Босиком по траве

Август Дождь лил стеной. Я нехотя встала с кровати, подошла к окну. На улице по огромным лужам, словно катера, разъезжали машины. Капли яростно барабанили по карнизу. «Та-да-да-дам! Та-да-да-дам!» Пятая симфония накатывала разрушительной волной. Однако бьющие по барабанным перепонкам децибелы начали уже утомлять. Для страданий больше подходили тревожные звуки скрипки, я убавила громкость, переключила на «Palladio», заперла дверь в свою спальню и снова улеглась. Я прекрасно осознавала, что загоняться глупо. И тем не менее мне было плохо. Я скучала по ней. Мы не общались уже десять дней — сегодня была как раз круглая дата. С тех пор как я вернулась, прошло пять. Вика снилась мне почти каждую ночь. То признавалась, что не может без меня, то упрекала в трусости. Иногда я видела ее с другой женщиной, они шли по улице, держась под руку, а я зачем-то бежала за ними следом, но как ни старалась их догнать, расстояние между нами нисколько не сокращалось. Самыми мучительными были сны, в которых мы занимались любовью. Именно такой приснился мне сегодня, и я все утро не находила себе места, чувствуя неудовлетворенность и тупую душевную боль. Прикрыв глаза, я подняла майку и дотронулась до своей груди, представляя, как Вика ласкает меня. Все больше распаляясь, я выгнулась, будто навстречу ее поцелую. Но она всегда хотела большего. Я спустила джоггеры и забралась рукой под резинку трусов. Именно так все могло бы и быть, если бы я не сопротивлялась. Резкий звонок в дверь раздался в тот самый момент, когда я почти достигла цели. В спешке подтянув штаны и одернув майку, я бросилась в коридор, на ходу гадая, кто бы это мог быть — Женя взяла с собой ключи, да и вряд ли она так рано могла вернуться с танцев. На пороге стояла Катя — соседка из квартиры напротив. — Привет, — улыбнулась она мне, протягивая лист бумаги и ручку. — Подпишись, пожалуйста. Это письмо в жэк по поводу фонаря над подъездом. Катина активность вызывала у меня искреннее, почти благоговейное восхищение. В прошлом году она выбила установку шлагбаума во дворе, а в позапрошлом организовала парковочные места для жильцов. — Да, конечно, — мое дыхание все еще было прерывистым и лицо горело. Я взяла у нее авторучку и, вспомнив, что Катя — тренер по легкой атлетике, бодро произнесла. — Я тут спортом решила заняться. Пресс качаю. — Хорошее дело, — Катя одобрительно кивнула. — А мы идем сегодня вечером с девками в суши-бар. Мне на прошлой неделе тридцать два стукнуло. Хочешь присоединиться? Может быть, мне и стоило развеяться в компании ее брутальных коллег из спортшколы, с которыми я уже отмечала вот так же спонтанно год назад Восьмое марта. Катя тогда зашла одолжить пару табуреток и уговорила меня зайти выпить бокал шампанского. Разговоры за столом были исключительно профессиональные — обсуждали чемпионат Европы по художественной гимнастике. Шампанское быстро закончилось, и все перешли на водку. Вернувшись домой в первом часу ночи, я, еле стоя на ногах, пыталась показать Жене, как садиться на шпагат и делать мостик. — Поздравляю, — я вернула Кате подписанный лист. — Спасибо за приглашение, не получится, вечером буду занята. Остаток дня и вправду был уже расписан: я планировала в сотый раз перечитать чат, который каждый день обещала себе удалить. А потом посмотреть какой-нибудь тупой отечественный сериал — «квест», в котором женщину трудной судьбы бросает подлый муж, предает лучшая подруга, увольняют с работы, но в конце, пройдя через множество испытаний, она обязательно получала награду в виде Настоящего Мужика (и коня в придачу). И еще я собиралась написать Васе, с которым не виделась с июля, и договориться о встрече. Быть может, как только я окажусь с ним в постели, все эти навязчивые химеры, которые я рисовала в своем воображении, сгинут без следа. — Жаль, — сказала Катя. — Ну, если передумаешь, приходи. Бар на Торговой восемнадцать. Возле почты. Она ушла, а я легла на диван в гостиной и нашла в чате дату двадцать девятого июля. Викин день рождения. Где-то через час после того, как я вернулась домой, она написала: «Ты там в порядке?)))» Много улыбающихся скобок. Она не сомневалась в том, что я все еще взбудоражена произошедшим между нами. «Нет, конечно)))». Я помнила, как у меня слегка дрожали пальцы, когда я набирала эти дурацкие скобки. «Мне хочется тебя обнять», много веселых смайлов. И ни одного сердечка. Могла бы поучиться у Васи. «Только обнять?» Я кокетливо поставила один застенчиво улыбающийся смайлик. «Это провокация?)))» — спросила она, и я тут же откатила:«Не знаю, возможно))) не обращай внимания, я несу всякую чушь, слишком много выпила))». «Позвоню?» «Давай». Мы тогда проговорили всю ночь, а на следующий день она пришла ко мне. И на этот раз мы без всяких предисловий начали целоваться еще в прихожей. Я промотала нашу переписку дальше: ее было немного. Всю неделю до Жениного приезда мы практически не расставались. Перед тем, как выйти из чата, я взглянула на время последнего посещения: Вика была в сети пять минут назад. В голову закралась тревожная мысль: что если она все же переписывается с Лизой? Помирилась с ней, и пока я тут страдаю, вообще позабыла о моем существовании. Я со злостью отшвырнула телефон. Если бы я только могла повернуть время вспять, вернуться в тот июльский день и все изменить. Я вспомнила, как нервничала, когда нажимала на дверной звонок. И как успокаивала себя: «Я всего лишь пришла на день рождения к коллеге. Ну и что, что она спит с женщинами? Мне-то что?» В момент, когда мой внутренний голос ехидно промурлыкал «Не ври себе», Вика открыла дверь. На ней были черные брюки и топ, виднеющийся из-под полупрозрачной шифоновой накидки. Глаза ее были накрашены сильнее обычного, и, как мне показалось, немного воспалены. Я улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка выглядела непринужденной, и протянула букет кремовых роз на высоких стеблях, выбранный мною в цветочном после долгих метаний. — Поздравляю. Отлично выглядишь. — Спасибо, — Вика взяла букет, поднесла его к лицу и удивленно приподняла бровь: — Ну надо же, пахнут. Я некстати вспомнила ее рассказ о девочке Саше, которая дарила ей цветы. Некстати, потому что тут же представила себе, как Вика прижимает меня к металлической стенке гаража. Я даже нервно повела лопатками. Из комнаты тихо фоном звучала Адель, а из кухни доносился аппетитный запах. — Я тут подумала, что тебе может понравиться симфонический оркестр Баварского радио, — я улыбнулась и достала из кармана конверт с билетами на «Шедевры мировой классики: от Генделя до Пьяццолы». — И решила, что мы с тобой должны съездить. Правда, это еще не скоро, в октябре. Она взяла конверт, улыбнулась и покачала головой. — Таня, Таня… просила же — никаких подарков, — сказала она с нарочитым укором. И тут же обняла меня. — Спасибо, — щекотно прошептала она мне на ухо. — Так здорово. Это как глоток свежего воздуха. — Не за что… — для того, чтобы оторваться от нее, мне пришлось сделать над собой усилие. Поистине, в ее объятиях было что-то колдовское. — Мне нужно помыть руки. В ванной я заметила лежащий на полу разводной ключ. А еще на вешалке рядом с полотенцами висел ажурный бюстгальтер телесного цвета. Я поспешно отвернулась от него, чувствуя неловкость. Но он отпечатался на подкорке двадцать пятым кадром, и когда я вошла в кухню — ее грудь была первым, на чем я сфокусировала взгляд. — У тебя там разводной ключ на полу валяется, — сказала я, замечая, что под топом ничего нет. — А-а, забыла… — сказала Вика, расставляя на столе тарелки. — Потом уберу. Это я кран меняла. — Сама? — я в удивлении воззрилась на нее. — Это не так уж сложно, — она улыбнулась. — Просто звучит страшно. — Не знаю, — я покачала головой. — Когда у меня что-то ломается, я впадаю в панику. Вероятно, мой мозг устроен иначе. — Нормально у тебя устроен мозг. Все дело в гендерных предрассудках. Садись, — она кивнула на стул. — Еще пять минут, и будет готово. Просекко или кьянти? — Кьянти. — Моя девочка, — Вика рассмеялась и открыла холодильник. — Правильный выбор. Вскользь произнесенное «Моя девочка» заставило мое тело содрогнуться от неожиданного спазма. Да что ж это такое в самом деле?! Она владеет техникой НЛП? Или дело в моих непроработанных детских травмах? Мы подняли тост за ее здоровье, а потом Вика разложила готовый плов по тарелкам и посыпала его кинзой. — И как же ты справляешься, когда что-то ломается? — спросила она, когда мы приступили к еде. — Раньше брат помогал, — сказала я, а потом нехотя добавила: — Ну а сейчас Вася. — Я-ясно, — на лице ее скользнула едва заметная пренебрежительная улыбка. — Коне-ечно, Вася… — пропела она. Я отпила глоток, стараясь сохранять невозмутимость. — Мне кажется, зря ты за него замуж не идешь, — глаза ее весело сверкали. — Да неужели? — я отложила вилку и подперла щеку ладонью. — И что еще тебе кажется? Она прожевала и поднесла бокал ко рту, будто стараясь спрятать улыбку, которая уже вот-вот готова была обозначиться на нетерпеливо подрагивающих краешках губ. — Что ты сейчас злишься на меня. Хотелось бы понять, почему. — А с чего вдруг такая забота? — с сарказмом поинтересовалась я. — Я? Забочусь? Боже упаси, — она сделала большой глоток и кивнула в сторону моей тарелки. — Ешь, пожалуйста, а то я буду реально загоняться, что тебе не нравится, как я готовлю. — Ну-ну, не скромничай, все у тебя превосходно получилось. Perfect! — я демонстративно наколола на вилку кусочек мяса и, отправив в рот, прикрыла глаза. — М-м-м. Очень вкусно. — Ты обиделась, — констатировала она. — Извини. Просто когда меня что-то бесит, я не слежу за языком. — Не поняла, — прожевав мясо, я отпила из бокала. — Что конкретно тебя бесит? — Да всё, — она откинулась на спинку стула, постукивая костяшками пальцев в такт несущейся из комнаты мелодии, и посмотрела на меня в упор. — Психология ваша провинциальная. Принцип этот убогий — обязательно быть при мужике. Замечая, что ее глаза из серых превратились в почти графитовые, я опять представила себе, как она яростно толкает меня к стене и ее руки с силой сжимают мои плечи. — Считаешь, мужики — это не мое? — я усмехнулась и опустила бокал на стол, чтобы она не заметила, как предательски дрожат мои пальцы. — Может быть, — произнесла она, не сводя с меня взгляда. — А что мое? — Ты сама знаешь, — едва слышно ответила она. — Я тебе нравлюсь? — спросила я, не прерывая зрительного контакта. — Да. — Как женщина? — уточнила я на всякий случай и встала. — Во всех смыслах, — она тоже поднялась со стула. Мы оказались лицом к лицу. И все же я первой прильнула к ее губам. А она первой обвила свои руки вокруг моей талии. Поцелуй ударил мне в голову, похлеще чем кьянти, меня охватило приятное, щекочущее теплом волнение. С каждой следующей секундой во мне все больше нарастала томительная слабость, но затем я ощутила, как Викина ладонь спускается ниже, и будто протрезвела. — Подожди. Не надо. Вика разжала объятия, и я тут же отшатнулась. А она подошла к крану и, набрав полный стакан холодной воды, выпила его до дна. — Жарко. Я приблизилась к ней и обняла сзади. Возможно, я была слишком пьяна, но мне вдруг показалось вполне естественным — прижаться к ней грудью. Естественным и прекрасным. — Ты мне тоже нравишься, — тихо сказала я и, не удержавшись, легонько поцеловала ее в мочку уха, нежную и бархатистую, благоухающую незнакомым холодным ароматом. Вика на мгновение замерла, а потом грациозно склонила голову вбок. — Я знаю. И тут же отошла, села за стол и разлила остатки вина по бокалам. — Давай выпьем. — Да, — сев напротив, я вдруг ощутила, как часто колотится мое сердце. Казалось, еще немного, и выскочит из груди. Я взялась за ножку бокала, но не подняла его, боясь расплескать. — Таня, — произнесла она и посмотрела на меня долгим пронзительным взглядом. — Та-ня, — повторила она, разбивая мое имя на два слога. — Что? — внезапно охрипшим голосом спросила я. У меня возникло такое чувство, что сейчас Вика скажет что-то очень важное, что-то, что определит наши дальнейшие отношения и отчасти весь следующий ход моей жизни. — Ты — лесбиянка, Таня. Постарайся смириться с этой мыслью, — на губах у нее появилась такая милая обезоруживающая улыбка, что не удержавшись, я улыбнулась в ответ. — От одного поцелуя ею стала? — Нет, — Вика ухмыльнулась. — Подозреваю, это заводские настройки. — Ладно, — я с трудом изобразила беспечную улыбку. Внутри меня вдруг забушевала паника — как будто мне только что объявили смертельный диагноз, о котором я и сама догадывалась, но боялась себе признаться. Она нежно провела пальцем по моей щеке. — Тебе страшно? — голос ее был таким же нежным, как прикосновение. И мне не хотелось, чтобы она убирала руку. — Не знаю… Я ни к кому, кроме тебя, не чувствовала ничего подобного. Ни к одной женщине. Палец заскользил вдоль линии волос, и меня накрыло волной сладких мурашек. — А к мужчине? — Нет. — Ну вот видишь, — Вика наклонилась ближе и я, как завороженная, сама повернула голову, слегка приоткрыв губы, чтобы встретиться с ее губами. *** Телефон зажужжал входящим. Вася, будто прочитав мои мысли, предлагал встретиться. Он вернулся из командировки и планировал приехать в Энск на выходные. «Хорошо», — ответила я. Пролистав список чатов, я дошла до нужного, и выделив его, нажала «Удалить».