Горячая соперница

***

От лица Лисы

Я просыпаюсь от солнечного света, струящегося в окно и согревающего кожу. Тело Дженни рядом со мной излучает совсем другое тепло. Она всё ещё спит, свернувшись клубочком, каштановые волосы разбросаны по белой наволочке. Простыня натянута до груди, но я знаю, что под ней она обнажена, и от одной этой мысли кровь приливает к члену. Я подумываю разбудить её — мы трахались большую часть ночи, но сейчас мне хочется только одного: почувствовать, как она снова принимает меня в ножны. Решаю дать ей поспать — позже будет достаточно времени для продолжения. Я тру лицо руками. После секса больше всего хочется кофе. Ещё раз смотрю на её спящую фигуру и направляюсь на кухню. Стоя обнажённой, заглядываю в холодильник — есть ли чем её накормить. Стоит предложить бранч? Пойти за выпечкой? Честно говоря, я понятия не имею о здешнем этикете, потому что никогда не задерживалась после секса так надолго. Либо я ухожу сразу, либо сажаю их в такси с поцелуем и улыбкой. Разрешение Дженни остаться на ночь противоречило всему, к чему я привыкла. Я задумчиво жую губу, пока кофеварка булькает. У Джека стоит модная эспрессо-машина, он настоял оставить её мне, но я больше люблю обычный кофе. Принесла свой кофейник, тот самый, что служит последние семь-восемь лет. Из него по-прежнему получаются обалденные чашки, и от аромата текут слюнки. Но это не единственное, от чего они текут. Мысли о том, что Дженни спит обнажённой в нескольких комнатах, достаточно, чтобы слюней стало ещё больше. Чёрт, эта женщина. Я всё ещё чувствую её вкус на языке, на губах. Её запах повсюду на мне, и мне это чертовски нравится. Так что да, я позволила ей остаться. Это ничего не значит, конечно. Кроме, возможно, желания снова её трахнуть. И ладно, мысль о кофе и выпечке тоже неплоха — она умная, весёлая, красивая, талантливая. Чёрт, девчонка сама сшила платье. Это... ну, скажем так, я никогда раньше не встречала девушку, способную на такое, не говоря уже о том, чтобы выглядеть в нём чертовски сексуально. Кофеварка издаёт последнее шипение, и я слышу, как она шевелится в спальне. Наливаю две чашки, но когда оборачиваюсь, она уже стоит на кухне. — Привет, — говорит тихо. На моём лице появляется медленная улыбка. Она нашла одну из моих клетчатых рубашек и надела её — и я почти уверена, что под ней ничего нет. Волосы в сочетании с красно-чёрной клеткой выглядят потрясающе, но взгляд сразу останавливается на выпуклости груди, где расстёгнуты верхние пуговицы, и на кремово-белых бёдрах. — Привет. Я не могу перестать улыбаться. Чувствую себя идиоткой, но, чёрт возьми, я не представляла, насколько сексуально видеть женщину в моей рубашке. Или, может быть, только эту женщину. — Я нашла её на спинке стула, надеюсь, всё в порядке. — Всё прекрасно, — говорю я. — Ты идеальна. Она краснеет, и это чертовски мило. Я передаю кружку, затем свободной рукой притягиваю её к себе, опуская ладонь ниже, обхватывая обнажённую задницу. Мой член уже уткнулся между её ног, выискивая тепло. Я была права — под рубашкой ничего нет, и я уже чувствую, как её скользкость покрывает меня. Я стону ей в волосы. — Надеюсь, у тебя нет планов на сегодня. Есть ещё много способов, которыми я хочу тебя трахнуть. Она хихикает, обхватывая меня за шею. — Правда? Я думала, мы рассмотрели большинство из них вчера. — Мы многое рассмотрели, но их гораздо больше. — Тогда мне понадобится этот кофеин. — Она подносит кружку к губам. — Там целый графин, — киваю на стойку. — Я запланировала заранее. — Умно, — говорит она, кивая. Делает ещё глоток, и к моему вечному разочарованию отступает, поворачиваясь к остальной части пентхауса. — Хорошее место, — говорит она. — Я почти не осматривалась вчера. — Если помнишь, мы были заняты. — Да, помню. — Она делает пару шагов, оглядывая гостиную. — Боже, Лиса, — смеётся она. — Что ты сделала, совершила набег на склад Loft Barn? Я посмеиваюсь. — Что-то вроде того. Я впечатлена, что она узнала наши вещи, но мне не хочется болтовни о работе. Не тогда, когда это великолепное существо стоит передо мной. Всё, что хочется — наклонить её над островом и взять сзади. Я ставлю кофе на стойку и делаю шаг к ней. — Почему у тебя нет ничего от Бэйли Ким Ливинг? — спрашивает она, оборачиваясь. Я смеюсь. — Зачем? Её лоб морщится. — Не знаю, потому что у них есть хорошие вещи? — А, да, если тебе восемьдесят. Её брови хмурятся, рот сжимается в прямую линию. — Что это значит? Я чувствую перемену в атмосфере и пытаюсь смягчиться. — Да ну, Дженни, Ким Ливинг? Она ставит кружку на островок с силой, достойной выстрела. — Теперь ты просто грубишь, — говорит она с искренней горечью, и я сбита с толку. — Эй, я пошутила, — поднимаю руки в капитуляции. Дженни всё ещё пристально смотрит, и хотя хмурые брови и раздутые ноздри до безумия милы, я в замешательстве. Я собираюсь что-то сказать, но из коридора раздаётся звонок. Нет, не звонок — захватывающая цифровая версия "Baby Got Back". Я поднимаю брови. Дженни разворачивается и идёт в коридор, где вчера уронила сумочку. Я пользуюсь возможностью осмотреть её задницу, пока она идёт. Она отвечает, ныряет в нишу у двери. Я пью кофе и почти допиваю чашку, когда она возвращается. Когда она поворачивает за угол, раздражение исчезло, но появилось что-то более противоречивое. Она закусывает губу — ту самую красную губу, которую я прикусывала прошлой ночью. — Мне пора идти, — говорит она. В зелёных глазах запечатлена нерешительность. — Ты уверена? Я делаю шаг к ней, выходя из-за острова, и чувствую, как её глаза скользят по моей обнажённой груди к члену. Он не потерял жёсткости, эрекция направлена прямо на неё. Она облизывает губы, заставляя член дёрнуться, но потом вздыхает. — Уверена, — говорит она. — Мне нужно на работу. — Сегодня суббота. — Знаю, но возникла чрезвычайная ситуация, и я им нужна. — Надеюсь, всё в порядке? Я до сих пор не знаю, чем она занимается, поэтому не понимаю, означает ли чрезвычайная ситуация пожар или просто чей-то пропуск смены. Она отмахивается. — Просто пиар. Нужно подписать решения, и я люблю смотреть им в глаза, когда сообщают плохие новости. Последнее слово — с усмешкой, и моё уважение растёт. Ладно, у неё важная работа, и она знает, как с ней справиться. Она нравится мне даже больше. Проклятие. Мысль приходит непрошенно, но я понимаю, сколько в ней правды. Мне нравится эта девушка. Я едва её знаю и уже думаю, когда увижу снова. — Пойду одеваться, — говорит она, теребя мою рубашку. — Конечно. Тебе что-нибудь нужно? Она качает головой, затем делает паузу. — Вообще-то, не могла бы вызвать такси? Я улыбаюсь. — Конечно. — Спасибо. Ненавижу беспокоить водителя субботним утром. Водителя? Я качаю головой. Эта девушка становится всё интригующее. Я вызываю такси, она возвращается переодеваться. Когда выходит, на ней снова зелёное платье, хотя в такой час оно выглядит неуместно. Особенно когда волосы собраны в небрежный хвост, а лицо очищено от макияжа. О, не поймите меня неправильно, она по-прежнему нокаутирует, но... — Думаю, это называют прогулкой позора? — говорит она, читая мои мысли. Я качаю головой. — Нет. Я думаю, это называется поездкой на такси и удовлетворением после ночи. Она улыбается. — Мне так больше нравится. — Смотрит в телефон. — Они сказали, во сколько такси? Смотрю на часы на микроволновке. — Наверное... примерно сейчас. — Тогда мне пора. Спасибо... за хороший вечер. — Верно. — Я иду к ней, чувствуя себя глупо из-за того, что всё ещё голая. — Я прекрасно провела время. Стоит повторить. — Да, — говорит она, но в голосе колебание. — Тогда дай мне свой номер, — подталкиваю я. Чувствую себя ещё глупее. Почему я жажду кого-то после одной ночи? Я должна быть той, кто уходит, кто никогда не звонит. Почти наклоняюсь коснуться яиц, чтобы убедиться, что они всё ещё на месте. Дженни сжимает крошечную сумочку так сильно, что я удивляюсь, как она её не скручивает. — Лиса, это было мило, но... давай оставим всё как есть. Моё сердце дёргается. — И что это было? — стараюсь держать голос ровно. — Одна прекрасная ночь, — тихо говорит она. Зелёные глаза сияют. — Пусть это будет одна идеальная ночь. Что-то, чтобы запомнить... но не повторять. — Конечно. — Я выдавливаю слово, хотя это кажется неестественным, как в тот раз, когда Джексон уговаривал попробовать улитки. — Конечно, да, это хорошо. Типичная я, да? Она наклоняется и целует меня в уголок рта. Губы мягкие, с привкусом кофе и чего-то коричного. — Прощай, Лиса. — Прощай, Дженни. И вот так она ушла. Я хочу что-нибудь ударить. Не знаю, злюсь ли на неё за уход... или на себя за заботу. Я не такая. Я не та девушка, которая привязывается, особенно после одной ночи. Смотрю на дверь и вздыхаю. Я до сих пор чувствую запах её духов, её запах повсюду на мне. Качаю головой. Достаточно. Мне нужен душ, ещё кофе, а потом нужно убраться из дома. Уход Дженни — лучшее, что могло случиться. Она спасла меня от одурманенной, ошибочной влюблённости. У меня нет интрижек, и сейчас, управляя бизнесом вместо Джексона, нет времени на отношения. Это решение должно заставить меня чувствовать себя лучше, но я всё ещё странно мрачна, заходя в душ. Только заканчиваю, как слышу звонок телефона. Оборачиваюсь полотенцем, встряхиваю волосы, выхожу из ванной. Смотрю — Джексон. Нажимаю ответ. — Чего? — Доброе утро, солнышко, — говорит он. Я закатываю глаза. — Как дела? — Почему это я с ребёнком, а по утрам бодрее тебя? — У меня... была занятая ночь. — Ты... ох. Не говори больше. — Слышу его посмеивание. — Сбор средств не был провалом? — Нет, не был, — признаюсь. — Так кто она была? О Боже, не из индустрии, Лиса... — Не из индустрии, — уверяю, перебивая, прежде чем он начнёт нотации. Я знаю, что не стоит срать там, где ешь. Конечно, слова Джека, женившегося на девушке из маркетинга, несколько преувеличены. — Так кто она? — подталкивает он. — Ты бы её не узнал, — говорю я. — Она... работает в моде. Просто предполагаю, потому что она сшила себе платье. — Ха. Интересно. Я вздыхаю, затягивая полотенце. — Ты что-то хотел? — Верно! — Джексон берёт себя в руки. — Хотел узнать, как прошло, но, кажется, получил ответ. Я ухмыляюсь. — Да, всё было в порядке. Приличный виски. Никаких мимов. — Нет... мимов? — Он звучит растерянно. — Думаю, это хорошо? — Да, поверь, хорошо. — Слышу плач Либби на заднем плане. — Тебе нужно идти? — Не знаю, подожди. — Шарканье, приглушённый голос, зовущий жену. Затем возвращается. — Да, наверное, пора. — Хорошо. Скоро поговорим. — Верно. О, не забудь про мероприятие с Центральной больницей Тринити, поняла? — Да, босс. Иди к жене и ребёнку. — Хорошо. Позже... Ой, подожди, ещё кое-что. — Ещё? — Да, Джису показала мне, что Бэйли Ким Ливинг появились в Instagram. — И? — Подумал, это интересно. Лайл Бэйли — тот парень, который до сих пор использует раскладушку, а его маркетолог примерно такой же старый. — Хм. — Я думаю о том, что Джексон рассказывал о недавнем удалении рекламы. — Должно быть, у них кто-то новый в маркетинге. — Да, — задумчиво говорит он. — Наверное, кто-то молодой и увлечённый. Сообразительный, если убедил старого Лайла. — Инстаграм, Джек? Честно, не думаю, что стоит беспокоиться. — Я бы не стал их списывать. Просто присматривай, ладно? — Сделаю, — обещаю. — Разве у тебя нет плачущего ребёнка? — Да. И жена, заслуживающая перерыва. Держи меня в курсе. — Сделаю.

***

От лица Дженни

Глядя на лицо Рича и руководителей за столом в офисе Bailey Kim Living, я понимаю: день будет долгим. Слава богу, я первым делом переоделась. На мне красная юбка-карандаш, облегающая изгибы, и струящаяся жёлтая блузка, скользящая по груди. Интересно, что бы Лиса подумала об этом наряде? Мысль приходит из ниоткуда, и я пытаюсь отбросить её. Лиса — другая история, я пресекла её до зарождения. У меня нет времени на... что бы это ни было. Даже если это было потрясающе. Даже если она заставила чувствовать то, что я не считала возможным. Смотрю на рот Рича, скрытый под седыми усами, и пытаюсь сосредоточиться. — Мы должны рассказать всем сейчас, Дженни. Я вздыхаю. — Почему? Он качает головой. — Слишком много знают. Риск высок. — Риск всегда был высок, — замечаю я. Я ненавидела ложь о смерти отца, но согласилась, потому что Рич настаивал: это лучше для бизнеса. Я сделаю всё для компании, которой отец посвятил жизнь. Рич был его вице-президентом много лет, поэтому я предположила, что он заботится об интересах компании. — Да, но... Саша, передай папку. Саша, помощница Рича, подталкивает папку через стол. Она выглядит скучающей, хотя я не верю, что Рич притащил её в субботу. Я унаследовала папину секретаршу Гитику, но не представляю её в выходные. Рич открывает папку, перелистывает. — Семь писем от The Post с просьбой дать интервью Лайлу. Знаешь, как часто он получал запросы? Не думаю, что за последние десять лет было семь. — И? — Я скрещиваю руки. Он вздыхает. — И... — говорит медленно, будто я ребёнок. — Они знают. — Нет, не знают. — Да. Семь запросов? Возможно, не знают точно, но знают, что что-то происходит. Отлично. — Я знала, что это случится, — говорю я. — Нельзя долго хранить молчание, особенно с соцсетями и круглосуточным циклом. Я не упоминаю, что нам удалось держать это в секрете потому, что папа не был публичной частью «Бейли Ким Ливинг». Он был закулисным человеком, предпочитавшим стратегию, а не камеру. Даже большинство сотрудников пока не знают о его смерти — только руководители и несколько помощников. Рич откашливается. — Мы считаем, лучший способ смягчить — выйти прямо перед ней. Саша подготовила интервью для The Post и Wall Street Journal. Покажем, что ты компетентна, как генеральный директор, и твои достижения за месяц скажут сами за себя. Он сидит, самодовольно улыбаясь. Я качаю головой. — Что, если попробуем что-то другое? Самодовольная улыбка трескается. — Что-то другое? Что именно? — Мы не пойдём в деловые газеты. Они не воспримут меня всерьёз. Что, если вместо этого мы пойдём к моим людям? — У тебя есть люди? — Рич снова самодоволен, и я с трудом сдерживаю закатывание глаз. — Знаете, у меня есть собственный бизнес, — говорю я уверенно, хотя голос дрожит. Это правда: мы с Минзи превратили Bounce Couture из швейной машины в квартире в модную линию одежды больших размеров. Обращаюсь к Саше. — Блоги о стиле жизни, журналы о стиле, влиятельные лица HuffPo, Lonnie, Domino. Не знаю, поможет ли говорить с теми, кто будет беспокоиться о моём управлении — мы должны пойти к тем, кто будет в восторге. Это ваши люди. Саша лихорадочно строчит, затем стучит ручкой. — Позвонить им или...? — направляет вопрос Ричу. Он слегка качает головой, поворачивается ко мне. — Дженни, я знаю, ты думаешь, что знаешь, что делаешь для своей маленькой... модной компании, но я должен предостеречь от такой стратегии. Я широко раскидываю руки на столе, изображая уверенность, которой нет. У Рича хватает совести колебаться. — Просто... раньше мы так не делали, — пытается настаивать он. — Твой отец не управлял развлекательной частью. Это был серьёзный бизнес. The Post и The Journal — заслуживающие доверия газеты. — Верно. — Я кусаю губу, оглядывая выжидающие лица. Все эти люди, верные моему отцу, ждут, что я понесу факел. Я в долгу перед отцом. Эта компания была его детищем, не моим, и Рич был его ближайшим советником. Если он считает, что мы должны так поступить, мне следует согласиться. Наконец я киваю. — Хорошо. Если считаешь, что так лучше. Я поговорю с The Post, The Journal и кем угодно. Он смотрит на Сашу, они коротко кивают. Она закрывает блокнот и выходит. — Это здорово, Дженни. Спасибо. Ты просто должна доверять нам, верно? — Верно. — Заставляю себя улыбнуться. — Саша подтвердит интервью с The Post. Думаю, в течение часа. Они пришлют фотографа — мы предлагали снимок лица, но они хотят свои фото. Ты будешь? Я смотрю на жёлтую блузку собственного дизайна, с драпированным галстуком на шее и мягкими складками на груди. — Я... планировала? — Может, у Саши есть кофта, чтобы одолжить, — фыркает он. Я не упоминаю, что Саша размером с мой мизинец и что у меня больше шансов влезть в его куртку, чем в её. Вместо этого улыбаюсь. Рич отодвигает стул — сигнал окончания встречи. Все начинают выходить, и вскоре я остаюсь одна. Рич остаётся, кладёт руку мне на плечо. Жест почти отеческий. — Я знаю, было нелегко, Дженни, — говорит он доброжелательно. — Но ты поступаешь правильно. — Спасибо. — Я была бы почти тронута, если бы доверяла Ричу. — Ой! — он делает паузу у двери. — Почти забыл: мы получили ответ из Центральной больницы Тринити, они согласились взять Бэйли Ким Ливинг спонсором в последнюю минуту. Мы делаем мебель для домов в лотерее, и они хотят, чтобы ты была лицом на всех мероприятиях. Им нравится идея присутствующего лица. Последнее он произносит так, будто сам не верит. — Отличная новость, — говорю я, потому что это так. Фонд больницы каждый год проводит лотерею, разыгрывая полдюжины домов. Это их крупнейший сбор средств, и лотерея получает много прессы. Раньше спонсором была Loft Barn, но я сказала Ричу, что это будет отличный пиар для Bailey Kim Living — шанс представить продукцию на новом рынке и заработать доверие добрыми делами. Я удивлена, что он послушал. — Когда встреча? — спрашиваю. Он открывает планшет, постукивает. — В среду. Тебя устраивает? — Абсолютно. — Я действительно в восторге. Если переживу следующую неделю — буду золотой. Рич выходит, и я уделяю несколько минут себе перед интервью The Post. Знаю, будет нелегко — они вырвут всё, когда узнают, что я тайно управляла компанией месяц. Могу только молиться, что Рич прав и лучшие показатели в отчётах убедят их, что Бэйли Ким Ливинг идёт в гору. В такие времена мне хочется, чтобы Минзи была здесь. Я наберу её, как только интервью закончится, и подруга с выпивкой успокоит нервы. Или выпить с горячей девушкой. Лицо Лисы снова всплывает, и кости превращаются в жидкость при этой мысли. Лиса могла бы больше, чем просто купить выпивку. Лиса могла бы заставить меня увидеть звёзды. Вчера Лиса заставляла видеть звёзды по крайней мере пять раз. Я пытаюсь выбросить мысль. Часть меня ругает себя за уход из её квартиры, но рациональная часть знает: это к лучшему. У меня нет времени на отношения. Слишком много дел, слишком много поставлено на карту. Наследие отца — я не собираюсь всё испортить только потому, что мне нравится девушка, хорошо проведшая со мной время. «Не только время», — раздражающий голос снова раздаётся. «Когда у тебя в последний раз была такая ночь?» Сейчас это не имеет значения, напоминаю себе. Я ушла. Сказала, что ночь нельзя повторить, и именно это имела в виду. Она, казалось, была более чем счастлива оставить всё как есть. Боже, как же убивал уход из пентхауса. Даже после её слов о Ким Ливинг, за которые хотелось отшлёпать — её слова только заставили меня чувствовать себя более решительной помочь перевернуть папину компанию. Показать таким, как Лиса, что это не просто мебель для стариков. — Вы готовы? Голос Саши выводит из задумчивости. Я улыбаюсь. — Готова как никогда.

***

От лица Лисы

Я смотрю на стопку папок, которую Лотти оставила на столе. Всё, что нужно просмотреть, подписать или просмотреть и подписать. Вещи, по которым ждут моего решения. Открываю лениво, но нет мотивации. Вместо этого возвращаюсь к ноутбуку — почтовый ящик ещё один беспорядок. Уже пришлось отключить звуковые уведомления, потому что постоянный "пинг!" сводил с ума. Не знаю, как Джексон делает это каждый день. Что ещё безумнее — ему это действительно нравится. Я бы отдала всё, чтобы оказаться в мастерской прямо сейчас. Быть покрытой опилками, вдыхать кедр, слышать шум стола. Когда мы с Джексоном основали Loft Barn более десяти лет назад, мы разделили труд. Он занимался бизнесом, я была дизайнером. Даже превратившись в миллиардную компанию, мы сохранили роли. Я до сих пор разрабатываю все основные изделия и создаю прототипы, которые затем используются на заводе. Я никогда не бываю счастливее, чем работая над новым произведением, а Джексон — решая проблемы или ведя переговоры. Поэтому мы так хорошо работаем. Но я не могла отказать, когда он попросил взять на себя его роль на шесть месяцев, пока он оставался с женой и новорождённым. Подумала, что здорово, что он взял отпуск, и была рада поддержать. Честно, я думала, что быть генеральным директором пару месяцев будет проще — мы уже отлаженный механизм. Сколько пожаров действительно тушить? Оказывается, много. К тому же его отпуск совпал с выводом компании на биржу. Мы думали, процесс завершится до его ухода, но всё пошло не так. Теперь, помимо обычных нужд, я отвечаю на запросы андеррайтера и успокаиваю неуверенность команды. Присутствие независимой третьей стороны, копающейся в финансах, приводит людей в бешенство, хотя это формальность. У нас безупречные результаты и история. Из-за загруженности у меня нет времени ходить в мастерскую. Есть коллекция, над которой нужно работать, и я не знаю, когда завершу. Надеюсь, если просмотрю папки сегодня, возможно, выйду пораньше. Дом и мастерская в часе от города, но, возможно, стоит оправдать это сегодня вечером. Потому что мастерская — единственное место, где я могу по-настоящему расслабиться, а с тех пор, как Дженни вышла из двери, возникла серьёзная потребность расслабиться. Чувствую себя подавленно, будто в слишком узком свитере. Я не привыкла. Обычно я выхожу за дверь утром — или задолго до утра. Но Дженни не входит в это большинство. Дженни... другая. И как бы я ни пыталась избавиться от воспоминаний — целовать её, вставлять член в её сладкую киску, лежать рядом — они всё ещё прочно засели в предательском мозгу. Примерно в двадцатый раз за два дня я задумываюсь, не попытаться ли её найти. Я мало о ней знаю — что её зовут Дженни, что у неё VIP-работа с водителем, что она может работать в моде — но должно быть что-то, что можно сделать. Телефон на столе звонит, я смотрю — Лотти. — Привет, — говорю. — На линии Кенни Брэдворт, Лиса. Отлично. Ещё что-то, требующее внимания. — Он сказал, что хочет? — Нет, мэм. — Хорошо. Пропусти. И стоп, Лотти! Я вмешиваюсь, прежде чем она вешает трубку. — Кто такой Кенни Брэдворт? Почти слышу её посмеивание. — Начальник отдела судоходства. — Правильно. Я знала. — Да-да. Лотти была секретарём Джексона практически с начала. Седовласая женщина со спокойным поведением и памятью как стальной капкан. Честно, думаю, Джексону следовало оставить её главной вместо меня. Отвечаю Кенни, обсуждаю вопросы распространения. Лучший способ решить проблемы — заставить людей найти собственные решения. Нескольких наводящих вопросов достаточно. Через несколько минут я отключаюсь. Только я отключила звонок, как в дверь постучали. Это может быть только Лотти, говорю войти. Стону, видя ещё одну стопку папок с цветными язычками. Вот мой план сбежать сегодня днём. — Куда положить? — спрашивает она. Выкинь нахуй в мусорный бак возле стола. — Сюда было бы здорово. — Забавно, — говорит она, кладя файлы на стол. Я тру лицо. — Какие мне нужно пройти сегодня? — Розовые. — Зелёные? — На этой неделе. — Хорошо. — Смотрю: половина розовая. Снова задаюсь вопросом, как Джексон получает удовольствие, делая это каждый день. Лотти мягко улыбается, будто успокаивает малыша. — Розовые — записи для андеррайтера. Нужно отправить курьером сегодня, нужно одобрение. Зелёные — ежемесячные отчёты, подписать на этой неделе для бухгалтерии. Киваю. — Спасибо, Лотти. Что бы я делала без тебя? Её улыбка шире. — Я не сомневаюсь, вы прекрасно справитесь. — С твоей помощью гораздо лучше. Лотти уходит, я с вздохом обращаюсь к папкам. Открываю первое из многих, и телефон снова звонит. Думаю, Лотти хочет напомнить о чём-то, но вижу имя Джексона. — Снова проверяешь меня? — дразню, беря трубку. — Ты видела это? — говорит он вместо ответа. — Что? — Лайл Бэйли Ким умер. — Чёрт, ты шутишь – Лайл Бэйли Ким, основатель Bailey Kim Living, возможно, был одним из крупнейших конкурентов, но он был титаном, к которому мы с Джексоном обращались за вдохновением, запуская Loft Barn. — Это безумие. Джексон выдыхает. — Самое безумие — он умер месяц назад. — Что? — Да, с тех пор всем заправляет его дочь. Издаю тихий свист. — Это пиздец. Думаю, поэтому мы видим их повсюду. Думали, у Лайла новый маркетолог... а оказался новый Лайл. Слышу, как он задумчиво напевает. — Думаю, ты права. У неё есть опыт в бизнесе и маркетинге. Руководит модной компанией или что-то вроде того? Что-то кольнуло в груди при слове «мода». Это заставляет думать о Джен–... Дженни в зелёном платье ручной работы. Дженни с каштановыми, почти чёрными волосами, ниспадающими на кремово-белую грудь. Дженни с личным водителем. Дженни со срочными субботними встречами. Дженни, спрашивающей, почему у меня нет вещей Бэйли Ким Ливинг, и злящейся на мою шутку. Я открываю ноутбук так быстро, что чуть не срываю с петель. Джексон что-то говорит, но я сосредоточена на браузере и ввожу Бэйли Ким Ливинг. Статья Post появляется сразу, нажимаю. Фото Лайла вверху, на секунду я жалею старика. Потом листаю, листаю, пока... Блять. Нет. Чёрт. Это она. Дженни с каштановыми волосами и медными губами. На ней жёлтая блузка и красная юбка, она стоит, прислонившись к старому вишнёвому столу (без сомнения, сделанному Кимом старшим), скрестив руки. Типичное фото нового генерального директора — с низкого ракурса, чтобы показать власть под её хорошеньким мизинцем. Но всё, что я могу думать — что это значит для меня. Дженни Ким, девушка, преследовавшая меня во сне всю неделю, только что стала нашей соперницей номер один.