Феникс. Пробуждение

Каин поднял руку. Пальцы, сжатые в кулак, разжались и легли на холодную металлическую поверхность двери. Он чувствовал вибрацию их голосов через сталь — тихий гул смеха Мисы, низкий рокот Ната, спокойный баритон Дена.

«Ещё один шаг», — приказал он себе. «Просто открой дверь. Скажи... что-нибудь».

Он нажал на панель, и дверь начала бесшумно отъезжать в сторону. Полоса света из комнаты стала шире, падая на его сапоги. Он уже сделал вдох, чтобы произнести хоть слово, нарушить эту отчуждённость...

И в этот момент Ден заговорил. Его голос прозвучал чётко, пронзительно громко в наступившей тишине. Это была не шутка и не абстрактное рассуждение. Координатор просто повторил слова, которые Каин бросил сгоревшей Тени всего час назад.

— «Готовы ли они умереть за меня, если я перестану оправдывать их ожидания?»

Вопрос повис в воздухе, отражаясь от стен коридора и проникая прямо в сознание Феникса, словно ядовитая игла.

Каин замер. Его пальцы так и остались лежать на панели управления дверью, но он больше не давил на неё. Дверь остановилась, открывшись лишь наполовину, создав нелепый барьер между ним и ними. Между богом и его людьми.

В груди ничего не шевельнулось. Не вспыхнуло раскаяние или стыд. Там по-прежнему была стерильная пустота. Но вместе с этой пустотой пришёл жар. Огонь внутри него, который должен был быть источником жизни, вновь начал жечь самого Каина. Он горел изнутри, подпитываемый осознанием того, какой чудовищной правдой оказались его собственные слова.

Ден не просто сказал это. Он констатировал факт. И команда... команда промолчала. В той короткой паузе после слов координатора Каин услышал всё: шок Алека, резкий вздох Мисы, глухой стук, похожий на то, как Нат уронил свой гаечный ключ. Их молчание было ответом. Ответом, полным боли и обречённого понимания.

Они восприняли это не как оскорбление. Они восприняли это как приговор. Как подтверждение того, что их связь действительно висит на тончайшем волоске его божественной прихоти. С какой сухой готовностью они были готовы принять эту обречённость. Вернуться к началу. К роли безмолвных инструментов.

Жар стал невыносимым. Если он войдёт сейчас, он сожжёт здесь всё дотла. Не метафорически. Буквально. Стены оплавятся, а его Звезда превратится в пепел.

Медленно, очень медленно Каин убрал руку с панели. Дверь так и осталась приоткрытой. Он сделал шаг назад. Затем ещё один. Развернувшись, он пошёл прочь по коридору, чеканя шаг. Каждый удар подошвы о пол отдавался болью в висках.

Он шёл в свои покои. Ему нужно было остыть. Нужно было изолировать себя, пока огонь не превратился в неконтролируемый взрыв. Проходя мимо других паладинов, которые снова замирали в страхе, он видел перед собой только лица своей команды. Видел их глаза, когда они услышали его фразу, брошенную врагу.

Двери его личных апартаментов сомкнулись за спиной, отрезая его от базы, от команды, от мира. Он остался один в звенящей тишине, прокручивая в голове одну и ту же мысль:

«Я спросил её, готова ли она умереть за свою создательницу. Я спросил их, готовы ли они умереть за меня. И теперь я знаю ответ. Но почему же он мне не нравится…».