Босиком по траве

Ноябрь Бутылки, вытянувшись в стройную шеренгу, заманчиво поблескивали в свете ламп. В винно-водочном отделе «Ярче» царила трепетная тишина. Я остановилась перед стеллажами с вином и набрала в ватсапе: «Белое или красное?» Недалеко от меня, мрачно разглядывая холодильник с пивом, стоял мужчина в грязноватой куртке. В отличие от него у меня было приподнятое настроение. Во время пар я вспомнила, что сегодня исполнилось ровно три месяца со дня моей капитуляции в подсобке. И решила, что эту знаменательную дату непременно следует отметить. «Белое игристое» — не спрашивая, по какому поводу я собираюсь пить, ответила Вика. «Мне нужно взбодриться после этого занудства. Слава богу, все закончилось. Я уже еду домой». Их с Клиновой с утра отправили конвоировать первокурсников на выставку декоративного искусства, проходящую в рамках фестиваля «Радуга Сибири». «Шикарно, — усмехнулась Вика, когда узнала название, — разыграю Машку, пришлю фотку с вывеской и скажу, что продвинутые сибиряки устроили прайд-фестиваль». Я написала «Ок))», еще раз пробежалась глазами по названию вин и, заметив акцию на Bericanto Prosecco, сняла с полки сразу три бутылки. Гордо толкая перед собой тележку с алкоголем и профитролями, упакованными в круглую коробку, я направилась к кассе. Но не успев сделать и нескольких шагов, напоролась на Оксану, которая шла мне навстречу с пустой корзинкой. Охуительная «Win-win situation». Если бы я была суеверной, то скрестила бы пальцы и на руках, и на ногах. Но я не верила в плохие приметы, поэтому просто выматерилась про себя и с преувеличенным радушием воскликнула: «Привет!» — Здравствуй, — ответила Оксана своим бесцветным голосом и кивнула на тележку. — Празднуешь что-то? «День Сладостного Грехопадения», — подумала я про себя с сарказмом, а вслух, состроив озабоченно серьезную мину, произнесла: — Провожаем коллегу на пенсию… прости, спешу. — Погоди, — она не двинулась с места. — Ты знаешь про нашу благотворительную акцию? Собираем приходом теплую одежду для малоимущих многодетных семей. — Да-да, мама мне рассказывала, я обязательно поищу что-нибудь дома. — Коллег своих тоже попроси, — Оксана наконец посторонилась, уступая мне дорогу. — Вещи можно прямо в офис к Коле привозить. Он одну комнату специально для гуманитарки выделил. Там волонтеры работают. А вот это было для меня новостью. Похоже, Николяша метил куда-то в политику. Благотворительный фонд — это явно неспроста. Мой брат был весьма прагматичным человеком и все делал с дальним прицелом. — Попрошу, — соврала я. Никому я ничего говорить не собиралась. Особенно в свете последних событий. Лучше, чтобы наши словоохотливые преподши держались подальше от моих родственников. — Жизнь дана нам на благие дела, — изрекла Оксана на прощанье и с укором посмотрела на бутылки. Даже отойдя на несколько метров, я все еще затылком ощущала исходящую от нее волну праведности. Мощную, как сигнал вышек 5G. Разумеется, только бездушная скотина может покупать дорогущее просекко, когда у чьих-то детей нет теплой одежды. Облучившись добром, я решила не откладывать и буквально завтра провести ревизию в шкафах. У Женьки точно завалялись несколько почти новых свитеров и курток, которые она выпросила, пребывая в шопинговом азарте, а потом внесла в категорию «это отстой». Все эти вещи несомненно надо было отдать многодетным семьям. «И в карманы вложить презервативы», — цинично подумала я, заметив на стенде яркие упаковки. — Три триста пятьдесят, — объявила кассирша. — Пакет? — Два, — попросила я и полезла в сумку за кошельком. Он как всегда прятался где-то на самом дне. Роясь в недрах своего поддельного «Луи Виттона», я нащупала брелок — миниатюрную кэрролловскую Алису на ключе от Викиной квартиры. — Мы отстаем от графика, — сказала Вика, вручая мне его вчера. — По негласному кодексу, лесбиянкам, которые встречаются больше месяца, полагается съехаться и завести черепашку. — Почему именно черепашку? — спросила я. — Чтобы никто не говорил, что они поторопились, — Вика ухмыльнулась. — Корпоративная шутка. Шутка была смешной, но мне стало немного грустно. Может потому, что она была слишком далека от реальности, в которой мы существовали. Рассчитавшись на кассе, я подхватила пакеты и торопливо вышла из магазина. Меньше всего мне хотелось еще раз столкнуться с женой моего брата. Остановившись перед пешеходным переходом на красный, я поежилась — ветер пронизывал до костей. И в это время мой мобильный зазвонил. Осторожно, чтобы не разбить драгоценное содержимое пакетов, я вытащила его из кармана. На экране светилось «Вася». «Вернулся», — меня охватила досада. Пока я размышляла, отвечать или нет, телефон резко смолк, будто захлебнулся от злости, а потом вновь разразился настойчивой трелью. Я приняла вызов, недружелюбно гаркнула в трубку: «Да» и заметив, что загорелся зеленый, быстро рванула через дорогу, стараясь не поскользнуться на обледенелом асфальте. — Танюша, — радостно воскликнул Вася. — Привет, милая. Как дела? Он был хорошим человеком. Добрым и простодушным. А я трусливой лгуньей. — Нормально. А ты как? — Отлично! Устал только как черт. Ночью домой приехал. Не дав мне вымолвить и слова, Вася начал рассказывать про проблемы с доставкой запчастей и другие трудности логистики, из-за которых ему пришлось послать «в пешее эротическое путешествие» некоего «чудака на букву М». В разговоре со мной Вася выказывал куртуазные манеры и старательно заменял нецензурную брань витиеватыми эвфемизмами. Из-за них, а также из-за массы ненужных и неинтересных никому подробностей я обычно теряла нить приблизительно на пятой минуте повествования, а на десятой начинала воспринимать его речь как белый шум. Решив сократить путь, я пошла по узенькой тропинке, вытоптанной на газоне, наперерез аллее. Под ногами громко шуршала палая листва, уже давно не празднично-желтая, а буро-коричневая. Тропа вела к пустующей старой детской площадке, по которой разгуливали несколько упитанных котов. — Так что пеки пироги. — Какие пироги? — задумавшись, я пропустила тот момент, когда он наконец перестал описывать свою героическую эпопею и перескочил на другую тему. — Не знаю. Можно с капустой. Или с картошкой. Шучу. В рестик сходим. Ты в какой хочешь? — Прости, я не расслышала. Ты когда приезжаешь? — В субботу, — Васин голос звучал так жизнерадостно, что мне захотелось взвыть или открыть просекко прямо здесь, на детской площадке, и сделать пару глотков. У меня больше не было сил придумывать отговорки. Да и морального права тоже не было. Я обязана была покончить с этим фарсом здесь и сейчас. Я остановилась и поставила пакеты на скамейку. — Вася, ты извини, но не получится. — В смысле? Ты занята? Ну так давай в воскресенье. Я все выходные у матери буду. Крышу ей надо починить, ну и так, по мелочам подсобить. — Нет. Вообще не получится. У нас с тобой, — уточнила я. Рыжий кот с надорванным ухом потерся о мои ноги и жалобно мяукнул. — Не понял, — недоумевающе сказал Вася. — Я тебя обидел чем-то? — Нет, нет, — поспешно возразила я. — Ни в коем случае. Ты вообще ни при чем. Просто мне сейчас ничего не нужно. Период в жизни такой… сложный. В общем, извини. Я представила, как Вася чуть выпячивает волевой квадратный подбородок, хмурит загорелый лоб, и ощутила невыразимое облегчение — мы никогда больше не увидимся. Примерно так же я чувствовала себя, когда ушел Дима. Вопрос из анкеты: «Что вам нравится в мужчинах?» — Ответ: момент расставания с ними. — Может, встретимся, поговорим нормально… что ж так, по телефону-то? — он хмыкнул. — Мы же не подростки. Кот обошел меня кругом и, задрав голову, снова мяукнул, на этот раз громче и наглее. — Какая разница? По телефону или вживую? Нет никакого смысла. Я не изменю своего решения. — У тебя кто-то появился? — после короткой паузы спросил он. — Нет у меня никого, — устало соврала я и, наклонившись, потрепала кота по загривку. — И дело не в тебе, а в моем психологическом состоянии. Не обижайся, пожалуйста. Он усмехнулся: — «Не обижайся…». Голову мне морочила зачем, если сама не знаешь, чего хочешь? — Думала, что знаю… — Думала она… — проворчал Вася. — Ладно, как там говорят — насильно мил не будешь. Еще неизвестно, кому повезло, да? — он расхохотался. — Передумаешь, звони. — Непременно, — пообещала я и нажала отбой. Кот запрыгнул на скамейку и начал обнюхивать пакеты. — Ну вот и все, — сказала я ему. — Проблема решена. Я молодец. Теперь осталось только выдержать вопросы из зала. Потеряв интерес к пакету, кот высокомерно взглянул на меня и уставился на нахально расхаживающего по краю песочницы голубя. Всю оставшуюся часть пути до Викиной квартиры я вела мысленную перепалку с братом и мамой. Меня отпустило только возле двери, потому что пришлось напрячь умственные способности и вспомнить, что именно она говорила, вручая мне ключ: какой-то из двух замков не работал. То ли верхний, то ли нижний. Отперев наконец дверь, я вошла и обнаружила, что Вика, оказывается, уже дома и даже успела переодеться. Она сидела на кухне перед раскрытым ноутом, пила кофе и болтала по видеосвязи. Еще стоя в прихожей, я узнала голоса Маши и ее «жены». Когда Вика в первый раз говоря о Диане, назвала ее так, я усмехнулась. «Зря смеешься, — сказала Вика, — они официально расписались еще три года назад в Лас-Вегасе». И тем не менее, я продолжала подсознательно заключать Дианин статус в кавычки — мои стереотипы и предубеждения оставались стойкими, как запах сырости в непроветриваемом помещении. — А вот и Танечка пришла! — торжественно объявила Вика, когда я вошла с пакетами в кухню. — Привет, — я выложила коробку на стол и, открыв холодильник, сунула бутылки на верхнюю полку. — Привет, — ответил мне дружный хор, состоящий точно больше, чем из двух голосов. Я удивленно обернулась. — Тут у Машки экстренный сбор, — объяснила Вика. — Лена влюбилась в… — Токсичную психопатку! — вставила Диана. Из ноутбука грянул дружный смех. — Погодите, — рядом с Дианой появилась незнакомая молодая женщина со стильным асимметричным каре. — Вика, представь нас своей даме. А то как-то неудобно. — Да, точно, Вика, — позади Дианы возникла незнакомая брюнетка. — Я, например, вообще не в курсе про Таню. Еще никогда мое имя не звучало так многозначительно. — А ты, Назарка, чаще появляйся, не выпадай из информационного пространства, — назидательно сказала Маша. — Да я что, специально? — возмутилась брюнетка. — Я работаю, не поднимая головы… у нас там сейчас вообще дурдом. Такие пертурбации на факультете. Валееву наконец уволили за взятки, уголовку на нее завели, нас, как будто в наказание, слили с кафедрой культуры… а твоя… — Таня, это Ира Назарова, — перебила ее Вика, как я поняла, намеренно не давая той, упомянуть имя Лизы. — Училась на курс старше меня, а сейчас наикрутейший преподаватель французской филологии в нашем вузе. А это Лена — выдающийся славист, переводчик с чешского, польского и болгарского. Женщина с каре грустно кивнула. Я ободряюще ей улыбнулась, вспомнив, что она жертва токсичной психопатки. — Очень приятно. Я — Викина коллега. Преподаю литературу. — Коллега? — ухмыльнулась черноволосая Ира и тут же, молитвенно сложив руки, добавила. — Служебные романы — это прекрасно, девочки. Рада знакомству, Таня. — Таня — это женщина, которую я люблю, — Вика встала и достала из холодильника бутылку. — Назарова, можешь занести в протокол. — Таежные страсти, — хихикнула Ира и тут же сделала виноватое лицо. — Экскюзе муа, это не я, это подлый «Хеннесси». — Она подняла полупустую бутылку. В памяти всплыло: «Одна моя подруга, которая тоже преподает на факультете…». Скорее всего, именно эта Ира рассказала Вике про то, что Стрельникова ее слила на заседании конкурсной комиссии. Я открыла коробку с профитролями. А Вика налила просекко в бокалы и обхватила меня за талию. «Садись уже, чего ты стоишь?» — Так, ну давайте вместе. Чин-чин, — Маша подняла хайбол. — За нас! — За любимых женщин, — сладко пропела Ира и спросила Вику. — Ты вернешься когда? — Кто тебе сказал, что я вернусь? Мне тут отлично. Потянув меня за руку, Вика заставила меня усесться к себе на колени. На нас смотрели четыре пары глаз, и я не стала неуклюже сопротивляться, чтобы не выглядеть застенчивой дурочкой, которую их подруга «откопала где-то за Уралом». — Не, ну, Вичка, ты же несерьезно? — спросила грустная Лена. Викина грудь плотнее прижалась к моей спине, а ладонь уверенно легла на внутреннюю сторону бедра. — Я была один раз в Омске, — вспомнила Назарова. — Там можно жить, — она сделала небольшую паузу. — Вопрос только, зачем? Раздались смешки. Даже я не удержалась от улыбки. — Не обращай на нее внимания, — прошептала Вика, едва касаясь губами мочки моего уха. — Она выебистая, но неплохая. — Так, ну погодите, мы вообще-то отвлеклись от темы, — строго сказала Диана, которая работала судьей и, видимо, поэтому всегда четко следила за регламентом и повесткой. — У нас сейчас детокс Леночки. В поднявшемся гвалте сложно было разобрать кто что говорит, но основные тезисы звучали довольно радикально: «В пизду ее», «Попробуй тоже заблочить». — А в чем там дело? Что за психопатка? — спросила я, усаживаясь удобнее. Стеснение испарилось. То ли просекко так действовало, то ли меня выбесило это «а твоя». А возможно, все вместе. — Из тиндера, — объяснила Вика. — Встретились, пообщались, трахнулись. Ленка на нее запала, та, вроде, тоже заинтересовалась. Они продолжили… сколько это уже длится, Лен? — Полгода, — ответила Лена траурным голосом жертвы абьюза. — Ну и за полгода эта дама ей успела весь мозг вынести. То говорит, что им надо расстаться, то блочит ее ни с того ни с сего. Потом снова появляется, прощения просит. Про себя ничего толком не рассказывает, ни фамилию ее Лена не знает, ни адрес, ни где работает. — Девки, я зуб даю, эта Яна замужем, — выкрикнула Маша. — Надо ее пробить как-то в соцсетях по фоткам. — Она мне прислала селфи недавно из своего офиса — на фоне окна, там кусочек двора видно, бюст какой-то, — Лена достала телефон. — Сейчас найду. — Может, не замужем, просто работа такая, что опасно светиться, — сказала Диана. — Между прочим, я когда с Машкой начала встречаться, сначала тоже не говорила ей, где работаю. Мало ли, думаю, вдруг ненормальная какая-то, спалит меня. — Ага, за скромного юрисконсульта себя выдавала. А потом я втерлась к ней в доверие… — Маша приобняла Диану за плечи. — Да, родная? — Втерлась, ах-ха, — Ира закатилась от смеха. — В буквальном смысле, да, Маня? — Конечно, — Маша — молодец, и глазом не моргнула, мгновенно отреагировала. У них у всех, вероятно, был повышенный порог чувствительности к бестактным ремаркам. — Назаровой больше не наливать, — мрачно сказала Лена, явно недовольная тем, что все постоянно отвлекаются от тревожащего ее вопроса. — Вот фотка. — Знакомое место, — Диана склонилась над телефоном. — Бюст… да… на кого он похож. Лермонтов, что ли? — Не-е, скорее, Грибоедов, — протянула Назарова. — Можно попробовать в поиске по картинкам, — сказала Маша и схватилась за свой телефон. — Скинь мне, — потребовала Вика. — Мы тоже хотим поучаствовать в квизе. Как только на ее ватсап пришло фото, она, прильнув ко мне еще теснее, увеличила снимок и приблизила экран к моим глазам. — Знаешь этого мужика? Коротко стриженая симпатичная блондинка в черной рубашке улыбалась, стоя возле окна, за которым виднелся классический бюст на фоне серого каменного здания. — Жуковский, кажется, — неуверенно определила я. — Да, Жуковский! Я тоже нашла, — подтвердила Маша и начала быстро набирать что-то в телефоне. — Вот, это Лялин переулок, рядом Подсосенский. Там бывшие доходные дома. Наверное, полно всяких контор. — Ну все, вопрос решен, — передвинув ладонь выше, Вика наклонилась к экрану. — Поедешь туда, Лен, вычислишь, где твоя пассия трудится. И полегчает. Но это не точно. — А если после этого она вообще разозлится и пошлет меня навсегда? — горестно воскликнула Лена. Лесбийские любовные драмы, казалось бы, ничем не отличались от гетеросексуальных. И тем не менее, я вдруг осознала, что мне ее переживания понятнее и ближе, чем страдания из-за мужчин. Мне прямо-таки хотелось произнести сакраментальное голливудское: «I feel you». Я налила себе еще просекко и выпила. — Аминь, — воскликнула Ира. — И ты снова превратишься в нормального человека. Девочки, вам не видно, но ты встань, встань. Смотрите, на ней же одежда висит. Дурочка. Ни один человек не стоит того, чтобы из-за него терять аппетит. — Да, я понимаю… — вяло отозвалась Лена. — Но ничего не могу с собой поделать. Думаю о ней все время. — Ну, вот узнаешь, чем она занимается, и пелена загадочности спадет, — Вика достала из коробки профитроль и поднесла к моему рту. Я откусила небольшой кусок. Она доела оставшееся. — Вот-вот, может быть, она вообще никто. Обычный офисный хомячок, а строит из себя, — Ира пренебрежительно скривилась. — Яна — очень интеллектуальный и тонкий человек. Она не обычная, — запротестовала Лена. — И меня не волнует ее социальный статус. — Вот тебя кроет, — Ирка качнула головой. — Может, к психологу сходишь, мозги прочистишь? У меня есть знакомая, гей-френдли, работает по методике гештальт-терапии. — У меня уже три онлайн сессии было, — Лена устало вздохнула. — Она говорит, что у меня низкая самооценка и недолюбленность с детства, и поэтому я легко попадаю в зависимость. — Да фигня, у тебя комплекс жертвы, — парировала Назарова. — Бросай эту тетку, запишись к моей. Началось бурное обсуждение методов психологического воздействия на влюбленный организм. — Девочки, сорри, но мы вас покидаем, — сказала Вика, нетерпеливо теребя застежку на моих брюках. — У нас тут срочное дело. — Ионова, не будь пиздой, успеете потрахаться, — рассмеялась Ира. — У вас там полярная ночь долгая. — Назарова! — прикрикнули на нее хором Маша и Диана. — Географию учи, дурында, — мягко пожурила Вика. — Нет здесь полярной ночи. Всем пока. Ленка, не падай духом. — Вичка, не забудь, ты до пятнадцатого должна мне «Принцессу из Бруклина». — Все будет в срок, — пообещала Вика. — Бай-бай. Она отключилась, опустила крышку ноута и выдохнула. — Наконец-то. Еще немного, и у меня бы начался приступ социофобии. — Знаешь, какой сегодня день? — спросила я, разворачиваясь к ней лицом. — Четверг, — она улыбнулась. — А что? — Сегодня двадцать пятое ноября. Ровно три месяца назад… мы… — Fuck, — она обняла меня. — Я должна была купить тебе цветы. — Или я тебе. За настойчивость и терпение. — Насчет терпения ты сильно преувеличила. У меня его не было и нет. Она принялась расстегивать мою блузку, одновременно целуя в шею. Я закинула голову и тихо застонала, ощущая на своей коже влажное горячее дыхание. «Пошли, — пробормотала она, отрываясь от моей полубнажившейся груди, — пошли, пошли…», — повторила Вика, лихорадочно сдирая с себя свитшот. Сквозь приоткрытое окно в спальню проникал холодный воздух, смешиваясь с миндальным ароматом духов. — Кстати, Вася звонил, — сказала я, снимая с себя блузку. — Когда я шла к тебе. — М-м-м, твой фантомный любовник соскучился? — Вика закрыла окно и, поцеловав меня в плечо, освободила меня наконец от бюстгальтера. — Конечно. В выходные приезжает, — поддразнила я ее. — Тарам-та-та-да-да-дам, тарам-та-да, — напела она вступление из «Призрака оперы». — И что? — взявшись за пояс моих брюк, она замерла. — Ты согласилась с ним встретиться? — Нет. Финита ля комедиа. Мы попрощались. Ляг, — бросила я и, отстранившись, начала медленно снимать с себя брюки. — И как он? Расстроился сильно? — не сводя с меня взгляда, Вика легла на кровать. — Была без радости любовь, разлука будет без печали. — Стянув с себя трусы, я усмехнулась и подошла к кровати. В таинственном сумеречном свете резкие черты Викиного лица казались мягче и нежнее. Она плавно перекатилась на бок, выгнулась, выставляя передо мной ягодицы, обтянутые клетчатыми трикотажными штанами, и, улыбаясь, попросила: «Расскажи, что ты сейчас хочешь со мной сделать?» Я зловеще улыбнулась и начала говорить, одновременно раздевая ее догола и наслаждаясь тем, как она вздрагивает и прикусывает нижнюю губу, реагируя на мои слова. А потом я приказала, и она, возбужденно застонав, повиновалась. В такт движениям ее языка, в висках выстукивало «да-да-да-да», а на глаза навернулись слезы. Я была желанной, лучшей, самой-самой, достойной того, чтобы лизать мне по щелчку пальцев. Жесткой сибирской бабой, ставящей капканы на наивных московских телочек. Похотливой самкой со взрывающимся от удовольствия клитором. — Да! — выкрикнула я, кончая. — Да! Вика положила голову мне на живот: «Что да?» — часто дыша, спросила она. — Я люблю тебя. — Еще бы, — она ухмыльнулась. — Я старалась. — Нет, я просто люблю тебя. Дело не в сексе. — Ну это не стоит сбрасывать со счетов, — она потянулась как ленивая довольная кошка. — Не стоит. Но секс — это не главное. — А что главное? — Не знаю. Может, постоянное желание быть с тобой рядом. Пугающая потребность в тебе. Она привстала и, склоняясь надо мной, приблизилась к моему лицу. — Скажи еще раз. — Я люблю тебя, — повторила я. Где-то вдалеке за окном раздался гудок проносящегося скорого поезда. Мы целовались с такой сумасшедшей страстью, словно вот-вот могли расстаться навсегда. А потом мои пальцы уже привычно скользнули вниз. Почти на автомате. Прежде, чем я успела задуматься, они с влажным хлюпаньем погрузились глубже. — Ты права — секс не главное, — простонала Вика и прикрыла глаза.