающую и отдающую в болезненное напряжение снизу. Как бы ДжоДжо не хотелось сейчас судорожно закивать, он сдерживается, медленно поднимая голову к блондину, чье лицо оказывается в миллиметре от его собственного. Взгляд опускается на приоткрытые чувственные губы и скользит еще ниже, задержавшись уже на бледной шее. Синие глаза прикрываются и теплое дыхание опускается на бархатную кожу, накрыв мягким прикосновением. Руки тянутся к чужому телу, обнимая через широкую струящуюся рубашку. Пальцы на бедре сжимаются, другая рука скользит по плечу брюнета, поднимаясь к затылку. Пятерня зарывается в густые черные волосы и сжимает их от нового поцелуя в районе шеи. На белоснежной коже появляются розоватые пятна, которые исчезают уже с новым прикосновением. Джостар старался быть крайне осторожным с тонкой кожей и пытался не оставлять багровых следов как в прошлый раз, но крепкая хватка на тонкой талии выдавала его внутреннюю борьбу. Под губами проходит приятная вибрация от чужих стонов которые доносятся прямо сверху. Брандо тихий, но Джонатан сосредоточен только на нем, отчего каждый вдох ему хорошо слышен. А для Дио все меркнет – остаются только чувства: тепло, ощущаемое от чужих рук через одежду и тепло на коже от тяжелых выходов. В голове образовался плотный туман, отбрасывающий все мысли.