Феникс. Пробуждение

Коридор казался бесконечным. Каин шёл быстро, почти бежал, и его тяжёлые шаги гулким эхом отражались от металлических стен базы. Мысли в голове неслись ещё быстрее.

«Где они?»

Логика подсказывала очевидный ответ. Ден закончил с допросом — или тем, что от него осталось — и вернулся к команде. Они всегда так делали. После рейда, после стресса... они собирались вместе. Это был их ритуал. Залечить раны, физические и душевные, просто находясь рядом. Его «Звезда». Его элита. Они были истинными братьями и сёстрой не только по долгу, но и по духу. Эта связь была сильнее любых протоколов. Он знал это. Всегда знал.

Они должны быть в жилом крыле. В общей зоне отдыха. Или у Мисы, где она вечно хранила свои глупые безделушки и включала музыку слишком громко. Или в мастерской Ната, среди запаха раскалённого металла. Неважно. Главное — там. Вместе.

Он свернул за угол, ускоряя шаг. Вот оно. Их крыло. Дверь в общую комнату была приоткрыта. Из щели пробивалась полоска тёплого света, бросая на пол коридора длинный золотой прямоугольник. И оттуда... доносились голоса.

Каин замер. Его тело словно окаменело в полушаге. Он перестал дышать, сам того не замечая. Голоса были приглушёнными, слов было не разобрать, но интонации... он знал эти интонации лучше, чем свой собственный пульс.

Вот тихий, успокаивающий бас Алека. Вот звонкий, нервный голосок Мисы, который сейчас звучал непривычно глухо. А вот короткий, резкий смешок Ната — сухой звук, похожий на щелчок затвора. И поверх всего этого — ровный, низкий баритон Дена. Координатор говорил негромко, но его голос задавал ритм всему разговору, как метроном.

Ден уже там. Он пришел первым. Он снова стал центром их маленького мира, пока настоящий центр этого мира стоял в холодном коридоре, боясь пошевелиться.

О чём они говорят?

Первая, самая рациональная мысль: «Обсуждают тактику. Анализируют провал допроса. Планируют следующий шаг».

Но эта мысль тут же рассыпалась в прах. Так не обсуждают тактику. Так не звучит анализ провала. Слишком много усталости. Слишком много... горечи.

Вторая мысль ударила под дых, заставив внутренности сжаться в ледяной ком: «Они говорят обо мне».

Эта догадка была абсурдной, на грани бреда. Почему они должны говорить о нём? Они отдыхают. Пытаются прийти в себя после тяжелого дня. Но интуиция, та самая древняя часть его сущности, которая помнила их всех молодыми и бесстрашными, кричала об обратном. Тишина, повисшая, когда он проходил мимо других паладинов... благоговение... страх... Всё это сложилось в единую картину. Они говорили о том, кем он стал. О пропасти между ними.

Каин сделал крошечный, незаметный шаг вперёд. Теперь он мог различить слова. Не все, лишь обрывки.

— ...не узнаю его... — кажется, это сказала Миса.

— ...мы знали, что этот цикл будет тяжелым... — голос Дена. Спокойный. Слишком спокойный.

— ...но не до такой степени...

Сердце, которое должно было биться ровно, как атомный реактор, пропустило удар. Ему захотелось толкнуть дверь. Войти. Сказать: «Я здесь. Я всё тот же». Но ноги будто приросли к полу. Что он им скажет? Как объяснит эту пустоту внутри? Как извинится за то, что он — бог, а они — смертные, и расстояние между ними растёт с каждым годом их жизни?

Он стоял в тени, слушая голоса своей семьи, которые вдруг стали для него чужими. Он был так близко к ним физически, но дальше, чем когда-либо прежде, эмоционально. И осознание этой непреодолимой дистанции парализовало его сильнее любого страха.

За дверью снова раздался смех, на этот раз более живой — Миса пыталась разрядить обстановку шуткой. Нат издал свой фирменный хмык. Даже Ден позволил себе короткую усмешку.

А Феникс так и остался стоять в темноте коридора, задержав дыхание, разрываемый изнутри невыносимым диссонансом между божественной сутью и отчаянным желанием просто быть услышанным.