Этюды

Москва в октябре уже не была золотой. Она стала мокрой, серой и холодной. Дождь шел третий день подряд – мелкий, въедающийся в воротники пальто и в настроение. Люди на улице двигались быстрее обычного, кто-то прятал лица в шарфах от холода, кто-то прятался под крышами, чтобы не попасть под дождь. А Данил стоял у панорамного окна на четвертом этаже огромного торгового центра и чувствовал, как под ребрами неприятно вибрирует тревога. -Ты сейчас дыру в стекле прожжешь, - заметил Ярик, подходя с двумя бумажными стаканчиками кофе. -Я не нервничаю - сразу ответил Данил. -Да конечно, поэтому ты одну и ту же картину раза сто поправлял. Данил молча взял стакан. Руки действительно дрожали. Это была его первая большая выставка. Коллективная, несколько молодых художников, новый арт проект, в самом центре торгового центра. Кто-то решил, что искусство нужно вносить в массы, чтоб больше людей этим интересовались, а не прятать в белых галерейных коробках. Поэтому между магазинами одежды, запахам свежей выпечки и кофе из фудкорта, детским смехом стояли мольберты, прожектора, и десятки картин. У Данила была своя секция, семь картин, и на фоне картин других художников картины Данила отличались. На картинах был изображен один и тот же человек, в разной технике, разным настроением, разными позами. Другие называли бы это-безумием. А Данил-любовью. Хотя сегодня ему казалось это безумием, он не планировал их выставлять вообще, ну уж слишком эти картины личные, интимные. Когда организатор попросил прислать серию работ, Данил долго разбирал старые папки, открывал старые холсты, смотрел на абстракцию, пейзажи, натюрморты. А потом его взгляд упал на стену, на Аня. Точнее на десятки Аней. Смеющийся. Спящий в метро. Курящий на набережной. Читающий книгу. Под дождем. В профиль. Со спины. С опущенными ресницами. С полуулыбкой. С мокрыми волосами. Данил долго стоял тогда перед картинами. А потом зачем-то отправил их. Будто хотел проверить-способен ли он перестать прятаться. Теперь отступать было поздно. Напротив его зоны табличка: «серия городских портретов. Данил Лазарев.» Никто, кроме него, не знал, что это не просто «городские портреты». Это была история его история влюбленности. Односторонней, нелепой, странной. И сегодня эту историю увидят сотни людей. От этой мысли у него пересыхало во рту. Освещение делало краски глубже. Теплые охры, холодные серые, приглушенные зеленые-всё дышало осенью. На главной картине-«ожидание». Ань сидел на скамейке в парке, листья медленно падали вокруг, а взгляд был направлен куда-то в сторону, будто он действительно кого-то ждал. И Данилу почти физически было больно смотреть на нее. Потому что он знал: Этот человек никого не ждал. Кто-то фотографировал картины, кто-то просто проходил мимо а кто-то задавал вопросы насчет картин. Данил отвечал на вопросы, кивал, улыбался. -Это один герой? -Возможно. Он говорил спокойно, хотя внутри сердце стучало так, как будто хотела вырваться через грудную клетку. Через час людей стало больше, в торговом центре заиграла спокойная музыка. Дети бегали между стендами. Из соседнего бутика тянуло духами. Данил наконец-то позволил себе немного расслабиться. И именно Ярик в этот момент замолчал на полуслове. Это было странно. -Что такое?-настароженно спросил Данил. Тот смотрел куда-то ему за плечо. -Дань, обернись... У Данила похолодели ладони. Он обернулся. И увидел его. Ань. В нескольких метрах. В другой руке пакет из пекарни, в другой телефон, и он явно не собирался к осмотру картин, просто проходил мимо. Потом его взгляд зацепился за одну картину, он замедлился, остановился и стоял перед "Утро", которым был простым набросок а потом превратился в полноценное полотно. Потом пошел дальше, смотрел на каждую работу, с каждой просмотренной работой на его лице читалось удивление, то ли смущение. Данил чувствовал, как кровь шумит в ушах. Это был самый страшный момент в его жизни, человек, который ему понравился с первого взгляда, которого он рисовал тайно всё это долгое время. Сейчас Ань видел каждый мазок, каждую деталь, всё-всё. Каждую эмоцию, которую Данил пытался спрятать под словом "Этюд".