Феникс. Пробуждение

Каин медленно перевёл взгляд с неподвижной спины Дена на пленницу. Старшая Тень очнувшись уже не выглядела сломленной. Её глаза, открывшись, не выражали ни страха, ни безумия первой жертвы. В них была лишь вековая усталость и холодное, оценивающее спокойствие. Она видела перед собой не палача, а равного по силе противника.

Каин сделал шаг к креслу, инстинктивно занимая доминирующую позицию. Он чувствовал её холод — не физический, а метафизический, пробирающий до костей даже сквозь его огненную суть. Это был холод пустоты, из которой она пришла.

— Где она? — голос Феникса прозвучал низко, вибрируя от сдерживаемой мощи. Он не стал тратить время на приветствия или угрозы. — Координаты. Укрытие. Мне нужно знать всё.

Тень медленно повернула голову в его сторону. Её губы искривились в чём-то, что явно не было улыбкой.

— Огонь ищет лёд, чтобы уничтожить? Или чтобы согреть? — её голос был похож на шорох метели по стеклу. — Ты так яростно ненавидишь то, чего не понимаешь. Смерть — это не конец, дитя пламени. Это так ценимая тобой свобода.

Каин почувствовал, как раздражение снова начинает закипать внутри. Эта философская муть была бесполезна. Ему нужны были факты.

— Ден, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. — Активируй протокол «Солнцестояние». Уровень воздействия три. Нам нужен быстрый результат.

Он ожидал услышать привычный по воспоминаниям спор. Ожидал, что координатор возразит, напомнит о гуманности или эффективности других методов. Но ответом ему была тишина, нарушаемая лишь тихим гулом сервоприводов кресла.

Ден молча нажал несколько клавиш на панели управления. Над капсулой активировалось голографическое меню. Он выбрал нужную опцию, подтверждая команду отпечатком пальца. На мониторе высветилось: «ПРОТОКОЛ АКТИВИРОВАН. ЦЕЛЬ: КООРДИНАТЫ. МЕТОД: ПСИХИЧЕСКОЕ ПОДАВЛЕНИЕ».

Это был предел. Дальше начиналась территория, где боль становилась не просто физическим ощущением, а сокрушительным давлением на разум, способным свести с ума за секунды.

Каин обернулся, готовый увидеть на лице, как он помнил, друга хотя бы тень сомнения. Но увидел лишь идеальный профессионализм. Ден смотрел на показания приборов, полностью игнорируя происходящее с пленницей. Для него это была просто задача. Сложная, неприятная, но выполнимая. Он принял решение своего бога без раздумий, превратив себя в безупречный инструмент.

Эта покорность вновь ударила Каина сильнее, чем любой аргумент. Он уже не был уверен в своей правоте и хотел вернуть того Дена, который спорил бы с ним. Потому что спор означал, что ему не всё равно. Молчаливое согласие отдавалось иррациональной болью в груди.

Феникс снова посмотрел на Тень. Система начала работать. Поле стазиса вокруг неё замерцало интенсивнее, пытаясь проникнуть в сознание. Но старшая Тень лишь закрыла глаза. По её чешуе пробежала тонкая корка льда, создавая защитный барьер не тела, но разума. Она готовилась к долгому противостоянию. Она знала, что этот огонь может испепелить её тело, но её воля... её воля была выкована во льдах вечности.

Каин смотрел на эту картину: непреклонный враг и преданный слуга, ставший чужаком. И в этот момент на него накатило отрезвляющее осознание. Сегодняшний допрос ни к чему не приведёт. Ни пытки, ни уговоры. Эта женщина умрёт, но не скажет ни слова рядом с ним. Как и первая. Он добился лишь двух вещей: выплеснул гнев и окончательно оттолкнул свою команду.

Эффективность операции упала до критического минимума.

Он резко развернулся и направился к выходу, оставляя Дена одного завершать подготовку к бессмысленному штурму сознания.

— Отменяй, — бросил он на ходу, не останавливаясь. Голос звучал глухо, лишённый всякой силы. — Я... мне нужно подумать.

Он толкнул дверь плечом и вышел в коридор, не дожидаясь ответа. Прохлада технического уровня базы показалась ему удушающей. Перед ним стоял выбор, и оба варианта казались одинаково непривлекательными. Пойти к команде? Попытаться склеить то, что он разбил? Или запереться в своих покоях, остыть и попытаться разобраться в хаосе собственных стертых эмоций?

Он ещё не решил, что будет эффективнее. Но оставаться там, превращаясь в чудовище в глазах единственных, кто видел в нём человека, он тоже больше не мог.