Влечение.

— Что вообще со мной… — хмуро и растерянно прошептал блондин, упираясь головой в колено. Он чувствует себя беспомощным перед своими чувствами и это его неимоверно злит. Таким же образом его злит и Джонатан – синеглазый не покидает мыслей Дио даже ночью, как бы тот не отвлекался. Блондин чуть ли не со скрежетом сжимает челюсть, яростно буравя пол. Он хочет придушить ДжоДжо так же сильно, как и довести его до дрожи. Дио хочет его во всех смыслах. Брюнет должен быть его. Однако пока, Брандо не уверен, завладел ли он всеми его мыслями, или нет? Всмысле, уверен что сейчас Джонатан думает о нем, но лишь потому, что Дио проявляет к нему такое внимание. Но хотелось другого результата. И кажется он придумал, как этого достичь.

***

Массивная фигура сгорбилась у воды, а темные волосы нагрелись от солнца, стоявшего в зените. Джонатан задумчиво вглядывался в свое отражение на водной глади: На нем лица нет от выходок сводного брата. И если бы блондин так внезапно не ушел, то ДжоДжо бы сейчас думал о совершенно другом, а не о причине резкого ухода Дио. Что вообще в его мыслях? Какие у Брандо мотивы? Ведь Джостар уверен что он не просто развлекается, у него всегда есть скрытый смысл и цель. И он ее достигнет, если Джонатан вовремя не узнает, какова она и не предпримет меры. Но… Какая вообще цель требует таких действий? Вот над этим он и думал. Брюнет перебрал все идеи в голове, но они казались абсурдными и нелогичными. Некоторые из них были такими: Дио хочет выставить Джоната в дурном свете, но сам же принимает в этом участие? Нет. Он хочет посмотреть на то, как брюнет показывает свои слабости перед ним? Врядли, Брандо и сам прекрасно это продемонстрировал. Так. А вот это уже было странно. Как бы Дио не хотел отомстить ДжоДжо, он бы не шел на что-то такое, что заставит его образ пострадать. В этом была главная странность и несостыковка. Джонатан на столько привык к расчетливости блондина, что воспринял это как очередную выходку для собственной выгоды. Дио мог наигранно заплакать, изображая жертву перед отцом, но сейчас ему было незачем играть роль, с брюнетом он всегда был самим собой. Он и сейчас был самим собой, в этом не было сомнений. — Агх… — раздраженно рычит Джонатан, откидывая голову. Почему с Дио всегда было так сложно? Сложно и волнительно? Однако, как бы Джостар не волновался и напрягался его присутствием, оно вызывало интерес. Всегда. И не только его присутствие, но и сама его персона. Его повадки и манера речи, внешность и характер были такими нетипичными, что за ними можно было следить вечность. Джонатан всегда рассматривал Дио, не понимая откуда в нем столько аристократичности, зная о его происхождении. Он неосознанно отмечал красоту правильных черт лица блондина и привлекательность его фигуры. Ровные широкие плечи, тонкая талия с рельефным прессом и подтянутые бедрами приковывали синие глаза все чаще, заставляя сердце биться быстрее прежнего разглядывания. Он уже знал вдоль и поперек как выглядит его силуэт и мог легко отличить его вдалеке от других, по грациозности, но каждый раз пробегался по точенной фигуре словно впервые, повторяя глазами каждый изгиб. И вот опять, мысли пошли в ненужное русло. Джонатан уже забыл о недавней заминке и стал повторять в голове все, чем они занимались. Его взгляд потяжелел и рассеялся, представляя покрасневшее лицо блондина, кусающего губу острыми, словно клыки зубами и тяжело вздымающуюся массивную грудь. Уже к собственным щекам стала приливать кровь. А потом фантазия завела Джостара еще дальше в неправильное русло, и он представил Дио таким же развязным, но уже накрытым собой, прижимающимся к нему и стонущим громче сегодняшнего. А потом он осознал. Осознал всю масштабностью проблемы, в которую влип.

***

За обедом все сидели тихо. Было слышно лишь шум столовых приборов и трапезы. Господин Джостар даже не удивился молчаливости сыновей. Решил, что они снова подрались. Иначе почему парни были так потрепанны? Но Джонатан не мог сидеть так, словно ничего не было, и обед стал похож на завтрак: он так же поднимал глаза на Дио, пытаясь понять о чем он думает, в глубине души надеясь на какую то неожиданность снова. Но к сожалению, хотя это было и так очевидно, ничего уже под столом не шевелилось и не дотрагивалось до ДжоДжо. Все же он был очень наивным. Пообедав, все выходят из комнаты и расходятся по своим делам. Дио идет к себе, незаметно пробегая взглядом по уходящему и поникшему брюнету. Уже у своей двери, он отворачивается. Словно почувствовал взгляд, Джонатан остановился, но развернувшись, никого не увидел – только заметил закрывающуюся дверь и копну светлых волос. И отчего то стало еще грустнее. — Нет… так нельзя. — и ДжоДжо решительно разворачивается, в два шага оказавшись у двери в чужую комнату. Он тихо стучит один раз и его глаза волнительно осматривают дверь. Потом делает глубокий вдох и стучит два раза, громко и без пауз. В ответ тишина. Конечно, после такого Дио врядли его впустит.

***

Поздний вечер. Джостар младший не может уснуть, постоянно размышляя над поступками сводного брата и своими. Действия первого его не удивили, скорее просто озадачили. А свои – злили. Он весь оставшийся день не решался что либо сделать, потому что сдавался как только смотрел на отстраненное бледное лицо. И это бездействие было изначальным страхом, который Джонатан всегда пытался искоренить, если тот касался Дио. Он понял что эти размышления затянуться, и встал с кровати, направляясь в библиотеку. Взяв лампу с тумбы, Джостар вышел в темный коридор, задумчиво разглядывая огонь, удивительно напоминавший ему глаза Брандо, сияющие под солнцем так же ярко и тепло как сегодня. Потом потряс головой, чтобы сосредоточиться на другом, и посмотрел на свою тень. Она вытягивалась вдоль стены за брюнетом, где висел семейный портрет, на котором опять таки был вездесущий Дио. Странно, что как только он отвлекался на что-то, то везде видел блондина. И поток мыслей о нем возобновлялся, идя по непрерывному кругу. Джонатан дошел до библиотеки и вошел в нее, ожидая погрузиться во мрак. Но как же он удивился, когда за одним из стеллажей, как раз таки за тем стеллажом, где стоит стол, горел слабый свет. ДжоДжо нахмурился и сердце кольнуло от догадки. Отец в такое время точно спит. Сюда больше никто не мог зайти кроме… И ноги сами понесли Джонатана. С каждым шагом его сердце билось в груди все громче, а свет становился все ближе. Он не может с такой массой тела идти бесшумно, поэтому сидящий там человек наверняка понял, что кто-то идет. Брюнет неуверенно выглядывает из темноты и чувствует как сердце пропускает удар, увидев там именно того, о ком он думал: Дио расслабленно развалился на кресле и что-то читал, но заметив ночного гостя, поднял холодный взгляд, отражающий пламя в лампе. Джонатан неуверенно, но решительно зашагал к тому, отмечая что Брандо даже не ложился – все еще был в том, во что одевался утром. Джостар же уже ходил в ночной рубашке. — Что читаешь..? — тихо спросил брюнет. — Это разве важно? — холодно отрезает Дио, положив книгу на стол. Он встает с кресла одарив Джонатана неоднозначным взглядом, и уходит, оставив прохладу проходя мимо ДжоДжо. Однако тонкое запястье блондина хватают, не больно, но крепко окольцовывая пальцами. Брандо вздрагивает от горячего прикосновения и непроизвольно сжимает руку в кулак. Он не поворачивается, но останавливается, чтобы выслушать сводного брата. — Постой… — удивительно мягко просит брюнет, отчего по бледной коже пробегают мурашки. — Давай поговорим. — О чем? — поворачивает голову блондин. — О том что случилось. — отвечает Джонатан, хмурясь. — Скажи, если я сделал что-то не так. — Дело не в тебе, ДжоДжо. — объясняет Брандо. — Все это было ошибкой, забудь. Дио отворачивается, пытаясь вырвать руку, но движение выходит слабым, тонко показывая его намерения. И Джонатан уловил их, стремительно сокращая расстояние.