Влечение.

Выходя из библиотеки, Джонатан обернулся назад. Он был немного расстроен тем, что оставил Дио одного, но тот сам на этом настоял, сказав что вообще-то, собирался почитать. Не возражая, Джостар ушел, но чувствовал странный осадок от их действий. Такое ощущение, слово ему было очень хорошо, но… Мало. И раньше ему хватило бы этих впечатлений на неделю, в течении которой он бы возможно самостоятельно снимал напряжение, не мечтая о большем. А сейчас… Он был уверен, что эти чувства меняли его во всех аспектах: Джонатан чувствовал себя более взрослым, но в то же время рассеянным и более задумчивым. Все вокруг потеряло свою важность, кроме его сводного брата и ничего более не имело смысла. Мысли Джостара крутились по одному кругу, и жил он от встречи с ним, до следующий встречи. У брюнета возникла мысль, что близость с Брандо вызывает зависимость. И когда получаешь переизбыток – и его становится мало. Но он лишь тяжело выдохнул, пытаясь избавится от навязчивых мыслей.

***

Дио лежал, смотря как последние лучи солнца играют на его пальцах. Блондин задумчиво разглядывал руку, смотря сквозь нее. На самом деле, мысленно он был в другом моменте, хоть и на этом же месте. В его голове производилось то событие, которое произошло пару минут назад. Брандо пытался оценивать и анализировать все, что произошло, но его мысли всегда приходили к тупику. Однако от ярких воспоминаний щеки начали неосознанно теплеть, почти горя. Он дотронулся до лица тыльной стороной ладони и раздраженно цокнул, утверждаюсь в том, что это позорный румянец, который слишком часто стал появляться на его лице. Ни какой провал в чем либо или морозный холод не заставляли его лицо так краснеть, как легко это делал Джонатан: либо своими словами, либо действиями. А изначально все задумывалось наоборот – это Джостар должен был страдать, смущаясь своих чувств, а не Дио. Он все больше терял контроль над ситуацией, которую создал, но отчего-то ему не было страшно и он не злился. Скорее… Его чувства отличались от тех, что он хотел испытать, но все же то, что с Дио происходит сейчас… Вызывало больше удовольствия. И не только: он с удивлением стал отмечать что слишком легко открывается брюнету, что уже действительно пугало его. Однако, это не было веской причиной, чтоб перестать получать новый поток удивительных эмоций, разливающийся по всему телу. С легкой виной перед самим собой, Брандо отметил, что хотел бы чувствовать все это сново и сново, раздраженно кусая кончик длинного ногтя. Его зрачки возбужденно расширились от одной мысли, что брюнет опять придавливает его к кровати, вколачивая в нее. Собственные мысли казались абсурдными, но очень заманчивыми. Он хорошо осознавал, что такие идеи, где он хочет чужого тепла ему совершенно не подходят, но ничего не мог с собой поделать. В груди было ноющее ощущение беспокойства, словно в нем магнит, постоянно тянущийся и ищущий противоположный полюс, распирающий его. Дио так же хорошо знал, у кого был такой же магнит, так же притягивающийся к нему.

***

Комната погрузилась во мрак. Полумесяц, висевший на небе, слабо освещал комнату. С этим хорошо справлялась лампа на тумбе – благодаря ей можно было разглядеть очертания предметов, находящихся в комнате. Тяжело вздыхая, Джонатан заглянул в стекло лампы, смотря на дрожащий в нем огонь. С тех пор как он ушел из библиотеки прошло пару часов. Все легли спать около получаса назад, но Джостар решил что сегодняшняя ночь не будет исключением, и он снова подумает о произошедшем. Однако все шло не так как обычно: брюнет так же сидел на кровати и так же размышлял, но что-то тяжелое было в этих мыслях. Раньше он анализировал свои чувства, пытаясь вспомнить все свои реакции на чужое поведение, однако сейчас в синих глазах то и дело вспыхивал чужой взгляд вместо огня. Сердце начинало трепетать от образа, моментально всплывшего в голове: глаза на против горели и манили, даже будучи полуприкрытыми, а чужое дыхание на губах было таким же горячим, как и это пламя, на которое смотрел ДжоДжо. Как тогда: он слышал рваные вздохи и тихие стоны, оседающие на лице легким румянцем, нагревающим кожу. Глаза мечтательно прикрылись: брюнет мысленно перенесся туда, где был тот, кто заставлял его чувствовать себя совершенно по новому. Перед лицом был чужой гипнотический взгляд и красивые губы, так и манящие прижаться к ним. Под руками теплое, крепкое тело, которое удивительным образом смягчалось под ним, становясь несвойственно податливым. И мысли, ушедшие не в то русло, привели его к совершено другому результату. Внизу нарастало напряжение, предательски выпирающее из ночной рубашки. — Только не это… — обреченно прошептал ДжоДжо, откидывая голову назад. Было уже поздно, и Джонатан хорошо это понимал, собираясь уже лечь спать, но тут случилось непредвиденное. Теперь уже голова перестанет соображать совсем, переключив все внимание на пульсирующее возбуждение, которое было очень не к месту. Он конечно знал, что можно с этим сделать (хоть и не пробовал), но эта идея казалась сомнительной. Касаться самого себя было бы последним, что сейчас бы хотел Джостар. Даже идея того, что он будет делать это, думая о блондине, казалась слишком неправильной. Но… Он ведь и так о нем думал, что изменится? Задумавшись, Джонатан нахмурился, начиная внутреннюю борьбу с собой: одна его сторона – светлая, говорила что этого делать не стоит, и лучше просто лечь спать, стараясь отвлечься. А другая сторона, совсем редко просыпающаяся в нем – темная, говорила что в этом нет ничего постыдного, если конечно, никто не узнает… И к сожалению темная сторона победила. Хотя, возможно это было всего лишь любопытство перед новым опытом. На всякий случай оглянувшись по сторонам, он тяжело вздохнул, задрав рубашку. С виной и недовольством посмотрев на свое возбуждение, Джостар нахмурился сильнее прежнего, окольцевав себя пальцами. Однако ничего из того что он чувствовал с Дио не настигло его. Ни дрожи от чужих прикосновений, ни смущения. Нет, он лишь стеснялся того что все же делает это, но не более. Экспериментально проведя рукой вниз, брюнет разочарованно выдохнул. Губы поджались, когда он стал медленно наращивать темп. Ничего приятного и необычного пока не было. А потом, в его голове появилась непристойная мысль: если бы Брандо был здесь, было бы приятно? Возможно, он бы говорил что-то о развратности сводного брата, тем самым высмеивая его, и в этот момент его голос был бы до дрожи низким и бархатным, звучащим прямо над ухом. Старательно представив вкрадчивый голос, Джонатан сдавленно выдохнул, сильнее сжимая себя.

***

Сегодня в коридорах поместья было особенно темно. Помня все повороты и двери наизусть, Дио все равно подсвечивал путь свечей. Он злился на себя, не понимая как вообще решился прийти к Джонатану посреди ночи. Конечно, Брандо сделает вид что пришел потревожить его сон только из вредности, хотя в глубине души он был бы рад продолжению ночи вместе, чего бы никогда и ни за что не признал. Когда до комнаты осталось два шага, блондин неуверенно шагнул к двери и занес руку для стука, но вдруг замер, прислушиваясь: Кажется, он услышал стон. Без сомнений, ему не могло показаться. Прямо за дверью, только что был приглушенный расстоянием томный стон, точно принадлежавший Джонатану. Сконфужено и удивленно расширив глаза, Брандо наклонился к двери ближе, почти прижавший к ней. — М-м.. — снова раздалось за дверью. Сдавленное мычание Джостара покрыла бледную кожу Дио мурашками, словно по нему прошелся электрический ток, приводящий в чувство. Все сомнения и злость, которые бурлили в нем по дороге улетучились, и на их замену пришло замешательство, смешанное с любопытством. Он подался ближе, прижимаясь к дереву ухом. Легкое, почти не слышное шуршание одежды и сбитое дыхание в той комнате говорило только об одном. — Чем он там занимается…? — нахмурившись, пробубнил Дио. — вот же развратник… Однако, сразу после этих слов, собственное лицо Брандо начало гореть, а в голове непроизвольно стал вырисовываться непристойный образ: сейчас брюнет наверняка сидел на кровати, сжимая свой член, отчего его синие глаза стали цвета ночи, а оливковая кожа покраснела, покрывшись влажным блеском. Возможно, его вены на руках вздулись от напряжения, а головка покраснела, налившись кровью. К мокрому лбу прилипло пару волос, извиваясь волной. Сердце начало биться громко, как птица бьющаяся в клетке, и Дио, испугавшись своих же мыслей тряхнул головой, стыдливо опуская лицо. Он поспешил уйти, решив завтра обязательно смутить Джонатана услышанным.