Влечение.

***

Прохлада раннего утра не щадит, окутывая и пронизывая спящие тела, заставляя поежится, а кожу покрыться мурашками. Веки тяжело разлепляются и ресницы хлопают друг об друга несколько раз, дабы проснутся. Синие глаза мажут взглядом по комнате, удивленно отмечая что окно в другой стороне комнаты. И еще более удивленно расширяются, увидев на руке золотистую макушку. Джонатан начинает отрывисто вспоминать, как уснул в чужой комнате, но помнит лишь… Содрогающегося блондина, мокрого и покрасневшего, извивающегося под ним. Так же он помнит момент, когда сам дрогнул, падая рядом с расслабленным телом, а дальше… как в тумане. Брюнет облизывает сухие губы, начиная рассматривать Дио, лежащего под боком: Спина того вздымалась медленно и ровно. Светлое лицо была таким безмятежным, каким Джостар его никогда не видел. От такого вида в широкой груди потеплело, как и в глазах, внимательно следящих за каждым вздохом и выдохом спящего. Обычно не мерзнущего по утрам Джонатана посещает мысль: чужое тело такое теплое, не смотря на то что Брандо был в одной ночной рубашке, потому что он грелся об него всю ночь, забирая тепло. От этого мягкая улыбка неосознанно украсила губы ДжоДжо. — Такой хороший когда молчит… — хриплым от сна голосом отметил брюнет, подпирая щеку рукой. Расслабленное лицо на плече Джостара судорожно хмурится, а густые ресницы вздрагивают. Джонатан, испугавшись что он разбудил Дио, затаил дыхание, следя за чужим пробуждением. — Ты тоже, когда всякую чепуху не несешь — терпимый. — раздался такой же хриплый голос Брандо, еще даже не открывшего глаза. Он поднимает лицо с чужого плеча и сонно оглядывается. Щека, на которой он лежал — вся красная, а обычно и без того взъерошенные волосы были взлохмачены больше обычного, из-за чего блондин выглядел как цыпленок. Джонатан отвернулся, скрывая улыбку на лице, которая тянулась все шире. — Доброе утро. — угрюмо кидает Дио, приподнимаясь. Его рубашка была просто прикрыта внахлест, из-за чего открылась как только он поднялся на кровати, полностью обнажив белоснежный торс. Смутившись этого, блондин отворачивается, начиная медленно застегивать пуговицы на своей одежде. Но теплые ладони останавливают его. — Давай я. — предлагает ДжоДжо, встречаясь с озадаченными глазами. — Ты дурак? — наклоняет голову вбок блондин. — Уж это я сам могу сделать. — Конечно можешь, но… — рука, накрывшая чужие пальцы, потянулась к рубашке, начиная застегивать ее вместо Дио. — Я хочу… сделать это для тебя. Брандо фыркает на это, смущенно отводя взгляд. — Какие сентиментальные глупости. — бурчит он под нос, поджимая губы. — Ненавижу когда ты так делаешь… Джонатан лишь улыбается на его слова, потому что замечает легкий румянец на бледном лице. — А я не люблю, когда ты врешь. — отвечает он, почти застегнув все пуговицы. На такое заявление янтарные глаза поднимаются, вспыхивая яростью. — По твоему я вру? Как ты смеешь такое говорить? — возмущается он, вспыхивая. — Как я смею, да? — хитро протянул брюнет, заговорщически поднимая синие глаза. — Если ты не врешь и тебе такое не нравится… Почему тогда краснеешь, Дио? Глаза напротив расширяются еще больше, горя от возмущения. — Заткнись… — произносит Брандо через зубы, на что Джонатан только пожимает плечами. Брюнет опускает улыбку вниз, еле сдерживая смех от покрасневшего лица сводного брата. Тот плотно прижимает губы и буравит его гневным взглядом, сжимая руки в кулак. — Уже светает, уходи к себе. — отстраненно подает он голос, посмотрев в окно. — Увидимся за завтраком… — почти шепчет Брандо, разглядывая горизонт. Хотя на самом деле предпочел бы разглядывать Джонатана, если б тот так его не осадил. Он не поворачивается обратно, даже когда чувствует как прогибается матрас совсем рядом. Чужие руки тут же приземляются на ровные плечи, и что-то мягко и почти невесомо касается светлой головы, покрывшейся от этого мурашками. Мягкие губы ДжоДжо целуют золотую макушку и тут же отстраняются. Сам он встает с кровати и уходит, кинув последний взгляд на сконфуженного блондина, уже повернутым к нему. Он все еще сидел на кровати в одной рубашке, с прической похожей на птичье гнездо. — Увидимся… — коротко прощается Джостар, тепло улыбнувшись.

***

Незаметно пролетает завтрак с обедом, получившись странно будничными. Все было как всегда: отец был занят своими делами, изредка следя за порядком в доме, а рабочий персонал мелькал в коридорах, занимаясь своей работой. Все было обычным, за исключением некоторых изменений, которые касались только парней. Они смотрели друг на друга при каждом удобном случае, даже когда были заняты другими людьми или даже диалогом с ними. И только парни понимали смысл этих взглядов, невербальных фраз, говорящих о том что для обоих случившееся имеет большое значение. Но прямо они об этом поговорить не могут. И возможно не будут, по крайней мере если кто-то из них не начнет. Дио ни за что это не сделает, а вот Джонатан вполне может. Тогда получается, все зависело от него. И он это понимал. Было тяжело сосредоточится даже на ежедневных делах, потому что все они включали в себя столкновения со сводным братом, неминуемо напоминавшие вчерашнюю ночь, даже в незначительных моментах. Это очень мешало Джостару сконцентрироваться на поставленных задачах, но он максимально старался, мотивируя себя скорой встречей с объектом его мыслей. Он неосознанно улыбался когда понял нынешнюю ситуацию: тот, с кем ранее совместный кров казался невыносимым, стал слишком важным в его глазах и мыслях. Казалось, впервые попробовав взглянуть на Дио без маски холодности и враждебности, Джонатан не смог развидеть открывшееся, навсегда забыв тот образ, что носил его брат. Теперь он любовался настоящим блондином, понимая что та отталкивающая маска тоже была построена на обмане, но специально для него. И только сейчас ДжоДжо мог с уверенностью сказать, что знает Дио. Действительно знает, какой он может быть на самом деле: он видел настоящие слезы и злость, удовольствие и даже ранимость со смущением. Никто из знакомых Брандо не мог таким похвастаться. Однако им это не нужно. Эти знания важны только для брюнета, к которому в последнее время стали относится по особенному. Другим все равно — настоящий ли Дио с ними общается или нет. И это все меняло в голове Джонатана. Он вдруг осознал, что ему резко стало все это интересно и важно, как и сам блондин. Желание, интерес и какая то неуместная нежность могла говорить только об одном. О том, о чем пишут в книгах и чему посвящают стихи, слагают легенды. То, отчего люди теряют голову и обретают счастье — если это взаимно, но в противном случае — страдают, в одиночестве справляясь с тяжелыми чувствами.

***

Наспех собирая расписанные заметками бумаги, Джостар кладет их в ящик, выдвигающийся из столика. Наконец то он завершил ту часть работы, которую запланировал на сегодня, радостно выходя из душной комнаты. По стенам дома разливался яркий малиновый свет, бьющий из окна, за которым красовался закат. Щурясь от теплого луча, брюнет пошел по коридору. Он обдумывает план своих действий, которые предпримет при встрече с Дио, весь день занимавшего его мысли. Сейчас же Джонатан думал только об одном, кое о чем очень непристойном — этого он и собирался нагло добиться. Глаза его бегали по дверям, раздумывая, в какой мог находится блондин. И в голову ничего не лезло, кроме как его комнаты и наверно… Библиотеки? Да — банально, уже проходили. Но что он еще будет делать в такой час? Для сна рано, а для прогулки поздно. Самое время для учебы или досуга, который он вполне мог там проводить, ведь для этого были все условия: и излюбленная им тишина, и мягкий кожаный диван, находящийся в отдаленном конце комнаты. Сомнений не осталось и ноги ДжоДжо сами повели его туда, более он не раздумывал. Быстро преодолев лестницу и длинные коридоры, Джостар зашел в большие двери, замечая что те приоткрыты, словно приглашая заблудившегося гостя. Он внимательно оглядывает большое помещение, и уверенно направляется в глубь комнаты, по ту ее сторону, что скрывается за большим количеством стеллажей. Проходясь между ними, синие глаза цепляются за кресло, тесно расположенным между книг. Это было то самое кресло, на котором Джонатан окидывал Брандо вожделеющим взглядом, следя за старательными действиями того. Он вспоминает как сейчас: Дио, без всяких лишних возмущений принимал его, щедро даря наслаждение. От таких воспоминаний брюнет точно быстро возбудится — он это понимает, поэтому резко мотает головой, сбрасывая наваждение. Пройдя все высокие стеллажи, Джостар выглядывает из-за них, облегченно и в тоже время взволнованно глядя на Дио, развалившегося на темном диване с книгой в руках. Расслабленный взгляд медленно поднимается на пришедшего, заставляя его сердце биться быстрее. Лежащий молчит, до тех пор пока брюнет не подходит слишком близко. — И снова ты меня тут настиг… — скучающе подал голос Брандо, тут же опуская глаза обратно. — А ты снова читаешь тут, словно ждешь меня. — не без иронии ответил Джостар, подходя ближе. Он как бы невзначай сел на край того же дивана, разглядывая парня лежащего на боку. — Не льсти себе. Мне тут легче сосредоточиться, вот и все. — спешит объяснится Дио, упорно несмотря на Джонатана. — Да… — начал брюнет, слегка улыбнувшись. — Наверно тяжело сосредоточиться там, где мы вчера… — Эй! — перебил и смутился Брандо, наконец направляя янтарные глаза на сводного брата. — Это была одноразовая акция, забудь. На его слова Джонатан помрачнел, сводя брови. Как это «забудь»? Такое невозможно забыть, даже если память отшибет. Даже темнота и ощущение жара напоминает об этом, что уже говорить об остальном. — Какая еще «одноразовая акция»? — неосознанно он наклоняется к блондину ближе, нависая над ним. — Вот такая. Награда была это, а ее, как ты знаешь, надо заслужить. — объясняет блондин, специально прикрывая лицо книгой. На эти слова, Джостар непонимающе хлопает светлыми глазами. — А мы можем обойтись без этих «акций», «наград» и в том духе? — в первые за это время, возмущается Джонатан. — Я все равно ничего из этого не считаю важным, это просто предлог к тому, что мы делаем. Книга, прикрывающая чужое лицо, наклоняется к брюнету, показывая непроницаемое бледное лицо: — И что ты хочешь этим сказать? Пришел докопаться до меня? — Нет, я пришел закончить эти глупые игры. — хмурится Джостар, чувсвуя как бешенно начинает стучать его сердце, от следующей фразы. — Я просто хочу сказать, что… Он запинается, чувствуя как стремительно нагревается его лицо. На губах словно появился блок, мешающий сказать следующее. Так же давил выжидающий взгляд Дио, внимательно следивший за чужим — смущенным. — Я хочу тебя, Дио. — наконец отчаянно произносит Джонатан, поднимая глаза с волнением. — До беспамятства… Последние слова он почти прошептал, видя как что-то вспыхивает в чужих глазах с новой силой, не ведомой ранее.